Очерки Персидской казачьей бригады (1878-1895): по русским источникам
Шрифт:
В Военном министерстве ни у начальника Главного штаба, ни у главы ведомства кандидатура не вызвала возражений, о чём было сообщено посланнику в Тегеране [432] . 5 июня 1882 г. император Александр III разрешил назначить полковника ГШ П. В. Чарковского на должность Заведующего обучением персидской кавалерии [433] . Об этом было проинформировано Министерство иностранных дел. Поскольку шах настаивал на скорейшем прибытии нового Заведующего [434] , назначенный 28 марта 1882 г. министром иностранных дел Н. К. Гире телеграфировал поверенному в делах в Тегеране (И. А. Зиновьев был отозван в Россию в связи с назначением на должность директора Азиатского департамента Министерства иностранных дел и планировавшейся заменой его на посту посланника) срочно приступить к переговорам о возобновлении «на прежнем основании контракта для нашего инструктора» [435] . 16 июля российский поверенный в делах в Тегеране первый секретарь миссии коллежский советник Кимон Мануилович Аргиропуло подписал с шахским правительством новый контракт на 3 года [436] .
432
РГВИА. Ф. 446. Д. 44. Л. 8–9.
433
Там же. Л. 19–20. В кратком послужном списке П.В. Чарковского значилось: «Заведующий обучением персидской кавалерии и командир бригады из трёх конных полков и конной батареи». Должность эту он занимал с 4 октября 1882 г. до 14 февраля 1885 г. [Список генералам по старшинству. Составлен по 1-е сентября 1896 года. СПб.: Военная типография, 1896. С. 659]. Таким образом, требования первого командира ПКБ были отчасти удовлетворены – была зафиксирована конкретная должность, которую занимал командир бригады. П.В. Чарковский был вновь зачислен в ГШ в 1882 г., так как до этого занимал пост негласного военного агента (секретарь консульства) в Трапезунде и был формально отчислен из военного ведомства.
434
РГВИА. Ф. 446. Д. 44. Л. 16.
435
Там же. Л. 27.
436
Там же. Л. 52–53. Текст контракта был согласован с начальником Кавказского военного округа.
Условия контракта в основном повторяли текст соглашения 1879 г. [437] Он был написан на французском и персидском языках и состоял из преамбулы и И статей. В 1-й из них указывалось, что П.В. Чарковский назначается кавказским начальством на место А. И. Домонтовича на 3 года в качестве главы военных инструкторов. В его обязанность вменялась подготовка и строевое обучение кавалерийских частей, определенных персидским Военным министерством, по российскому образцу. 2-й статьей было оговорено, что в помощь полковнику кавказской администрацией назначаются 3 офицера и 5 урядников. Указывалось, что имена членов военной миссии полковник должен сообщить посланнику в Тегеране, а тот – иранскому правительству. 3-я статья была посвящена вопросам материально-финансового обеспечения. Заведующий должен был получать 2400 туманов (24000 французских франков) в год, выплачиваемых ежеквартально, и ежедневный фураж для пяти лошадей. Обер-офицерам было оставлено жалование, как и при А. И. Домонтови-че, т. е. каждому около 1200 туманов (12 000 французских франков). Содержание урядников составляло по 20 туманов в месяц или 240 туманов в год на человека [438] . 5-й статьей фиксировалось, что деньги эти должны выплачиваться, начиная со дня подписания настоящего соглашения. В 6-й статье указывалось, что 400 туманов (4 006 франков) – аванс за два месяца – должны быть выданы полковнику в день подписания контракта. По 4-й статье П.В. Чарковский, обер-офицеры и урядники должны были получить от персидского правительства для оплаты своего путешествия 100, 75 и 24 полуимпериалов соответственно. Согласно статье 10-й, по окончании контракта персидское правительство обязалось заплатить офицерам те же суммы командировочных расходов для возвращения в Россию. При этом право на них сохранялось членами военной миссии, если «соглашение будет отменено по желанию персидского правительства до окончания указанного срока». 7-я статья гласила, что по всем вопросам, связанным со службой, полковник должен действовать в соответствии с указаниями персидского Военного министерства, которому он подчинен. Это же министерство было обязано выплачивать ему зарплату. 8-м пунктом иранское правительство обязывалось оплачивать П.В. Чарковскому все дорожные расходы, сделанные полковником по его приказу. 9-я статья фиксировала, что полковник не может отменять или изменять положения контракта, не может покинуть службу персидскому правительству до окончания трехлетнего срока. Исключение составляла болезнь, из-за которой П. В. Чарковский не был бы в состоянии выполнять свои обязанности. Полковнику разрешался отпуск на срок, не превышающий 3 месяцев, «если его здоровье или частные дела в нём нуждаются». Но в этом случае генштабист не имел права на получение каких-либо выплат (в том числе и зарплаты) от тегеранского правительства. Аналогичные условия были зафиксированы и относительно других членов военной миссии. Согласно последней 11-й статье, инструкторы с момента получения суммы на дорожные расходы через русскую дипломатическую Миссию в течение 2 с половиной месяцев должны были прибыть в Тегеран.
