Очерки Персидской казачьей бригады (1878-1895): по русским источникам
Шрифт:
Созданию второго полка предшествовала одна из первых крупных неурядиц, во многом связанная с финансами и мухаджирским вопросом. «Долго работал министр, желая добрать до 600 человек на службу в казаки из мухаджиров, – констатировал В. А. Косоговский. – Он вызывал желающих из Азербайджана и других мест, но не мог этого добиться, так как далеко за пределы Тегерана разнеслись нелепые слухи, будто хотят обратить мухаджиров в христианство и вернуть снова в Россию» [252] . Тогда было решено увеличить численность существующего полка за счет привлечения в него 250 тегеранских мухаджиров. Но это также не удалось. «Тегеранские же мухаджиры, не состоявшие ещё на казачьей службе, – писал первый историк ПКБ, – услыша о призыве желающих военным министром и думая, что если они откажутся, то их заставят служить силой», сели в бест [253] в мечеть Шах Абдоль Азима [254] . Большое влияние на это решение оказал начальник всех мухаджиров Шудок оль-Мольк. Сам он не хотел терять свою власть и все выгоды от нее, поэтому провоцировал своих подопечных. К тому же в полку для мухаджиров было установлено фиксированное жалование. Часть же из них, получавшая большее содержание от правительства в виде пенсий, с поступлением в часть теряла в деньгах. О нежелании мухаджиров служить в «казачьем» полку, было доложено шаху. В результате, было принято решение добрать недостающее число людей из добровольцев.
252
Косоговский В. А. Очерк развития персидской казачьей бригады // Новый Восток. 1923. Кн. 4. С. 392.
253
Место, дающее всякому преследуемому властью право временной неприкосновенности (мечеть, иностранное посольство и др.) [Баумгартен. Поездка по восточной Персии Л.-Гв. Волынского полка поручика Баумгартена в 1894 г. (Географическо-торговое исследование) // СМ А. 1896. Вып. 63. С. 29; Семёнов А. А. Как живут персы // История Ирана: Сборник. Киев-М.: Альтернатива Евролинц, 2003. С. 264].
254
Косоговский В. А. Очерк развития персидской казачьей бригады // Новый Восток. 1923. Кн. 4. С. 392; Тер-Оганов Н.К. Персидская казачья бригада 1879–1921 гг. М.: Институт востоковедения РАН, 2012. С. 59.
Согласно разработанному А. И. Домонтовичем бюджету жалование каждому всаднику полагалось в 14 туманов в год. А мухаджирам, чтобы привлечь их в ПКБ, было обещано не менее 30. Осенью 1879 г., с началом нового набора чинов из добровольцев, персидский военный министр разрешил А. И. Домонтовичу временно выдать жалование на 3 месяца вперед «казакам», не принадлежавшим к мухаджирам, из расчета 20 туманов в год. Это объяснялось тем, что набор добровольцев происходил медленно. «Новых всадников прибывает на службу весьма ограниченное количество и теперешняя численность “казачьих” частей не превышает 450 человек», – сообщал А. И. Домонтович [255] . Мухаджиры неправильно истолковали приказ, думая, что добровольцам будут платить больше, чем им. Только личное объяснение подполковника помогло избежать бунта. После этого события А. И. Домонтович добился разрешения от военного министра выдать также жалование и мухаджирам, после чего в начале октября разделил часть на 2 полка. Вот как он сам описал ситуацию с созданием второго полка:
255
Докладная записка о состоянии дел в казачьей бригаде 24 октября 1879 года // Красняк О. А. Становление иранской регулярной армии в 1879–1921 гг. М.: URSS, 2007. С. 129.
«При поступлении первых мухаджиров на службу в “казачий” полк, им было обещано жалование для каждого всадника не менее 30 туманов в год, хотя в моём бюджете размер его означен в 14 туманов. Его светлость сипехсалар-азам рассчитывал внести предложение об увеличении содержания мухаджирам до указанной нормы на рассмотрение совета, разрешил мне временно выдать жалование на 3 месяца другим “казакам” полка, не принадлежащим к мухаджирам, по расчету 20 туманов в год. Это рассмотрение было мною объявлено в приказе, но было дурно истолковано мухаджирами, к которым оно не относилось, и из вновь поступивших в полк, обманутый в надежде получить обещанный им оклад, зарезался.
Событие это произвело дурное впечатление в полку и старшие персидские офицеры написали к есаулу Браткову и сотнику Вырубову, прося довести до моего сведения об опасном настроении умов, служащих в полку, предупреждая, что они не ручаются, чтобы весь полк не разбежался. Получив это заявление, я прибыл в полк, собрал всех офицеров и векилей (унтер-офицеров – О. Г) и велел им прочитать упомянутый приказ, из которого они ясно поняли, к кому он относился; затем, пользуясь полным доверием к себе всех чинов полка, мне ничего не стоило рассеять их подозрительность. Слова мои произвели весьма сильное и благоприятное впечатление на всех. “Никто еще не говорил нам так, как полковник. Мы ясно видим в нем отеческое о нас попечение и привязанность, и если нам не дадут 20 лет жалования, то мы с ним будем служить в полку”, – говорили персидские офицеры.
