Чтение онлайн

Приговор был суров: пожизненная подземная тюрьма.

Агабек застонал и вырвал клок волос из бороды.

Стражники подхватили его, вытащили из ямы, поволокли в подземную тюрьму. Так он попал к Абдулле Полуторному, который, выдав преступнику для начала десяток плетей, перепоручил его своему помощнику, свирепому афганцу. Были пинки, зуботычины;

затем с высоты сорока ступеней Агабек покатился вниз, во мрак и смрад, в скрежет зубовный и вопли, и там остался навсегда, получив от судьбы как раз то, чего был уже давно достоин за все зло, которое посеял в мире!

Судилище продолжалось. Купец просил о возврате драгоценностей. Конечно, подумав, можно было изыскать вполне законный повод к их отобранию в казну, тем более что жалоба на такое решение наверняка бы не имела у хана успеха,- но драгоценности принадлежали не столько самому купцу, сколько его прекрасной супруге, а перед нею вельможа чувствовал себя виноватым, ибо ни разу после сундука не посетил ее, хотя она через подосланных старух дважды напоминала ему о себе; опасаясь еще больше прогневить ее, зная всю пылкость и неукротимость ее нрава, он решил "во избежание" послать ей в подарок драгоценности - через купца - и приготовился закончить суд в его пользу.

– Пишите, писцы!
– звучно возгласил он.- Поелику установлено с полной достоверностью, что перечисленные выше драгоценные предметы принадлежат купцу Рахимбаю, сыну Кадыра, имеющему лавку в меняльном ряду...

Hо тут его речь была дерзко прервана возгласом из толпы:

– Защиты и справедливости!

Стражники, свирепо ощерясь, рванулись в толпу, на дерзкий голос. Вельможа подавился собственным языком. Еще никогда и никто из простонародья не осмеливался вмешиваться в его судейские дела.

Между тем закон предусматривал и разрешал такое вмешательство со стороны; вельможа помнил об этом. Кроме того, мгновенно сообразил: может быть, кто-нибудь из придворных врагов нарочно подослал на суд своего человека, с целью вынудить нарушение закона, дабы таким путем получить повод к доносу?

Повелительным движением руки он пресек усердие стражников:

– Говори! Кто там?.. Выйди вперед! И несказанно изумился, увидев Ходжу Hасред-дина:

– Гадальщик, ты! Да где же ты пропадал? Мы обшарили в городе все закоулки, разыскивая тебя!

Держась ближе к истине, он должен был бы сказать: "разыскивая твою голову", ибо именно такова была подлинная сокровенная цель его поисков,- но об этом он, разумеется, умолчал.

Однако подал тайный знак стражникам, и те - незаметно, со спины - подступили к Ходже Hасред-дину, ощупывая под халатами веревки, что всегда были у них наготове.

Ходжа Hасреддин все это видел, но сохранял полное спокойствие, ибо имел против коварных замыслов вельможи крепкий надежный щит.

– Приветствую почтеннейшего Рахимбая!
– Он

поклонился купцу.- Да пребудет над ним и далее благоволение аллаха!

Купец промолчал, отвернулся: он не забыл своих десяти тысяч таньга, перекочевавших в карман этого плута-гадальщика.

– Где ты пропадал?
– повторил вельможа свой вопрос.

– Я удалялся из города по своим делам, о сиятельный князь! А теперь - вернулся, и как раз вовремя, чтобы дать на этом суде весьма важные показания, направленные к торжеству справедливости.

– Ты хочешь дать показания? Какие же?

– Относительно драгоценностей,- об их законном и неоспоримом владельце.

– Владелец известен, он перед нами,- указал вельможа на Рахимбая, который уже забеспокоился, зашевелился, предчувствуя какой-то новый подвох со стороны гадальщика.

– В этом и сокрыта ошибка,- ответил Ходжа Hа-среддин.Мне доподлинно известно, что многопочтеннейший Рахимбай не является законным владельцем этих драгоценностей. Они принадлежат другому лицу.

– Как это - другому?
– закричал, набухая кровью, меняла.- Как это - я не являюсь владельцем? А кто же является? Ты?..

– Hе я, но и не ты, а некое третье лицо.

– Какое там еще третье?
– завопил меняла.- И для чего допускаются на суд разные темные босяки и бродяги?

Вельможа поднял руку, призывая к тишине. Выждав, он сказал:

– Гадальщик, твои загадки здесь неуместны. Что хочешь ты сказать? Мне самому доподлинно известно, кто владелец этих драгоценностей, ибо я самолично имел случай увидеть их,- уже давно, задолго до сегодня, на одной мне известной особе...

Он поперхнулся, ибо дальше следовало имя Арзи-биби, произнести которое перед купцом он не смел, зная за собой свои грехи.

– Истинно так!
– подхватил Ходжа Hасреддин.- Hо еще раньше, чем сиятельный князь впервые, задолго до сегодня, узрел эти драгоценности на одной известной и даже весьма известной ему особе,- еще раньше, говорю я, они принадлежали не Рахимбаю, а другому лицу, у которого были упомянутым Рахим-баем незаконно и насильственно отторгнуты в свою пользу.

– Ложь!
– закричал купец.- Черная, гнусная ложь!

– Это лицо сейчас находится здесь,- продолжал Ходжа Hасреддин, не смущаясь воплями купца.- Вдова, подойди к помосту, покажись властительному судье!

Из толпы вышла вдова, стала рядом с Ходжой Hасреддином.

Вельможа молчал в замешательстве. Слишком все это было неожиданным: и появление гадальщика, и его показания, и вдова.

Между тем в толпе началось волнение. Требовалось немедленно его погасить.

– Гадальщик!
– грозно и гневно возгласил вельможа.- В твоих словах я не усматриваю ничего, кроме злоумышленного намерения очернить клеветою купца Рахимбая. Откуда можешь ты знать истину? Где твои доказательства? Почему я должен тебе верить? Откуда взялась эта женщина?

– Ложь!
– подвизгивал снизу меняла.- Это все ложь и хитрое жульничество, а также возмущение спокойствия среди простого народа!

– Поелику в словах гадальщика мы усматриваем преступное намерение,- продолжал вельможа, подав знак писцам, а затем и стражникам, которые поспешно извлекли свои веревки из-под халатов,- и поелику подобные дела подлежат...

Закончить ему не удалось.

– Где мои доказательства? Откуда я знаю?
– воскликнул Ходжа Hасреддин, сделав шаг вперед.- Это все открылось мне в гадании, правдивость которого уже известна сиятельному судье, как, равно, и купцу! У меня сейчас нет под руками волшебной книги, но я обойдусь без нее!