437
Там же. Л. 52, 57–59. Browne Е. G. The Persian revolution of 1905–1909. Cambridge: University Press, 1910. P. 228–232; Красняк О. А. Становление иранской регулярной армии в 1879–1921 гг. М.: URSS, 2007. С. 79; Тер-Оганов Н.К. Персидская казачья бригада 1879–1921 гг. М.: Институт востоковедения РАН, 2012. С. 63–64.
438
В донесении К. М. Аргиропуло [РГВИА. Ф. 446. Д. 44. Л. 52] почему-то указывалось, что жалование урядников было повышено. На самом деле финансовые условия найма инструкторов в сравнении с контрактом А. И. Домонтовича остались без изменений.
Одновременно происходил процесс зачисления полковника на новую должность. Как отмечалось, с 1879 г. он был секретарем трапезундского консульства, являясь негласным военным агентом. По традиции, перед назначением на этот пост, П. В. Чарковский был уволен с военной службы с сохранением штатной должности, но без содержания, права на производство в следующий чин и пр., и причислен к Министерству иностранных дел с переименованием в чин коллежского советника [439] . Поэтому при командировании его в Персию необходима была обратная процедура. Это требовало согласований между Военным министерством и Министерством иностранных дел. Они были закончены в начале июля. Высочайшим приказом от 16 июля П.В. Чарковский был возвращен на военную службу и переименован в полковника ГШ [440] . А 18 июля П.П. Павлову было дано указание за подписью начальника Главного штаба Н.Н. Обручева вызвать П.В. Чарковского из Трапезунда в Тифлис. По прибытии полковник получил восьмидневный отпуск [441] . Его поездка в Иран задерживалась, поскольку в Тифлисе ожидали одного из новых инструкторов – командированного Главным штабом хорунжего Денисова [442] . Вместе со сменой Заведующего произошла и смена российских инструкторов. Есаул Е.А. Маковкин был оставлен кавказским начальством на второй срок. Кроме него офицерами в ПКБ были назначены Кубанского казачьего войска есаул Меняев и упоминавшийся хорунжий Денисов [443] . Что касается урядников, то, к сожалению, сведения о них имеются только косвенные. Из них следует, что часть унтер-офицеров была заменена, а часть осталась на второй срок [444] .
439
В «Табели о рангах» этот гражданский чин соответствовал военному чину полковника.
440
44° РГВИА. Ф. 446. Д. 44. Л. 43. Такая практика была характерна для негласных военных агентов, действовавших на должностях по гражданскому ведомству [Полное собрание законов Российской империи. Т. 15: С 1758 по 28 июня 1762. СПб.: Типография II отделения собственной его императорского величества канцелярии, 1830. № 11444. С. 912–915; Смирнов К.Н. «Интеллидженс» Кавказского фронта в период 1878–1918 годов // Тер-Оганов Н.К. Из истории разведки ШКВО в Турции и Иране (1870–1918). К истории разведывательной деятельности негласных военных агентов Штаба Кавказского ВО в Турции и Иране (1870–1918 гг.). Саарбрюккен: LAP Lambert Academic Publishing, 2015. С. 198–199]. Отдельные авторы, видимо, не знакомые с этими особенностями, ошибочно указывают, что «Чарковскому было пожаловано звание полковника, и он был зачислен в ГШ» [Красняк О.А. Становление иранской регулярной армии в 1879–1921 гг. М.: URSS, 2007. С. 78; Тер-Оганов Н.К. Персидская казачья бригада 1879–1921 гг. М.: Институт востоковедения РАН, 2012. С. 63]. Во второй половине XIX в. негласные военные агенты, находившиеся на местах постоянно, действовали преимущественно в Османской империи, в Персии таким агентом был Заведующий обучением персидской кавалерии.
441
РГВИА. Ф. 446. Д. 44. Л. 45–46.
442
Там же. Л. 46–47.
443
РГВИА. Ф. 446. Д. 44. Л. 53.
444
Там же. Л. 27.