После этого разговора я отправился к сипехсалар-азаму и получил разрешение до выхода упомянутого утверждения выдать жалование мухаджирам по расчету 30 туманов в год; для того, чтобы в одной части не было чинов, занимающих одинаковые должности, но пользующихся разным содержанием, тот час же разделил всех чинов на 2 полка. В первом должны были служить только мухаджиры с правом получать по заслугам своих предков увеличенное содержание; в другом же полку остальные “казаки” из местных уроженцев, для которых оклад жалования в 20 туманов весьма достаточен.
Это разделение было сделано и временно командующими этих полков были назначены есаул Братков и сотник Вырубов. Вместе же с ними предназначались на эти должности персидские офицеры: адъютант сипехсалар-азама сартип Гасанг-хан и сарханг Исхандер-хан» [256] . По повелению шаха полки названы 1-й и 2-й казачьи Его Величества шаха полки, составленная из них бригада – Казачья его величества шаха бригада [257] . В первом полку должны были служить мухаджиры «с правом получать по заслугам своих предков увеличенное содержание», во втором – местные уроженцы, набранные на основе добровольного найма с жалованием в 20 туманов в год [258] . Второй полк был сформирован из добровольцев, «нанятых людей, без различия, откуда бы они ни были» [259] . Офицерский состав первоначально составлялся из мухаджиров [260] . Желающие вступить в ПКБ должны были привести с собой лошадь со сбруей и седлом, а остальное – фураж, кормовые деньги [261] , обмундирование, оружие – «выдавалось им за деньги, вычитаемые потом из жалования». Причем требовалось поручительство, что поступающий «не сбежит и не унесёт выданную ему обмундировку» [262] . Максуд Алиханов-Аварский, отмечал, что второй полк составил «местный сброд, нуждающийся в пропитании», и был отчасти прав [263] . Однако, нам представляется, что его оценка в данном случае должна быть скорректирована отрицательным отношением кадрового офицера к наемничеству. Наемный характер состава ПКБ он постоянно подчеркивал в своей работе, делая при этом негативный акцент и забывая (или не зная), что не вся бригада набиралась по найму. Практика же показала, что именно второй полк «наемников» – «Буми» («Туземный»), как его стали называть, – первоначально считавшийся вспомогательным, оказался наиболее податлив обучению и дисциплине. «В казачьей бригаде, формированной нашими офицерами, один полк был набран вербовочно из персиан Ирака, – писал в 1883 г. военный аналитик А.М. Колюбакин. – Волонтёры чрезвычайно скоро усвоили все качества хороших кавалеристов, подчинились дисциплине и превзошли мухаджиров, которыми был укомплектован другой полк бригады» [264] . Именно на этот полк вынужден был ориентироваться А. И. Домонтович в своей работе в дальнейшем. Характерно, что наиболее способные из офицеров, которые впоследствии служили при русских инструкторах, были выходцами из «Буми» (например, армянин Мартирос (Мартирос-хан) – переводчик бригады и начальник штаба [265] ). Именно на выходцев из второго полка стал опираться А. И. Домонтович для управления бригадой, противопоставляя их мухаджирам. Одним из наиболее известных случаев такого рода было производство Керим-хана. «Военный министр, Наибе-Султа-не (третий сын Насреддин-шаха, Камран-мирза Наиб ос-Солтане сменил Хусайн-хана на посту военного министра в 1881 г. [266] – О. Г.), – описывал это событие Мисль-Рустем, – по просьбе русского полковника Д. даже произвёл одного курда, Керим-хана, в “сарханги”, т. е. полковники, из водоносов, прослужившего нижним чином два года, несмотря на то, что, будучи затем совершенно безграмотным, этот курд в два года был уже генералом» [267] . Возвышение Керим-хана действительно было быстрым по меркам европейского военного. «В 1878 г. он поступил простым всадником в полк, потом, по протекции русского полковника Д., в 1880 году командовал полком. В 1882 году он был генералом» [268] . В другом месте, правда, есаул Меняев несколько изменил хронологию событий, относя поступление Керим-хана в бригаду к 1879 г., производство в офицеры к 1881 г., в полковники к 1882 г., а в генералы – к 1883 г. [269] Скорее всего, вторая датировка является точной, так как в 1878 г. ПКБ не существовало. Меняев с явным неодобрением и недовольством писал о производстве Керим-хана. Судя по постоянным упоминаниям в тексте его воспоминаний, есаул вообще негативно относился к политике А. И. Домонтовича производить в офицеры людей по иранским правилам, т. е. без специальной подготовки, да еще и незнатных. Неприязнь же Меняева непосредственно к Керим-хану объяснялась, видимо, тем, что тот повздорил со следующим командиром ПКБ и был им изгнан из бригады [270] , а также исключительно быстрым его возвышением. Тем не менее в случае Керим-хана правильнее видеть политику первого Заведующего, которой есаул не понял или понял превратно. А. И. Домонтович стремился в специфических условиях персидской армии (частью которой со всеми ее недостатками и достоинствами была ПКБ) найти опору в преданных ему людях, чтобы противостоять влиянию мухаджиров на дела бригады.
