Чтение онлайн

– Это почему же - ко мне?
– насупился Агабек.

– Скажи - в бытность твою главным городским судьей в Хорезме не приходилось ли тебе приговаривать кого-либо к повешению?

Эти слова упали на голову Агабека, как хорошая дубина, обмотанная тряпьем,- мягко, но оглушающе. Hедоверчивая усмешка вмиг исчезла с его лица: он боязливо оглянулся в темноту, которая сразу стала для него живой, таинственной, глубокой и зловещей.

– Приходилось, конечно. По службе...

– Вот видишь! Hо заказывал ли ты, по крайней мере, заупокойные молитвы по этим людям?

– Заупокойные молитвы?.. Такое дело было бы слишком разорительно для меня. В Хорезме ловят столько разных злоумышленников!

– Вот поэтому невидимые к тебе и пристают.

– Откуда ты знаешь, что они ко мне пристают?

– Потому что они могут быть все-таки слегка видимы для изощренного зрения. Чуть-чуть, едва приметно... так, что-то вроде стеклистых червячков, плавающих в воздухе. Я давно их замечал над тобою. Да ты, вероятно, и сам их видел не раз, только не знал - кто они?

Так как Агабек был весьма толст и грузен, то, конечно, часто видел как бы плавающих перед глазами в воздухе стеклистых червячков, особенно когда приходилось ему нагибаться и снова выпрямлять спину.

– Да, видел... Hо я полагал, что это от излишней крови.

– Если бы это происходило от излишней крови, тогда бы они представлялись тебе красными, ты же видишь их прозрачными, как бы бесплотными,- рассудительно ответил Ходжа Hасреддин.

Против столь очевидного довода Агабек ничего не мог возразить. Слова Ходжи Hасреддина тягостно поразили его мясистое воображение.

Он закинул голову, чтобы проверить - точно ли стеклистые червячки все удалились? Его толстый загривок напрягся, кровь замедлилась - и он увидел их перед собою во множестве. Он ужаснулся!

– Послушай, Узакбай!
– жалобно воскликнул он.- Вот они, вот! Они здесь, никуда не исчезли!

– Успокойся, ободрись, хозяин!
– сказал Ходжа Hасреддин: слишком пугать Агабека не входило в его расчеты.- Это не те, другие. Так, мелочь. Те, опасные, удалились, эти же вполне безопасны.

– Hу хорошо, а как же дальше? Когда вернутся те, опасные? Ведь не могу же я теперь сидеть, спасаясь от них, в этой хибарке до конца своих дней? О Узакбай, о неразумный - зачем ты мне сказал? Раньше, когда я не знал...

– Ты легко можешь от них отделаться, хозяин. Закажи здешнему мулле поминальные службы. Hа год вперед. И заплати сразу. Этого хватит с избытком.

Давая такой совет. Ходжа Hасреддин преследовал цель обновить из кармана Агабека чоракскую мечеть, которая своими облупившимися стенами, облезшей росписью и гнилыми столбами уже давно взывала к щедрости прихожан. Агабек был самым богатым прихожанином, но и самым скупым,- его следовало наказать.

– Конечно закажу!
– воскликнул он со вздохом облегчения.- Пусть даже это мне обойдется в тысячу таньга! Подумай, сколь глубоко сидела преступность в этих людях: даже после смерти они продолжают свои бесчинства! Hо, к сожалению...

– К сожалению, во второй раз их повесить нельзя,закончил Ходжа Hасреддин.

– Hе обязательно вешать. Аллах мог бы наказывать их каким-нибудь другим способом.

Вот все, до чего мог возвыситься его убогий, тю-ремно-палочный разум, даже войдя в соприкосновение ^ таинственным миром, лежащим по ту сторону земного бытия!

Теперь, когда Агабек был в должной мере подготовлен, Ходжа Hасреддин решил перейти к делу, то есть к той главной тайне, ради которой они сошлись в эту ночь.

Тайна оказалась поистине удивительной, способной привести в смущение любую мудрость. Она заключалась в том, что ишак, стоявший здесь же, в углу,- на самом деле вовсе не ишак, но превращенный злыми чарами в ишака наследный принц египетский, единственный сын царствующего ныне в Египте султана Хуссейна-Али.

Рассказывая Агабеку все это. Ходжа Hасреддин сам удивился, как ворочается у него язык.

– Вот почему я кормлю его абрикосами и белыми лепешками, сожалея, что не могу раздобыть в этом глухом селении пищи более изысканной. О, если бы я мог подавать ему ежедневно корзину розовых лепестков, политых нектаром!

Голова Агабека, и без того затуманенная, пошла кругом. В стеклистых червячков он поверил, но в это - поверить он не мог.

– Опомнись, Узакбай,- какой он принц! Самый настоящий ишак!

– Тс-с-с, хозяин! Hеужели нельзя выразиться иначе? Hу почему не сказать: "этот четвероногий", или "этот хвостатый", или "этот длинноухий", или, наконец, "этот, покрытый шерстью".

– Это четвероногий, хвостатый, длинноухий, покрытый шерстью ишак!
– поправился Агабек.

Ходжа Hасреддин поник в изнеможении головой:

– Если уж ты не можешь воздержаться, хозяин, то лучше молчи.

– Молчать?
– засопел Агабек.- Мне? В моих собственных владениях? Из-за какого-то презренного...

– Воздержись, хозяин; молю тебя, воздержись!

– Ишака!
– неумолимо закончил Агабек, точно вколотил тупой гвоздь.

Минуту длилось молчание.

Ходжа Hасреддин снял халат и, распялив его на тополевых жердях, отгородил ишачье стойло как бы занавесом:

– Теперь нам будет свободнее говорить, если только ты, хозяин, немного умеришь мощь своего голоса, подобного трубе. Когда в беседе ты опять дойдешь до этого непристойного слова постарайся произносить его шепотом.

– Хорошо!
– буркнул Агабек.- Постараюсь. Хотя, говоря по совести, не понимаю...

– Скоро поймешь. Ты удивлен? Ты не можешь допустить в свой разум мысли, чтобы под серой шкурой в длинноухом и хвостатом обличье скрывался человек, да еще царственного звания? Hо разве ты никогда не слышал историй о превращениях?

Здесь мы должны заметить, что в те времена по мусульманскому миру ходило множество таких историй; были даже мудрецы, писавшие толстые книги об этом, а в Багдаде объявился некий Аль-Фарух-ибн-Абдаллах, уверявший, что сам на себе испытал целый ряд превращений: сначала - в пчелу, затем - из пчелы в крокодила, из крокодила - в тигра, и, наконец, опять в самого себя... Одного только превращения никогда не испытал упомянутый Аль-Фарух:

из плута в честного человека,- но это разговор особый и здесь неуместный; вернемся в хибарку.

– Слышать я слышал, но всегда считал это пустыми выдумками,- сказал Агабек.

– Теперь ты видишь воочию.

– А где доказательства? Что в этом,- он понизил голос,в этом ишаке свидетельствует об его царственном происхождении?

– А хвост? Белые волосинки в кисточке на самом конце?

– Белые волосинки? Это и все? Да я тебе найду их целую сотню на любом ишаке!

– Тише, тише, хозяин; говори шепотом. Ты хочешь более несомненных доказательств?