Определенный интерес представляет изложение поездки русских инструкторов в Иран, оставленное Меняевым. Это единственное известное до сих пор подробное описание пути, которым следовало большинство военных инструкторов из России в Тегеран и обратно до и после ехавших в 1882 г. [445] К сожалению, офицер не указал, ехал ли он с другими членами военной миссии, или отдельно. В воспоминаниях он отмечал, что с ним в поездке находилось 8 человек. Из них известны его жена, двое детей и слуга [446] . Учитывая некомплект инструкторов, логично предположить, что остальными сопровождающими были П. В. Чарковский, Денисов и 2 урядника. Отъезд состоялся 25 сентября 1882 г. [447] на пароходе из Баку до портов Энзели и Мешедесер. Затем путешественники 7 дней проехали караваном из Мешедесера через Решт до Тегерана, куда прибыли на 8-й день пути [448] . Таким образом, даже если Меняев ехал отдельно от сослуживцев, в начале октября 1882 г. инструкторский состав военной миссии в столице шаха был укомплектован.
445
Собственно, Меняев описал 2 пути. Один – которым ехал он, а другой – от моря до Тегерана через Решт по «шахской дороге». Второй также использовался членами русской военной миссии впоследствии. Хотя он был длиннее первого в полтора раза, но этот путь оказался более предпочтительным, так как, «во-первых, там есть… станция, и, во-вторых, что от Тегерана до Казвина почти полдороги можно сделать в экипаже в течение 12–14 часов» [Мисль-Рустем. Персия при Наср-Эдин-Шахе с 1882 по 1888 г. СПб.: Типография и литография В. А. Тиханова, 1897. С. 6]. Этим путем, из Баку в Красноводск, через Чекишляр, мимо острова Ашураде в Мешедиссер совершил свою поездку в 1885 г. Е.М. Белозерский [Белозерский Е.М. Письма из Персии. М.: Военная типография, 1886. 2+108 с.]. Интересно, что подробное описание путей появилось в печати именно в то время, когда Россия приступила к активному освоению Северного Ирана, в том числе и к обустройству его дорог.
446
Мисль-Рустем. Персия при Наср-Эдин-Шахе с 1882 по 1888 г. СПб.: Типография и литография В. А. Тиханова, 1897. С. 1, 4. Этот факт примечателен. Если о командирах ПКБ до 1895 г. известно, что некоторые из них приезжали с семьями, то о других членах миссии таких сведений больше нет. Как видно из воспоминаний Меняева, своих близких и даже слуг к месту службы брали не только Заведующие.
447
Там же. С. 1–2.
448
Там же. С. 3. Длина пути Энзели – Решт – Тегеран составляла примерно 300 верст [Косоговский. Прибрежное пространство между таможнею Астара, городом Энзели и горами (персидская провинция Гилян) // СМ А. 1891. Вып. 49. С. 59].
2.2. Преобразования второго главы инструкторской миссии
Новый командир не имел той инициативности в политических делах, что его предшественник, но хорошо знал свое дело и старался так же его исполнять. К сожалению, о личности П.В. Чарковского известно хуже всех из командиров бригады до В. А. Косоговского. Его действия на посту Заведующего [449] , свидетельствуют о том, что он, в основном, следовал на поводу шахских желаний и придерживался рекомендаций российской Миссии, формально возглавляемой до 25 февраля 1883 г. И. А. Зиновьевым, а фактически – поверенным в делах, первым секретарем К. М. Аргиропуло, а с 25 февраля – А. А. Мельниковым.
449
Красняк О. А. Русская военная миссия в Иране (1879–1917 гг.) как инструмент внешнеполитического влияния России. [Электронный ресурс]. URL:ru/Science/Conf/01_2007/Krasniak.pdf. С. 3–4; Красняк О. А. Становление иранской регулярной армии в 1879–1921 гг. М.: URSS, 2007. С. 79–80; Тер-Оганов Н. К. Персидская казачья бригада 1879–1921 гг. М.: Институт востоковедения РАН, 2012. С. 62–67. Формально на должность Заведующего П.В. Чарковский был зачислен лишь 4 октября [Список генералам по старшинству. Составлен по 1-е января 1891 года. СПб.: Военная типография, 1891. С. 886].
За время своего командования ПКБ П.В. Чарковский довел количество человек в бригаде до 900 [450] за счет включения в нее 300 мухаджиров. В. А. Косоговский писал, что «при Чарковском удалось убедить остальных 300 тегеранских мухаджиров [451] , которые при первоначальном формировании бригады не пожелали стать “казаками” и сели в бест, поступить в бригаду на тех же условиях, на каких были приняты первые четыреста, то есть с сохранением своего родового или наследственного содержания» [452] . Вслед за В. А. Косоговским современные исследователи также утверждают, что та часть мухаджиров, которая не соглашалась на службу в бригаде, стараниями П. В. Чарковского была зачислена в состав бригады на тех же условиях, что и их соотечественники [453] .
