Чтение онлайн

Они сидели совсем рядом. Вдруг Ван нагнулся к ней, взял ее за подбородок и развернул лицом к себе.

— ...вот так, — закончил он и легко прикоснулся губами к ее губам. Поцелуй длился всего мгновение, но сердце Энни гулко забилось от удивительного, не изведанного прежде наслаждения.

Несколько секунд он молча смотрел ей в лицо, и в глазах его было странное выражение, какого Энни никогда раньше не видела. Она не знала, что означают этот блеск, чуть расширенные зрачки, едва заметная дрожь длинных ресниц, но надеялась, что в эту минуту ей открываются истинные чувства Вана к ней — чувства, далекие от братских.

— Ван... — вымолвила она вдруг, подчиняясь какому-то внезапному импульсу, — Ван, ты научишь меня любви?

***

Энни казалось, что молчание длится несколько тысячелетий. Она не могла угадать, о чем думает Ван; не могла и понять, что заставило ее отбросить условности и признаться ему в своем сокровенном желании.

Как ни странно, Энни не стыдилась своего порыва. Она сказала, что думает, разве это плохо? Если она не будет откровенна с Ваном, которого любит, то кому же сможет открыть сердце?

Ван уронил руку на колени; лицо его стало непроницаемым.

— Ни в коем случае, — коротко ответил он.

— Почему?

— Ты слишком молода, и Барт мне доверяет.

— Я уже не ребенок и сама решаю, что мне делать!

— Да, не ребенок, но еще и не взрослая женщина.

— И не стану взрослой, пока кто-нибудь не научит меня любви. Мне хочется, чтобы это был ты.

— Спасибо за доверие, Энни, но куда ты спешишь? Почему бы не подождать несколько лет? Или ты считаешь, что девушка непременно должна расставаться с девственностью, едва выйдя из подросткового возраста? Это чушь!

— Знаю... но мне ужасно любопытно! Думаю, же самое испытывают все. Не хочу, чтобы мой первый опыт оказался неудачным, как поцелуй Сальвадора. Когда ты меня поцеловал, я... это было очень приятно. И мне совсем не хочется первый раз в жизни ложиться в постель с каким-нибудь парнем, который окажется безнадежен в этом деле.

Ван схватился за голову и комически возвел глаза к потолку. Энни уже знала, что такая пантомима означает у него крайнюю степень удивления.

Затем он заговорил, медленно и отчетливо, словно объяснял ей устройство и назначение какой-нибудь сложной компьютерной программы:

— Энни, человек, которого ты полюбишь и который полюбит тебя, безнадежным не окажется. Вам будет хорошо вместе. Любовь творит чудеса, а секс без любви напоминает гамбургер из портовой забегаловки: утоляет голод, но никакого удовольствия не доставляет. Поверь мне, я знаю, о чем говорю. И никому не советую пробовать. В особенности девушкам.

— Почему «в особенности девушкам»? Ты считаешь, что женщины не равны мужчинам?

— Не говори глупостей, Энни. Да, мужчины и женщины равны, но они созданы разными и разными останутся. Мужчина может переспать со случайной партнершей, попрощаться и забыть. Женщина — за редким исключением — в такой ситуации чувствует смятение, разочарование и обиду, она считает, что ее использовали... Ладно, пей лучше кофе, пока не остыл.

Энни послушно поднесла чашку к губам. Восторг от его поцелуя постепенно улетучивался; она уже сожалела о своей откровенности. Что, если ее неосторожные слова разрушили их дружбу?

Что, если теперь Ван видит в ней испорченную девчонку?

— Ван, а ты когда-нибудь любил? — робко спросила она.

— Если бы полюбил, женился бы. Я женюсь только по любви. В нашей семье было много разводов, и присоединяться к когорте разведенных мужей мне не хочется. Я и так натерпелся от этого, когда был маленьким. Нет, я женюсь раз — и навсегда.

Последним пунктом путешествия стал небольшой порт на восточном побережье Испании. Энни знала этот город вдоль и поперек, но Ван был здесь впервые, и ей не терпелось показать ему все: и рыбацкую церквушку, похожую на перевернутую лодку, и книжную лавку «У Полли», и пляж у подножия красных утесов. И, конечно, прогуляться с ним вместе по высокому молу, защищавшему гавань от штормов.

В этом городке Энни привелось увидеть Вана с новой стороны.

Сразу по прибытии он купил газету местной общины англичан и американцев и прочел, что в городе существует компьютерный клуб. Ван немедленно позвонил туда, надеясь получить приглашение; слово за слово, и ему предложили выступить на очередном заседании.

Вместе с ним Энни отправилась в ресторан, где происходили ежемесячные заседания клуба. Она знала, что у Вана совсем не было времени на подготовку речи, и очень за него волновалась. Когда председатель клуба объявил имя оратора, у Энни затряслись колени и пересохло во рту, словно выступать предстояло ей самой.

Ван поднялся. Он был, как всегда, спокоен и уверен в себе, на губах играла обычная легкая улыбка, синие глаза внимательно скользили по лицам слушателей, и Энни поняла, что он просто не может провалиться.

Речь его продолжалась почти сорок минут; зал слушал затаив дыхание. Когда Ван сел, раздались бурные аплодисменты, а затем оратора забросали вопросами. Энни потрясла смелая картина будущего, нарисованная Ваном, и поразила неподдельная увлеченность, с какой он говорил о любимом деле.

Наконец вопросы смолкли, председатель поблагодарил Вана, и у столов засуетились официанты. Членам клуба не терпелось угостить Вана и поболтать с ним, но он, извинившись, выскользнул из зала.

— Ну как ты, не заснула? — спросил он Энни по дороге на пристань.

— Шутишь?! У меня просто дух захватывало, и держу пари, что у всех остальных тоже! Теперь я верю, что ты станешь миллионером. Никогда не думала, что ты такой... такой... энергичный.

Ван громко рассмеялся.

— Знаешь, люди, увлеченные своим делом, самые невыносимые зануды. Поэтому я стараюсь не говорить об Интернете ни с кем, кроме коллег.

— Ты вовсе не зануда! — горячо возразила Энни. — Сегодня ты говорил об очень сложных вещах, но так просто, что даже я все поняла!

— Местные компьютерщики — в основном немолодые люди, компьютер для них не часть жизни, как для нас, а просто интересное хобби. Я попытался показать, что среди новейших технологий может найтись много полезного и для обычного пользователя. Кажется, мне это удалось.

Обратный путь прошел без приключений. Но в Оренго их поджидал Лучо: он сообщил, что прошлой ночью старая contessa умерла во сне.

Графиня много раз просила правнука не устраивать пышных похорон, поскольку большинство ее друзей уже ушли в мир иной. Ван так и поступил. За гробом шел он сам, Ховарды и несколько старых слуг. Оповещать родственников, итальянских и американских, было уже поздно, да они, скорее всего, и не приехали бы.

Похоронили графиню в родовой усыпальнице, рядом с мужем и его предками.