256
Докладная записка о состоянии дел в казачьей бригаде 24 октября 1879 года // Красняк О. А. Становление иранской регулярной армии в 1879–1921 гг. М.: URSS, 2007. С. 129–130.
257
Военный лексикон кубанских казаков: словарь-справочник. Краснодар: Краснодарские известия, 2007. С. 69–70.
258
Докладная записка о состоянии дел в казачьей бригаде 24 октября 1879 года // Красняк О. А. Становление иранской регулярной армии в 1879–1921 гг. М.: URSS, 2007. С. 129–130.
259
Мисль-Рустем. Персия при Наср-Эдин-Шахе с 1882 по 1888 г. СПб.: Типография и литография В. А. Тиханова, 1897. С. 141.
260
Военный лексикон кубанских казаков: словарь-справочник. Краснодар: Краснодарские известия, 2007. С. 69.
261
Питание «казаков» было общим из расчёта 8 шай в день на каждого [Красняк О.А. Становление иранской регулярной армии в 1879–1921 гг. М.: URSS, 2007. С. 76].
262
Мисль-Рустем. Персия при Наср-Эдин-Шахе с 1882 по 1888 г. СПб.: Типография и литография В. А. Тиханова, 1897. С. 141. Данное требование было достаточно обоснованным, поскольку русский полковник исходил из персидских реалий. В иранской регулярной пехоте жалование сарбазам выдавалось очень редко и далеко не всё. Поэтому солдаты вынуждены были заниматься торговлей, подсобными работами и крайне небережливо относились к выдаваемому им обмундированию и вооружению. «Обыкновенно сарбаз продаёт полученную одежду, а потому ходит всегда оборванный», – отмечал наблюдавший Тебризскую армию российский офицер [Артамонов Л. К. Северный Азербайджан. Военно-географический очерк. Тифлис: Типография канцелярии Главноначальствующего гражданской частью на Кавказе, 1890. С. 57]. Интересный пример, иллюстрирующий указанное положение, приводил Л. К. Артамонов. «Сарбаз так плохо содержится, что иногда не задумывается продать свое ружьё, за которое дают на базаре около 20 туманов (60 руб.), – писал он. – Вагнер приводит такого рода факт из времён борьбы с восстанием курдов шейха Обейдуллы (1880 г. – О. Г.). Батальону, предназначенному в поход, выдали новые ружья, но в то время, когда сарбазы шли через базар, по крайней мере, сто из них успели продать своё оружие. Только немедленно принятыми, крутыми мерами удалось отобрать проданные винтовки у купцов; виновных наказали и снова вооружили» [Артамонов Л. К. Северный Азербайджан. Военно-географический очерк. Тифлис: Типография канцелярии Главноначальствующего гражданской частью на Кавказе, 1890. С. 61].
263
Алиханов-Аварский М. В гостях у шаха. Очерки Персии. Тифлис: Типография Я. И. Либермана, 1898. С. 222.
264
Колюбакин. Очерк вооружённых сил Персии в 1883 г. и население как источник комплектования персидской армии (Составлен по русским и иностранным источникам) // СМ А. 1883. Вып. 4. С. 72. Конечно, далеко не все в полку были выходцами из Ирака-Аджеми.
265
Он учился в московском Лазаревском институте восточных языков (который по одним сведениям не окончил [Мисль-Рустем. Персия при Наср-Эдин-Шахе с 1882 по 1888 г. СПб.: Типография и литография В. А. Тиханова, 1897. С. 56], а по другим – окончил [Из тегеранского дневника полковника В. А. Косоговского. М.: Изд-во восточной лит-ры, 1960. С. 9]) и стал своего рода агентом русского влияния в Иране. Мартирос-хан при ПКБ был официальным драгоманом, имел генеральский чин и русский орден святого Станислава 2-й степени [Мисль-Рустем. Персия при Наср-Эдин-Шахе с 1882 по 1888 г. СПб.: Типография и литография В. А. Тиханова, 1897. С. 56]. Со временем этот офицер был назначен начальником штаба ПКБ [Из тегеранского дневника полковника В. А. Косоговского. М.: Изд-во восточной лит-ры, 1960. С. 9]. Он пользовался покровительством со стороны русских полковников. Объяснялось это не только его знанием языков, но и личностными качествами. Мартирос-хан служил для российских инструкторов драгоманом и посредником в отношениях с персидскими сановниками и самим шахом. Последний даже брал у него уроки русского языка [Мисль-Рустем. Персия при Наср-Эдин-Шахе с 1882 по 1888 г. СПб.: Типография и литография В. А. Тиханова, 1897. С. 56]. Через него также велись конфиденциальные переговоры с высшими административными лицами Ирана, если того требовала обстановка [Из тегеранского дневника полковника В. А. Косоговского. М.: Изд-во восточной лит-ры, 1960. С. 165–166; Косоговский В. А. Очерк развития персидской казачьей бригады // Новый Восток. 1923. Кн. 4. С. 401–402].