450
Цифру эту следует принимать как округленную. Точное количество «казаков», к сожалению, нам не известно.
451
Косоговский В. А. Очерк развития персидской казачьей бригады // Новый Восток. 1923. Кн. 4. С. 391. И. К. Тер-Оганов называет цифру в 250 тегеранских мухаджиров [Тер-Оганов Н.К. Персидская казачья бригада 1879–1921 гг. М.: Институт востоковедения РАН, 2012. С. 59], а А. И. Домонтович сообщал о 200 человек, живших в Тегеране и уклонившихся от поступления в ПКБ [Российскому императорскому чрезвычайному посланнику и полномочному министру // Красняк О. А. Становление иранской регулярной армии в 1879–1921 гг. М.: URSS, 2007. С. 132].
452
Косоговский В. А. Очерк развития персидской казачьей бригады // Новый Восток. 1923. Кн. 4. С. 392.
453
Там же. С. 392–393; Красняк О.А. Становление иранской регулярной армии в 1879–1921 гг. М.: URSS, 2007. С. 79; Тер-Оганов Н.К. Персидская казачья бригада 1879–1921 гг. М.: Институт востоковедения РАН, 2012. С. 64.
Однако нам представляется, что зачисление это произошло не только по настоянию полковника, но по желанию самих мухаджиров и шаха [454] . Первоначально мухаджиры негативно отнеслись к попыткам зачислить их в ПКБ при ее образовании. Их начальник откровенно вредил А. И. Домонтовичу, не желая терять своего положения. Однако со временем ситуация изменилась. Главным в этом изменении стало финансовое обеспечение и статус, которых добился для бригады ее первый командир. В условиях, когда денежное содержание мухаджиров год от года ухудшалось, стабильное положение находившихся в ПКБ их единоплеменников не могло не привлекать [455] . В то же время включением оставшихся мухаджиров в ряды ПКБ была решена на время задача, поставленная полковником ГШ А. И. Домонтовичем. В 1880 г. он писал И. А. Зиновьеву о том, что положение мухаджиров, которые не были введены в состав бригады, действует разлагающе на их одноплеменников-«казаков» [456] . В частности, первый Заведующий обращал внимание на то, что, не неся никакой службы, около 200 человек проживают в Тегеране и пользуются своим содержанием. Бывшие «казаки», ушедшие в бест или в бега, «приобрели каким-то образом свидетельства на получения своего старого содержания и так же свободно и без всякой службы проживают дома», – отмечал полковник [457] . «Такого рода факты, – писал он, – весьма неблагоприятно действуют на “казаков”, несущих довольно трудную службу, заставляя их всеми силами уклоняться от неё» [458] .
454
Мисль-Рустем прямо указывал, что «в 1883 году бригада пополнилась, по желанию шаха, ещё полком мухаджир» [Мисль-Рустем. Персия при Наср-Эдин-Шахе с 1882 по 1888 г. СПб.: Типография и литография В. А. Тиханова, 1897. С. 141].
455
Помимо финансового вопроса, здесь играли роль и факторы групповой солидарности и престижа. «В бригаду поступали иногда, если могли, – писал один из её инструкторов начала XX в., – офицерами, а то простыми “казаками”, богатые люди, у которых были имения или земли в опасных местах страны, или же имеющие какие-либо тяжбы. Делалось это для того, чтобы иметь защиту, так как людей из “казак-хане” (персы называли бригаду “казак-хане”, что в переводе означает “казачий дом”) никто не осмеливался грабить или обижать» [Высоцкий. Персидская казачья бригада // Военная быль. Париж. 1968. № 89. С. 15].
456
Красняк О.А. Становление иранской регулярной армии в 1879–1921 гг. М.: URSS, 2007. С. 132–133.
457
Российскому императорскому чрезвычайному посланнику и полномочному министру // Красняк О. А. Становление иранской регулярной армии в 1879–1921 гг. М.: URSS, 2007. С. 133.
458
Там же.
С привлечением в бригаду тегеранских мухаджиров произошло очень своеобразное увеличение штата бригады. В 1883 г. П.В. Чарковский из мухаджиров разного пола и возраста, способных к строевой службе, сформировал третий полк, а из стариков – эскадрон «Кадам», т. е. ветеранов. Женщин и детей Заведующий зачислил «пенсионерами», которые продолжали получать в виде пенсий наследственное жалование мухаджиров [459] . Кроме того, полковник преобразовал гвардейский полуэскадрон в эскадрон [460] и сформировал хор музыкантов [461] . «Таким образом, – писал В. А. Косоговский, – численность бригады дошла до девятисот человек, со всеми стариками, женщинами и малолетними детьми» [462] . Этнический состав ПКБ был неоднородным. Помимо тюрок-мухаджиров, в ней служили и другие представители тюркоязычных народов, например, шахсевены и туркмены, а также курды, афганцы, армяне [463] .
