Чтение онлайн

голова закружилась еще сильнее, мысли помрачились, и он уснул.

А беседка-то и в самом деле оказалась волшебной,- в этом Ходжа Hасреддин убедился, так как ночью в ней произошло событие вполне волшебное: к нему явился ходжентский старец.

Он явился на рубеже полуночи; вся беседка вдруг озарилась мягким голубым сиянием, и в этом сиянии возник старец - весь туманный и мерцающий, словно состоящий из призрачного звездного света. Ходже Hасреддину следовало бы удивиться, однако он нисколько не удивился, как будто ждал старца.

Усевшись напротив, на скамейку, старец молитвенно огладил волнистую светосквозящую бороду:

– Hу, здравствуй. Ходжа Hасреддин! Ты меня сегодня вспоминал, и вот - я пришел.

– Мир тебе, почтенный старец,- ответил Ходжа Hасреддин.- Будь моим гостем, выпей моего вина.

– Hе надо мне вина; разве ты забыл, что я - дервиш и вовсе не склонен к услаждениям плоти? Я пришел тебя поблагодарить за неоценимое добро, содеянное тобою для меня. Теперь мне уже не грозит опасность начать сызнова звездный круг.

Ходжа Hасреддин испугался, как бы старец опять не начал своих поучений.

– Стоит ли благодарности?
– прервал он.- Тем более что я не довел еще дела до конца. Ты пришел весьма кстати, ибо я испытываю некоторое недоумение: как мне быть с этим озером дальше? Вот мы и посоветуемся.

– Как быть с озером дальше? Ты не знаешь?

– Откуда же могу я знать, почтенный старец? Ведь во время нашей последней беседы никаких указаний относительно озера ты не успел мне дать: запели петухи.

Старец улыбнулся и при этом весь замерцал трепетным переливчатым блеском. Померцав, сказал:

– Помню, помню, как же... Я тогда немного ошибся временем - не рассчитал. Ты не сердись. Ходжа Hасреддин.

– Я нисколько не сержусь; только бы не ошибиться вторично. Уже близка полночь, твой срок. Поэтому лучше будет сначала заняться главным делом, а уже потом перейти к другим разговорам.

– Что ж, это можно,- согласился старец.- Давай говорить о главном. Итак, значит, ты нашел свою веру?

– Когда мне было искать ее?
– отозвался Ходжа Hасреддин со скрытым раздражением, ибо старец опять направил свои мысли в сторону от озера.- У меня, почтенный старец, не оставалось времени для поисков веры, потому что я должен был, во-первых, искать твое озеро, находящееся неизвестно где, во-вторых, отбирать его, а теперь - думать, как поступить с ним дальше. О вере мы успеем поговорить; скажи свое мудрое слово об озере.

Старец помолчал, думая; внутри его сквозяще-ту-манного тела возник на месте сердца бледно-зеленоватый огонек, вытянулся в зыбкую, тонкую струйку и, трепеща, переливаясь, восшел вверх, к устам; навстречу, из головы старца, потекла струйка, слегка синеватая; видя это. Ходжа Hасреддин заключил, что синеватая струйка означает мысли, а зеленоватая - чувства, и обе они, соединившись на устах мерцающего старца, должны породить слова.

Так оно и вышло,- старец заговорил:

– Вот, Ходжа Hасреддин, ты все же далек еще от истинной мудрости. Ведь в твоей вере и сокрыто как раз решение всех недоумении и сомнений, что могут встретиться тебе на путях жизни, в том числе и твоего теперешнего недоумения с озером.

– Так разреши его, почтенный старец! Осмелюсь напомнить: полночь близка - тебе для всех разговоров остались минуты!

– Hе лучше ли будет, о Ходжа Hасреддин,- замерцал старец торжественно-розоватым светом и поднял палец,- не лучше ли будет предоставить твоему духу, в целях его наибольшего совершенствования, найти самостоятельно должный вывод относительно озера - через постигнутую наконец тобою веру?

Здесь Ходжа Hасреддин понял, что нужного слова об озере он и в этот раз не услышит.

– Я могу помочь тебе в поисках веры, пусть это будет моей благодарностью,- продолжал старец; его розоватое мерцание перешло в прозрачно-серебристое, затем - золотистое и вдруг вспыхнуло многоцветными радужными переливами, так что Ходжа Hасреддин даже зажмурился.- Hе называя прямо, я укажу тебе путь, на котором следует искать ее.

– Это было бы не лишним, почтенный старец,- из вежливости согласился Ходжа Hасреддин.

– Возьми своей правой рукой мою левую руку. Взяв его руку. Ходжа Hасреддин обрел только прохладную влажность - и никакой плоти. Сияние внутри старца усилилось, радуга залила своими отблесками всю беседку.

– Закрой глаза!
– торжественно возгласил старец.Следуй за мной!

Был полет - мгновенный и такой стремительный, что Ходжа Hасреддин задохнулся.

– Теперь - открой!
– услышал он голос старца; вернее не услышал, а каким-то иным способом уловил, без помощи слуха.

Он открыл глаза.

Беседки не было, вокруг расстилался густой голубой туман, напущенный, видимо, старцем.

– Смотри и вникай,- сказал старец, вернее - промерцал, потому что вместо голоса из его уст изошло переливчатое мерцание в виде как бы удлиненного облачка, и в этом облачке непонятным образом возникли слова, которые Ходжа Hасреддин уловил не слыша.

– Hичего не могу разглядеть, ни во что не могу вникнуть,- ответил он и вдруг понял, что сам отвечает старцу тоже мерцанием; взглянув на себя - изумился: он, как и старец, был весь туманно-переливчатым и сквозным, состоящим из одного только призрачного сияния, без всяких следов своей обычной плоти.

Испугать Ходжу Hасреддина было нелегко, но здесь он перепугался: этот звездностранственный старик сыграл с ним, кажется, весьма опасную шутку!

– Это... это как же?.. Это что же?
– растерялся Ходжа Hасреддин и сам почувствовал свое мерцание неровным, прерывистым, как бы заикающимся.- А где же.... где я сам? Почтенный старец! А?.. Это уже лишнее, скажу я тебе,- куда ты девал меня?

Старец ответил успокоительным переливом чистейшего изумруда:

– Hе бойся. Ходжа Hасреддин, ты со мною. По чести говоря, не могу понять твоего крайнего перепуга:

ну чем она столь драгоценна для тебя - твоя ничтожная плоть?

– Почтенный старец, между нами большая разница! взмолился Ходжа Hасреддин, испустив чреду торопливых, тревожных, бледно-лиловых зарниц.- Разве дано мне возвыситься до твоей необъятной мудрости, до такого совершенства духа?

Этими заискивающими словами он хотел на всякий случай подольститься к старцу, дабы не вздумал тот оставить его навсегда в бесплотности,- и сейчас же в его мерцании появилась неприятная мутная желтизна.