266
Ward S.R. Immortal: A military history of Iran and its armed forces. Washington: Georgetown University Press, 2009. P. 71.
267
Мисль-Рустем. Персия при Наср-Эдин-Шахе с 1882 по 1888 г. СПб.: Типография и литография В. А. Тиханова, 1897. С. 117.
268
Там же. С. 136.
269
Там же. С. 147.
270
Мисль-Рустем. Персия при Наср-Эдин-Шахе с 1882 по 1888 г. СПб.: Типография и литография В. А. Тиханова, 1897. С. 147.
Уже к концу первого года существования 2-й полк был полностью укомплектован офицерским составом первоначально из мухаджиров [271] . Именно поэтому А. И. Домонтович стал выдвигать на офицерские чины и должности выходцев из других племен и категорий населения, служивших в ПКБ. О личных качествах Керим-хана известно немного [272] , но, видимо, полковник неспроста выделил его среди других «казаков», в 1881 г. добился производства в офицеры и назначил формальным командиром второго полка. К тому же выбирать на тот момент А. И. Домонтовичу не приходилось: в его распоряжении было не так уж много (если вообще были) грамотных «казаков», которые не кичились бы своим происхождением, чином, богатством, положением и подчинялись бы всецело воинской дисциплине по образцу российской армии. Что до Керим-хана, то он уже 2 года служил в ПКБ до производства и имел определенное представление о службе, которого большинство добровольцев были лишены. К тому же он стал креатурой А. И. Домонтовича, на которую полковник мог положиться.
271
Военный лексикон кубанских казаков: словарь-справочник. Краснодар: Краснодарские известия, 2007. С. 69; Красняк О. А. Становление иранской регулярной армии в 1879–1921 гг. М.: URSS, 2007. С. 77. Правда, говорить, что состав этот был «достойным», необходимо с большой осторожностью.
272
После изгнания из ПКБ Керим-хан поступил на службу в армию одного из шахских сыновей – Масуд-мирзы Зелл ос-Солтане. Здесь он стал его любимцем, в генеральском чине занял пост командующего войсками. Е. М. Белозерский, побывавший в Исфахане в 1885 г., очень лестно отзывался о бывшем «казаке». «Последний мог бы служить образцом для генералов всех стран, как нужно относиться к делу: во всякое время и всюду присутствует сам, не обращая внимания ни на какую погоду, к очевидному ущербу для своего здоровья. За то плодом его усилий и является войско, невольно обращающее на себя внимание европейца. Благодаря замечательной любезности и предупредительности Керим-Ага, я мог очень подробно видеть кавалерийские казармы, помещённые в знаменитом по своей постройке караван-сарае шаха Солтан-Хосайна из династии Сефевидов… Теперь это наверное лучшие казармы во всей Персии» [Белозерский Н. Н. Письма из Персии: От Баку до Испагани. 1885-86 г. СПб.: Военная типография, 1886. С. 42]. Однако его характеристики следует воспринимать осторожно, поскольку их автор вообще не желал видеть негатива в высших персидских сановниках и практически всех их характеризовал, как умных, приятных, гостеприимных, развитых и пр. Это было связано как с кратковременностью его пребывания в Исфахане, с политесом, а также и, видимо, с личными качествами – неумением или нежеланием видеть «за деревьями лес». Кроме того, путешественник был действительно хорошо принят Зелл ос-Солтане, который представил ему яркую картинку своего управления, рассчитанную на внешний эффект. Читая его письма, можно составить представление о том, как впоследствии представляли иностранцам ПКБ и ее постройки и какой эффект производила бригада на тех, кто видел лишь ее внешнюю сторону [Белозерский Н.Н. Письма из Персии: От Баку до Испагани. 1885-86 г. СПб.: Военная типография, 1886. С. 42–43].