459
«Получаемое офицером содержание наследственно и переходит по закону, после смерти, в семью. Таких пенсионеров набралось, за последнее время, огромное множество, и правительство поневоле должно принять ограничительные меры», – писал в начале XX в. российский наблюдатель [Риттих П.А. Отчёт о поездке в Персию и персидский Белуджистан в 1900 году СПб.: Издание Военно-учёного комитета Главного штаба, 1901. Ч. 1.С. 89].
460
А не «добавил к бригаде», как утверждали Н.К. Тер-Оганов [Тер-Оганов Н.К. Персидская казачья бригада 1879–1921 гг. М.: Институт востоковедения РАН, 2012. С. 64] и О. А. Красняк [Красняк О. А. Русская военная миссия в Иране (1879–1917 гг.) как инструмент внешнеполитического влияния России [Электронный ресурс]. URL: http: // www.hist.msu.ru/Science/Conf/01_2007/Krasniak.pdf. С. 3; Красняк О.А. Становление иранской регулярной армии в 1879–1921 гг. М.: URSS, 2007. С. 79]. Гвардейский полуэскадрон по образцу российских лейб-казаков был сформирован первым Заведующим. В его состав входили исключительно офицеры. М. Алиханов-Аварский ошибочно отделял его в своих записках от ПКБ [Алиханов-Аварский М. В гостях у шаха. Очерки Персии. Тифлис: Типография Я. И. Либермана, 1898. С. 222]. Эта неточность не была случайной. В глазах некоторых наблюдателей, не знавших специфики формирования ПКБ, бригаду составляли только 3 полка. На самом же деле, 2 эскадрона, батарея, хор музыкантов также являлись составными частями ПКБ.
461
Косоговский В. А. Очерк развития персидской казачьей бригады // Новый Восток. 1923. Кн. 4. С. 393. Хор духовой музыки обучал французский капельмейстер [Мисль-Рустем. Персия при Наср-Эдин-Шахе с 1882 по 1888 г. СПб.: Типография и литография В. А. Тиханова, 1897. С. 151]. Использовали его довольно широко. Помимо официальных военных мероприятий, хор выступал перед шахом и его сановниками в торжественных случаях [Всеподданнейший отчёт генерал-лейтенанта Куропаткина о поездке в Тегеран в 1895 году для выполнения высочайше возложенного на него чрезвычайного поручения // Добавление к СМА. 1902. № 6. С. 12]. Попытки завести в ПКБ песенников по русскому образцу не удались [Ломницкий С. (Рэджэп). Персия и персы. Эскизы и очерки. 1898-1899-1900 гг. СПб.: Изд. А. С. Суворина, 1902. С. 151].
462
Косоговский В. А. Очерк развития персидской казачьей бригады // Новый Восток. 1923. Кн. 4. С. 392.
463
Babich Р. A Russian officer in Persian Cossack Brigade: Vladimir Andreevich Kosagovskii. Budapest: CEU, 2014. P. 30.
В октябре того же года [464] в подарок от российского императора Александра III ПКБ было доставлено 4 3,42-дюймовых (87-мм) полевых легких орудия конструкции немецкой фирмы «Крупи» образца 1877 г. производства Обуховского завода, «со всей амуницией» [465] , и 532 заряда к ним [466] . На базе этих пушек в 1884 г. П.В. Чарковский сформировал при ПКБ конную батарею [467] . «Шах был так доволен подарком, – писал Мисль-Рустем, – что дал для этих орудий из своей конюшни отличных лошадей» [468] . Нужно отметить, что в иранской армии только «казачья» батарея имела собственно артиллерийских, т. е. специально подготовленных, лошадей [469] . Насколько это было важно, свидетельствует положение австрийских инструкторов в Тебризе. «Для всякого конного учения главный инструктор должен всякий раз выпрашивать лошадей у эмир-е низама, – писал русский наблюдатель, – причём даются они весьма неохотно и всякий раз другие. Ни люди к лошадям, ни эти последние к орудиям привыкнуть не могут, поэтому при малейшем испуге или на поворотах они путаются в постромках и даже падают» [470] .
464
Мисль-Рустем ошибочно указывал 1882 г. [Мисль-Рустем. Персия при Наср-Эдин-Шахе с 1882 по 1888 г. СПб.: Типография и литография В. А. Тиханова, 1897. С. 126].
465
Мисль-Рустем. Персия при Наср-Эдин-Шахе с 1882 по 1888 г. СПб.: Типография и литография В. А. Тиханова, 1897. С. 127.
466
Кублицкий. Современная персидская артиллерия (1883) // СМА. 1884. Вып. И. С. 53–82.
467
РГВИА. Ф. 400. On. 1. Д. 831. 40 л.; Тер-Оганов Н.К. Персидская казачья бригада 1879–1921 гг. М.: Институт востоковедения РАН, 2012. С. 65. 4 орудия для конной батареи были безвозмездно подарены российским правительством шаху. Доставил их в Тегеран в октябре 1883 г. капитан артиллерии, бывший заместитель начальника кавказского артиллерийского полигона Пётр Петрович Кублицкий. Следует заметить, что в разных источниках она именуется то батареей, то полубатареей. В Иране до 1882 г. разделения на батареи не существовало. Только в указанном году было созвано военное совещание для разделения артиллерии на батареи. «Долго не могли решить, делать ли батареи в 6 или в 8 орудий, – писал очевидец событий. – Начальник артиллерии… был за то, чтобы батареи были из шести орудий, на чём и порешили. Он основывал свои взгляды единственно на том, что батареи в 8 орудий не смогут учиться на Майдан-Машке, т. е. учебном плацу, так как плац этот для развертывания фронта в 8 орудий слишком мал. Таким образом основалось б батарей пешей артиллерии в Тегеране» [Мисль-Рустем. Персия при Наср-Эдин-Шахе с 1882 по 1888 г. СПб.: Типография и литография В. А. Тиханова, 1897. С. 126]. В российской же армии конная батарея состояла из 6 орудий, а пешая – из 8 [Энциклопедия военных и морских наук. СПб.: Типография В. Безобразова и К, 1883. Т. 1. С. 365; Военная энциклопедия. СПб.: Типография Т-ва И. Д. Сытина, 1911. Т. 4. С. 414]. Казачья конная батарея состояла из б орудий, но по меркам военного времени развертывалась до 8 [Положение о воинской повинности и о содержании строевых частей Кубанского и Терского казачьих войск от 1 августа 1870 г. // Полное собрание законов Российской империи. Собр. 2. СПб.: Типография II Отделения собственно Е.И.В. канцелярии, 1874. Т. 45. 1870. № 48607. С. 151]. Поскольку 4 орудия никак не вписывались в российские стандарты, то некоторые наблюдатели именовали её полубатареей. Мы будем использовать чаще встречающееся наименование «батарея».
468
Мисль-Рустем. Персия при Наср-Эдин-Шахе с 1882 по 1888 г. СПб.: Типография и литография В. А. Тиханова, 1897. С. 127.
469
Алиханов-Аварский М. В гостях у шаха. Очерки Персии. Тифлис: Типография Я. И. Либермана, 1898. С. 218.
470
Артамонов Л. К. Северный Азербайджан. Военно-географический очерк. Тифлис: Типография канцелярии Главноначальствующего гражданской частью на Кавказе, 1890. С. 64.
Думается, указанные изменения были также связаны с внешнеполитическими планами России на Среднем Востоке. В 1881–1885 гг. происходило покорение империей туркменских земель, на которые отчасти претендовала и Персия. Продвижение России вызвало ответную реакцию англичан, стремившихся создать антироссийский блок на Среднем Востоке [471] . Поэтому поддержание мирных отношений с Ираном, привлечение расположения шаха к России, были одними из важнейших задач русской дипломатии. А П.В. Чарковский и ПКБ выступали в роли элементов внешнеполитического влияния. Доказательством тому может служить эпизод с созданием батареи, приводимый В. А. Косоговским. «Адъютант-баши (начальник Главного штаба), – сообщал он, – был с визитом у Чарковского и, увидев фотографию военного учения казачьей батареи, в котором принимал участие в. к. Михаил Николаевич, рассказал об этом военному министру Наибу ос-Солтане и Насреддин-шаху, который пожелал иметь такую же батарею, и поэтому приказал Чарковскому сообщить точные сведения о цене такой батареи с доставкой в Тегеран. Чарковский донес об этом кавказскому начальству, и результатом его донесения было решение императора Александра III прислать шаху в подарок в 1883 г. четыре орудия с передками и с восемью зарядными ящиками, а также боевой комплект снарядов и зарядов» [472] .