Таким образом, к 1880 г. ПКБ была сформирована [273] . Персы называли бригаду «казак-хане», что в переводе означало «казачий дом» [274] . Состояла она из двух полков – «Мухаджирского» (1-го) и «Буми» (2-го). 1-й полк считался старшим. На вооружении персидских «казаков» находились казачьи винтовки системы Бердана № 2, которые в количестве 600 штук были подарены в 1879 г. российским правительством [275] . Внешний вид «казаков» был максимально приближен к таковому у российских. Они носили форму кавказских казаков. 1-й полк был одет в обмундирование Кубанского казачьего войска с красными бешметами и верхами у папах. 2-й полк носил форму Терского казачьего войска с голубыми бешметами и верхами папах. На погонах «казаков» были вышиты «инициалы» полка, к которому они принадлежали [276] . Кроме того, при бригаде «с самого её основания, был учреждён также особый взвод “garde” (т. е. гвардейский), как называли его персы» [277] . Гвардейский полуэскадрон из лучших нижних чинов двух полков был сформирован в 1881 г. [278] Он был экипирован в форму российского Лейб-гвардии казачьего полка. В торжественных случаях его солдаты и офицеры носили красные мундиры, а в быту – синие, обшитые галунами, и черкески. Посажен он был на серых жеребцов [279] . Вопреки расхожему убеждению [280] , бригада не была ни личным конвоем, ни гвардией шаха. И при Насреддин-шахе, и при наследовавшем ему Мозаффарэддин-шахе «гвардией» были гулямы [281] . Они же долгое время являлись и регулярной кавалерией в традиционно-общественном понимании. Кроме того, мазендеранский фоудж «Савадкух» служил личной дворцовой охраной Насреддин-шаха, занимая «постоянно внутренний дворцовый караул при шахе, в Тегеране и окрестных летних резиденциях, когда шах находится в них» [282] . Личным конвоем, охранявшим персидского правителя, были представители из племени каджар, сопровождавшие правителя Персии во всех передвижениях по стране [283] . Н.К. Тер-Оганов утверждал, что ПКБ являлась «совершенно самостоятельной воинской частью» [284] . Однако этот вывод нуждается в уточнении. ПКБ вплоть до начала XX в. была привилегированным соединением персидской армии, статус которого определялся тем, что командовали им русские офицеры.
273
В некоторых изданиях указывалось, что А. И. Домонтович возглавлял ПКБ с 1878 г. [Военная энциклопедия. СПб.: Т-во И.Д. Сытина, 1912. Т. 9. С. 178]. Это ошибочное утверждение, так как бригада была создана в конце 1879 г., а сформирована в начале 1880 г.
274
Высоцкий. Персидская казачья бригада // Военная быль. Париж. 1968. № 89. С. 15.
275
РГВИА. Ф. 401. Оп. 5. Д. 61. Л. 20. Сборник новейших сведений о вооружённых силах европейских и азиатских государств. СПб.: Военная типография, 1885. С. 568; Сборник новейших сведений о вооружённых силах европейских и азиатских государств. СПб.: Военная типография, 1887. С. 560; Сборник новейших сведений о вооружённых силах европейских и азиатских государств. СПб.: Военная типография, 1888. С. 46; Сборник новейших сведений о вооружённых силах европейских и азиатских государств. СПб.: Военная типография, 1890. С. 674. Д.Н. Кёрзон неверно указал в своей работе количество «берданок», подаренных русским правительством в 1000 штук [Кюрзон Г. Персия и персидский вопрос // СМ А. 1893. Вып. 52. С. 126; Curzon G.N. Persia and the Persian Question. London: Published by Frank Cass & Co. Ltd, 1966. P. 588]. За ним эту цифру повторили другие исследователи [Андреев А. И. Тибет в политике царской, советской и постсоветской России. СПб.: Изд-во Санкт-Петербургского ун-та; Нартанг, 2006. С. 57; Зока Я. Армия Ирана в каджарскую эпоху // Родина. 2001. № 5. С. 68]. На самом деле, в 1879 г. шах пожелал приобрести у России 1000 винтовок и 300000 патронов к ним [Астрахань-Гилян в истории русско-иранских отношений. Астрахань: ИД Астраханский университет, 2004. С. 39; Хидоятов Г. А. Из истории англо-русских отношений в Средней Азии в конце XIX (60-70-е гг.). Ташкент: Издательство Фан Узбекской ССР, 1969. С. 370]. Однако для бригады русским императором в том же году было безвозмездно выделено лишь 600 винтовок системы «Бердан № 2» [РГВИА. Ф. 401. 1899. Оп. 5. Д. 61/№ 173–259. Л. 20].
276
Мисль-Рустем. Персия при Наср-Эдин-Шахе с 1882 по 1888 г. СПб.: Типография и литография В. А. Тиханова, 1897. С. 141.
277
Там же.
278
Военный лексикон кубанских казаков: словарь-справочник. Краснодар: Краснодарские известия, 2007. С. 69.
279
Мисль-Рустем. Персия при Наср-Эдин-Шахе с 1882 по 1888 г. СПб.: Типография и литография В. А. Тиханова, 1897. С. 141.