471
Давлетов Д., Ильясов А. Присоединение Туркмении к России. Ашхабад: Ылым, 1972. 254 с.; Хидоятов Г. А. Из истории англо-русских отношений в Средней Азии в конце XIX (60-70-е гг.). Ташкент: Издательство Фан Узбекской ССР, 1969. С. 348–423. Впрочем, процесс этот был двусторонний. Так, И. К. Гире в 1882 г. в инструкции новому чрезвычайному и полномочному послу в Великобритании барону действительному статскому советнику Артуру Павловичу фон Моренгейму отмечал, что «наступление России в Туркмении… было вызвано необходимостью нейтрализовать политику Англии в Средней Азии (в данном случае имеется в виду Центральная Азия – О. Г.), выразившуюся в агрессивных действиях в Афганистане (война 1878–1881 гг. – О. Г.) и в вооружении и подстрекательстве туркмен… Эта позиция, я повторяю, является абсолютно оборонительной» [Хидоятов Г. А. Из истории англо-русских отношений в Средней Азии в конце XIX (60-70-е гг.). Ташкент: Издательство Фан Узбекской ССР, 1969. С. 421]. И действительно, здесь было много правды. Тем не менее утверждение России в Ахалтекинском оазисе открыло доступ к оазису Атек и Мургабской долине, ведущей к Герату. Русские войска могли, благодаря российско-персидской разграничительной конвенции 9 декабря 1881 г., беспрепятственно через Хорасан достигнуть Герата. Ашхабад же стал операционной базой и базой для снабжения войск. Таким образом, Россия получила важный рычаг давления на Великобританию в международных вопросах, которого она раньше не имела.
472
Косоговский В. А. Очерк развития персидской казачьей бригады // Новый Восток. 1923. Кн. 4. С. 392–393.
Структура бригады стала выглядеть следующим образом. Во главе ее стоял полковник русского ГШ – Заведующий обучением персидской кавалерии; русские офицеры и урядники считались его помощниками – наибами. Составляли ПКБ 3 полка: 2 из мухаджиров, 1 – из добровольцев. «При сформировании, по штату в каждом полку полагалось по 4 эскадрона, а в 3-м – только кадры для 4-х эскадронов» [473] . «Русскими инструкторами в настоящее время сформирована “казачья” бригада, состоящая из 3-х полков, 1 гвардейского эскадрона, 1 эскадрона мухаджиров-кадама (инвалидов) и 1 конной полубатареи, – сообщалось в секретном сборнике Военно-ученого комитета Главного штаба. – 1-й и 2-й полки состоят из 4-х эскадронов, а в 3-м полку сформировано пока 4 эскадрона в кадровом составе. Каждый комплектный эскадрон состоит из 50–60, а кадровый – из 30–35 боевых коней. При бригаде содержится отдельный хор трубачей» [474] . Кроме того, при ПКБ числились еще и нестроевые чины. Таким образом, официально в полках должно было быть по 200–240 в первых двух и 120–140 человек в третьем, всего – от 520 до 620 «казаков». С включением дополнительных мухаджиров численность полков бригады по спискам стала составлять около 800–900 человек [475] . «В 1-м и 2-м полку по 300 человек, в третьем около 150 и в батарее около 50 [476] », – писал Мисль-Рустем [477] . Помимо них считались гвардейский эскадрон, эскадрон «Кадам» и музыкантский хор [478] . Во главе каждого полка стоял иранский офицер в звании сарханга (полковника) или сартипа (генерала) [479] . Он, однако, обычно находился в подчинении у младшего по званию русского офицера-инструктора. Эти русские офицеры и были фактическими командирами полков. В каждом полку в распоряжении российского офицера находилось по одному уряднику, с чьей помощью он обучал полк [480] . «Они в большом почёте у персидских офицеров, – писал Мисль-Рустем, – которые здороваются с ними за руку и во всём их слушаются. Это происходит от того, что русские урядники гораздо больше образованы и умеют важнее себя держать с нижними чинами» [481] . Как отмечал служивший в начале XX в. в ПКБ российский офицер, «во внутренние дела бригады шах никогда не вмешивался», а начальник бригады получал от него титул «сардара» – так именовали в Иране полководцев разного уровня. Сардар часто считался даже старше генерала. От шаха он получал ленту ордена Льва и Солнца, а также «Тимсал» – портрет шаха, украшенный алмазами, для ношения на груди. «Офицеры-инструкторы получали орден Льва и Солнца с лентой “сартипа”, то есть генерал-майора, а потом и “мир-пенджа”, генерал-лейтенанта. Так как русские офицеры являлись не только инструкторами, но и начальниками персидских офицеров, эти ленты жаловались им для того, чтобы персидским генералам и офицерам не было бы обидно подчиняться русским офицерам в таких малых чинах. Кроме того, офицеры-инструктора жаловались шахом еще и почетной шашкой, украшенной драгоценными камнями. Инструктора-нижние чины награждались орденом Льва и Солнца 5-й степени, который носился в колодке, а старые и особенно заслуженные получали звезду (4-ую степень) для ношения на шее» [482] . Впрочем, такая поддержка авторитета складывается только со второй половины 1890-х гг. В рассматриваемое же время Заведующие, начиная с первого, действительно получали титул «сардара» и ленту с орденом Льва и Солнца [483] . То же касалось и новых чинов для офицеров-инструкторов. Относительно наград сказать что-то конкретное для рассматриваемого времени сложно. Инструкторы действительно награждались шахом, но делалось это чаще всего или в течение службы, или по ее окончании.
473
РГВИА. Ф. 401. 1901. Оп. 5. Д. 481. Л. 5.
474
Сборник новейших сведений о вооружённых силах европейских и азиатских государств. СПб.: Военная типография, 1887. С. 556.
475
В одной из последних работ по истории внешней политики России приводится несуразная цифра «2 000 хорошо вооружённых кавалеристов», предназначенных стать личной гвардией шаха [Сергеев Е.Ю. Большая игра, 1856–1907: мифы и реалии российско-британских отношений в Центральной и Восточной Азии. М.: Товарищество научных изданий КМК, 2012. С. 175].
476
Численность офицеров и нижних чинов батареи русскими военными определялась в 56 человек [Сборник новейших сведений о вооружённых силах европейских и азиатских государств. СПб.: Военная типография, 1888. С. 42].
477
Мисль-Рустем. Персия при Наср-Эдин-Шахе с 1882 по 1888 г. СПб.: Типография и литография В. А. Тиханова, 1897. С. 146.
478
С 1885 г. в специальных сборниках российского Военного министерства численность ПКБ определялась в 1000 человек [Сборник новейших сведений о вооружённых силах европейских и азиатских государств. СПб.: Военная типография, 1885. С. 567; Сборник новейших сведений о вооружённых силах европейских и азиатских государств. СПб.: Военная типография, 1887. С. 559; Сборник новейших сведений о вооружённых силах европейских и азиатских государств. СПб.: Военная типография, 1888. С. 45; Сборник новейших сведений о вооружённых силах европейских и азиатских государств. СПб.: Военная типография, 1890. С. 673]. Однако, как видно из приведенного материала, цифра эта была условной. На самом деле она колебалась вокруг этой численности и не была постоянной.
479
Такова была практика персидской регулярной армии. Командир фоуджа полагался в чине сарханга или сартипа и являлся полновластным хозяином командуемой части [Артамонов Л. К. Северный Азербайджан. Военно-географический очерк. Тифлис: Типография канцелярии Главноначальствующего гражданской частью на Кавказе, 1890. С. 58]. Гвардейский эскадрон возглавлял майор (явер) «из кавказских уроженцев» [Алиханов-Аварский М. В гостях у шаха. Очерки Персии. Тифлис: Типография Я. И. Либермана, 1898. С. 202].
480
Красняк О.А. Русская военная миссия в Иране (1879–1917 гг.) как инструмент внешнеполитического влияния России [Электронный ресурс]. URL:ru/Science/Conf/01_2007/Krasniak.pdf. С. 4; Мисль-Рустем. Персия при Наср-Эдин-Шахе с 1882 по 1888 г. СПб.: Типография и литография В. А. Тиханова, 1897. С. 148.
481
Мисль-Рустем. Персия при Наср-Эдин-Шахе с 1882 по 1888 г. СПб.: Типография и литография В. А. Тиханова, 1897. С. 148.
482
Высоцкий. Персидская казачья бригада // Военная быль. Париж. 1968. № 89. С. 13–14.
483
Правда, награды эти Заведующие получали не в начале служба. А. И. Домон-тович получил орден в 1881 г., П.В. Чарковский в 1886 г., Н.Д. Кузьмин-Караваев имел орден 2-й степени за персидско-русское разграничение с 1882 г. Н.Я. Шнеур получил орден 2-й степени в 1892 г. в результате решения кризисной ситуации, речь о которой пойдет ниже. В. К. Бельгард был награжден орденом Льва и Солнца 2-й степени в 1895 г., по отъезде из Персии. И только В. А. Косоговский в 1895 г. был награжден шахом лентой эмир-тумани, а в 1896 г. (помимо прочих наград) орденом 1-й степени и тимсалем. Скорее всего, традиция в той форме, в которой изложил ее Высоцкий, была сформирована именно В. А. Косоговским. До этого же такой строгости в ней не было.