280
Калугин С. Персидская казачья его величества шаха Персии дивизия // Русская армия в изгнании. М.: ЗАО Центрполиграф, 2003. С. 364; Рыбачёнок И. С. Закат великой державы. Внешняя политика России на рубеже XIX–XX вв.: цели, задачи, методы. М.: РОССПЭН, 2012. С. 451; Сергеев Е.Ю. Большая игра, 1856–1907: мифы и реалии российско-британских отношений в Центральной и Восточной Азии. М.: Товарищество научных изданий КМК, 2012. С. 175; Стрелянов (Калабухов) П.Н. Казаки в Персии. 1909–1918 гг. М.: Центрполиграф, 2007. С. 215; Шишов А.В. Персидский фронт (1909–1918): Незаслуженно забытые победы. М.: Вече, 2010. С. 20.
281
См., наир. Красняк О.А. Становление иранской регулярной армии в 1879–1921 гг. М.: URSS, 2007. С. 57.
282
Из тегеранского дневника полковника В. А. Косоговского. М.: Изд-во восточной лит-ры, 1960. С. 95. Мазендеран (Мазандеран) – одна из иранских провинций на севере страны.
283
Ломницкий С. Персия и персы. Эскизы и очерки С. Ломницкого (Рэджэп). 1898— 1899–1900 гг. СПб.: Изд. А. С. Суворина, 1902. С. 146–147.
284
Тер-Оганов Н.К. Персидская казачья бригада 1879–1921 гг. М.: Институт востоковедения РАН, 2012. С. 320.
Тем не менее, как констатировалось в «Докладе по вопросам, касающимся современного положения ПКБ», составленном в октябре 1907 г., на первых порах своего существования бригада являлась «обыкновенной, лишь лучше обученной» частью иранской армии [285] , на которую распространялись все ее правила и принципы.
Бригада стала вторым регулярным кавалерийским подразделением персидской армии, а с точки зрения европейской военной школы – первым и на долгое время единственным [286] . Официально данное воинское соединение именовалось «Казачья его величества шаха бригада» [287] . Возглавлял ее «Заведующий обучением персидской кавалерии». Это место занимал российский полковник ГШ (А. И. Домонтович был произведен в полковники ГШ «за отличие по службе» со старшинством в чине 30 августа 1880 г.), которого назначало, с одобрения военного министра и императора, военное начальство Кавказского военного округа [288] . Кроме того, личность каждого Заведующего согласовывалась с Министерством иностранных дел России и Миссией в Тегеране. «Этот полковник, хотя и носит такой титул, но собственно обучает и заведует только Персидской казачьей бригадой; остальная кавалерия ему не подчиняется. Он же в этой бригаде имеет и хозяйственную часть в руках», – писал Мисль-Рустем [289] . Сначала он подчинялся иранскому военному министру и шаху [290] . С 1895 г. Заведующий был выведен из подчинения военного министра и переподчинен садразаму (премьер-министру). Такое положение сохранялось до революции 1905–1911 гг., когда в 1909 г. Заведующий был вновь подчинен военному министру [291] . Н.К. Тер-Оганов утверждал, что «со дня своего основания ПКБ на деле никогда не находилась в подчинении военного министерства Ирана» [292] . Здесь историк был прав лишь частично. С 1895 г. ПКБ действительно не подчинялась военному министру
285
Рыбачёнок И. С. Закат великой державы. Внешняя политика России на рубеже XIX–XX вв.: цели, задачи, методы. М.: РОССПЭН, 2012. С. 452. Выделение ПКБ из остальной армии произошло лишь в 1896 г., с переподчинением ее первому министру – садразаму [РГВИА. Ф. 401. Оп. 5. Д. 515. Л. 58].
286
Не случайно в 1860-х регулярной кавалерией российские военные считали гулямов, а в начале 1880-х в сборнике Военного министерства отмечалось, что «регулярная кавалерия возникает лишь в настоящее время, русскими инструкторами сформировано 2 полка» [Сборник новейших сведений о вооружённых силах европейских и азиатских государств. СПб.: Военная типография, 1884. С. 531].
287
Сложно сказать с уверенностью, когда именно впервые появляется это название. Вплоть до 1880 г. в документах название «бригада» не фигурировало. Первоначально планировалось обучать «казачий» полк, который впоследствии должен был стать основой для преобразования всей кавалерии Ирана (к слову, из советских исследователей лишь М.С. Иванов и З.А. Арабаджян обратили внимание на то, что ПКБ не сразу стала бригадой, а сначала представляла собой полк, затем – бригаду, а в начале Первой мировой войны была расширена до дивизии [Арабаджян З.А. Иран: власть реформы, революции (XIX–XX вв.). М.: Наука, 1991. С. 26; Иванов М.С. Очерк истории Ирана. М.: Госполитиздат, 1952. С. 188]). Однако от этой затеи в России отказались. Формально с момента разделения в 1879 г. на два полка «казачьи» части можно было смело именовать бригадой, поскольку согласно российской практике кавалерийская бригада состояла из 2–3 полков [Военная энциклопедия. СПб.: Т-во И.Д. Сытина, 1911. Т. 5. С. 70] (в 1873 г. в России было восстановлено деление дивизий на бригады в пехоте и кавалерии и принят руководящий документ для руководства бригадами «Положение об управлении бригадой», согласно которого бригады стали состоять из 2 полков). Не случайно в августовском 1880 г. рапорте на имя посланника А. И. Домонтович именовал свое подразделение бригадой [Российско-Императорскому Чрезвычайному посланнику и полномочному министру при дворе персидском [И. А. Зиновьеву от А. И. Домонтовича] // Красняк О. А. Становление иранской регулярной армии в 1879–1921 гг. М.: URSS, 2007. С. 133]. Тем не менее в служебной переписке полки именовались чаще всего «казачьими частями». По утверждению П.Н. Стрелянова (Калабухова) в 1882 г. (относительно ошибочности года мы уже говорили выше) по соглашению между правительствами двух стран «шахский конвой был развёрнут в Персидскую казачью его величества шаха бригаду, о чём издан особый фирман» [Стрелянов (Калабухов) П.Н. Казаки в Персии. 1909–1918 гг. М.: Центрполиграф, 2007. С. 215]. Данное утверждение нуждается в серьезной корректировке. Во-первых, «персидской» бригаду называли в России, а не в Иране. Во-вторых, когда именно было достигнуто это соглашение и издан шахский фирман, и были ли они вообще – неизвестно. Новый контракт на обучение персидской кавалерии заключался в 1882 г. по образцу первого, и название «бригада» в нём не фигурировало. В-третьих, о чём уже говорилось, «казачьи» части не были шахским конвоем. К тому же
они не могли быть развернуты в бригаду в 1882 г., поскольку разделение на два полка произошло в 1879 г. Термин «Персидская казачья бригада» – своего рода клише, которое стали применять в России, а затем и в других странах для обозначения этого подразделения с 1880-х гг. Для удобства мы используем его и для того времени, когда бригада еще не стала таковой формально.
288
Утверждение, что «офицеры в эту бригаду присылались из Петербурга» [Потапов Г. В. Персидская империя. Иран с древнейших времён до наших дней. М.: Алгоритм, 2013. С. 262; Очерки новой истории Ирана (XIX – начало XX в.). М.: Изд-во восточной лит-ры, 1978. С. 138] не отвечает действительности.
289
Мисль-Рустем. Персия при Наср-Эдин-Шахе с 1882 по 1888 г. СПб.: Типография и литография В. А. Тиханова, 1897. С. 150.
290
«При министерстве (военном – О.Г.) состоят иностранные инструктора, в том числе и русские», – сообщалось в специальном сборнике русского Главного штаба [Сборник новейших сведений о вооружённых силах европейских и азиатских государств. СПб.: Военная типография, 1887. С. 555]. В рассматриваемое время устава ПКБ не имела, лично шах ее не возглавлял, и подчинялась она не премьер-министру, как это утверждают отдельные исследователи [Потапов Г. В. Персидская империя. Иран с древнейших времён до наших дней. М.: Алгоритм, 2013. С. 262; Li-Chiao Chen. British Policy on the Margins and Centre of Iran in the Context of Great Power Rivalry 1908–1914. Department of History, Royal Holloway, University of London, 2015. P. 119; Reza Ra’iss Touse. The Persian Army, 1880–1907 // Middle Eastern Studies. 1988. Vol. 24. № 2. P. 219].
291
Кулагина Л.М. Россия и Иран (XIX – начало XX в.). М.: ИД Ключ С, 2010. С. 137; Рихсиева Н.Р. К истории иранских казачьих частей (по архивным материалам) // Научные труды Ташкентского государственного университета им. В. И. Ленина. Вып. 564. Ташкент, 1978. С. 130.
292
Тер-Оганов Н.К. Персидская казачья бригада 1879–1921 гг. М.: Институт востоковедения РАН, 2012. С. 320.
Ирана вообще, а во время революции и вплоть до конца своего существования – зависела от него лишь формально [293] . Однако до 1895 г. подчинение имело вполне осязаемый характер. Минимум в двух вопросах – финансовом и чинопроизводстве – Заведующий полностью зависел от главы иранского военного ведомства. Кроме того, 7-я статья контракта (которая оставалась неизменной и в соглашениях последующих Заведующих до 1895 г.) гласила, что по всем вопросам, связанным со службой, полковник должен действовать в соответствии с указаниями персидского Военного министерства, которому он подчинен. Это же министерство было обязано выплачивать ему зарплату. И именно зависимость от военного министра стала одной главных из причин, побудивших русских дипломатов и военных добиваться в середине 1890-х гг. переподчинения ПКБ первому министру Персии. В то же время, контроль главы военного ведомства над ПКБ был неполным. Командир бригады зависел также и от российского посланника в Тегеране. Это объяснялось тем, что ПКБ представляла собой, прежде всего, внешнеполитическое «творение» России для упрочения русского влияния при шахском дворе. Поэтому деятельность Заведующего и инструкторов должна была быть согласована с позицией Министерства иностранных дел империи Романовых, если не зависеть от нее. Следовательно, полковник обязан был согласовывать свои действия (за исключением чисто служебных) с российским дипломатическим представителем в Тегеране. От него же он получал инструкции о политической целесообразности тех или иных поступков [294] . В результате, А. И. Домонтович и последующие Заведующие зачастую оказывались в сложном положении, когда такая двойная, а то и тройная (имеется в виду шах) подчиненность вынуждала их в прямом смысле разрываться между разными взглядами своих начальников на одни и те же вопросы.
293
Штабу Кавказского военного округа ПКБ, в 1916 г. развернутая в дивизию, была подчинена только в период Первой мировой войны по политическим и военным причинам.
294
Павлович М.П. Казачья бригада в Персии. (Из истории персидской контрреволюции) // Новый Восток. Кн. 8/9. С. 183. Однако утверждение Л. М. Кулагиной, что «подчинённость Казачьей бригады российским властям вызывала недовольство иранского правительства, которое видело в ней прежде всего иностранную воинскую часть, навязанную Ирану и непригодную для несения службы внутри страны, – поддержание порядка в провинциях, охраны торговых путей, содействия правительственным органам при сборе налогов и т. и.» [Кулагина Л.М. Россия и Иран (XIX – начало XX в.). М.: ИД Ключ С, 2010. С. 138], характерно только для периода революции и после нее, когда у власти находились конституционалисты-националисты.
Свои рапорты о положении дел в ПКБ и вокруг нее офицер ГШ отправлял в штаб Кавказского военного округа. Туда же, а также в Военно-ученый комитет Главного штаба посылал он информацию разведывательного характера – «работы по военной агентуре» – своей второй обязанности.
Фактически Заведующий обучением персидской кавалерии изначально стал исполнять обязанности негласного военного агента [295] .
Кроме полковника ГШ, возглавлявшего ПКБ, в числе русских инструкторов находились 3 обер-офицера и 5 урядников. «Они составляют как бы военную миссию и отправляются, по договору между Персией и Россией, на 3 года, но, с их согласия, могут служить там и второе и третье трёхлетие, в зависимости от разрешения русско-кавказского начальства», – сообщал Мисль-Рустем [296] . Кандидатуры остальных членов военной миссии формально подбирались и подавались в Санкт-Петербург для утверждения кавказским военным начальством [297] . На деле же, помимо высших лиц кавказской военной иерархии, инструкторов выбирали будущий (или действующий) Заведующий, наказные атаманы Кубанского и Терского казачьих войск, командиры отдельных частей. Выбор чаще всего согласовывался с командиром ПКБ. Лишь в случае с Денисовым в 1882 г. и Владимиром Карловичем Бельгардом в 1893 г. инициатива в назначении исходила из Главного штаба. Одобренные кавказским начальством кандидатуры подавались в Военное министерство. Механизм был следующий. Глава кавказской администрации (до 1881 г. – наместник, а после упразднения Наместничества 22 ноября 1881 г. – Главноначальствующий гражданской частью на Кавказе) самостоятельно или через начальника штаба Кавказского военного округа входил с ходатайством в Военное ведомство о назначении на должность инструктора. Там, после согласований (в том числе и с Министерством иностранных дел и диппредставительством в Иране), следовало окончательное их утверждение военным министром и императором. После этого офицеры и урядники отправлялись в Персию.
295
Аслан-бек. Персидская казачья бригада // Часовой. 1980. № 623 (1). С. 11. Военный агент – официальный или неофициальный военный представитель в данном случае России в другой стране [Гоков О. А. Военные агенты России второй половины XIX века: к вопросу об определении понятия // Инновации в технологиях и образовании: сб. ст. участников VI Международной научно-практической конференции «Инновации в технологиях и образовании» (17–18 мая 2013 г.) Белово: Изд-во филиала КузГТУ в г. Белово, Россия; Изд-во ун-та «Св. Кирилла и Св. Мефодия», Велико Тырново, Болгария, 2013. Ч.З. С. 310–312].
296
Мисль-Рустем. Персия при Наср-Эдин-Шахе с 1882 по 1888 г. СПб.: Типография и литография В. А. Тиханова, 1897. С. 150.
297
Утверждение, что «офицеры в бригаду назначались русским Генеральным штабом и с предварительного согласия шаха, их помощники… по аттестациям их полковых командиров» [Стрелянов (Калабухов) П.Н. Корпус генерала Баратова. М. 2002. С. 124–125], не соответствует действительности.