Чтение онлайн

Это изменение неизбежно сказывается на всем лексико-семантическом поле показателей «тайности», вносит в него новый важный принцип внутренней организации, увеличивает степень его упорядоченности и создает новые действенные стимулы дальнейшего движения в этом направлении:

1. Дементализация тайно, т. е. установление запрета на сочетание этого наречия с глаголами ментальной группы, завершает формирование ментальной семантики наречия втайне и тем самым упрочивает положение последнего в качестве новой доминанты синонимического ряда внутренне.

В связи с этим возникает тенденция к освобождению втайне от управления отложительным членом с предлогом от (втайне от кого-либо) как яркого признака, по которому противопоставлены ряды тайно и внутренне, ср.: тайно от…; тайком от…; скрыто от…; скрытно от…; тихонько / потихоньку от…; втихомолку от…; по секрету от… и т. д., но не *внутренне от…; *мысленно от…; *в душе от…; *про себя от… и т. д. Семантика отложительного члена вступает здесь в противоречие с новой (ментальной) семантикой управляющего втайне, и сочетания типа «втайне от + род. п.», вполне обычные еще в недавнем прошлом, выходят из употребления. Спонтанный отбор устраняет их как непригодные: в конструкциях с ментальными глаголами – из-за отложительного члена, в конструкциях с глаголами внешнего действия – из-за втайне. Вот почему в современном материале первые вообще уже отсутствуют, а вторые представлены единичными примерами, например: «В этом, наверное, была повинна мать-сибирячка, втайне от поселка жившая с неким Спыхальским…» (В. Липатов. Повесть без названия); «Втайне от него она позвонила Маре» (Ю. Трифонов. Другая жизнь); «Там он втайне от архимандрита призвал к себе келаря» (Р. Скрынников. Иван Грозный).

Во всех таких случаях противоречие между втайне, отложительным членом и глаголом создает семантическую напряженность. Отсюда – поскольку совместной силы отложительного члена и глагола внешнего действия оказывается недостаточно, чтобы нейтрализовать ментальность втайне, – отражающиеся в орфографических колебаниях попытки вернуть ментальному члену былое значение «утаивания», интерпретируя его как наречное сочетание с незамещенной позицией согласованного определения: втайне > в… тайне. Ср.: «…ночами, втайне от соседских глаз зарывали в землю самое дорогое…» (Г. Бакланов. Июль 41-го); «…надо было поверить в самую возможность, что Виктор сделал что-то втайне от него» (Он же. Друзья) – «Они приняли это решение сами, в тайне от учителя (Он же. Имена на обелиске). Ср. еще: «Я все же добилась в тайне от Миши встречи с одним из его врачей» (Нева. 1975. № 6. С. 123).

2. Формирование новой семантики тайно ‘о физическом действии лица: так, чтобы об этом не знали’, завершая ментализацию втайне, создает новое семантическое основание их объединения – лично-субъектное – и тем самым закладывает основу еще одной семантической оппозиции: «лично-субъектное – предметное», воплощение которой составляет сущность ряда процессов, активно перестраивающих лексико-семантическое поле «тайности» в литературном языке последних десятилетий.

Главное здесь заключается в том, что поле «тайности» расчленяется на лично-субъектную и предметную сферы, и в соответствии с этим осуществляется отбор и отработка специализированных средств выражения «тайности» действий-процессов неличного, предметного мира. Сокращая тем самым сферу своего былого употребления, тайно уступает место наречиям скрыто и подспудно (ср. также пропущенное словарями неявно), которые в полной мере удовлетворяют новым семантическим требованиям, так как в их значении отсутствует оттенок намеренности – утаивания; ср.: «На земле пока все спокойно, но в неведомых ее глубинах скрыто зреют силы новых грядущих катаклизмов» (В. Назаренко. На далекой станции); «Подземные реки скрыто несут свои воды в океан…» (Наука и жизнь. 1965. № 10);«…во всем чувствовалось скрыто копившееся напряжение» (Е. Носов. Усвятские шлемоносцы); «Роман Булгарина заставил обнаружиться процессы, шедшие подспудно в литературном и социальном сознании общества» (В. Э. Вацуро. Пушкин и проблемы бытописания); «Искусство в течение веков подспудно, но упорно и настойчиво оттачивало свое высокое призвание» (Вопросы литературы. 1978. № 12); «Быть может, тут подспудно влиял на меня пробуждающийся интерес к другому полу…» (В. Шефнер. Имя для птицы) и т. д. Ср. также: «…натуралистическое движение протекало на русской почве неявно, скрыто, не оформившись в качестве «школы или направления» (Вопросы литературы. 1979. № 7).

Во всех подобных случаях употребление тайно отнюдь не является еще запретным. Оно встречается, хотя и единично, у многих современных авторов. Однако почти всегда такое тайно вызывает смутное ощущение неловкости, неточности, несовершенства, ср.: «Грунтовые воды тайно разносят щелочи, мазут» (И. Шкляревский. Тень птицы); «А может быть что-то тайно связывает образ любимой князем русалки с образом Элизы…» (Т. Цявловская. «Храни меня, мой талисман…») и др. Размышления над такого рода фактами, очевидно, должны привести к осознанию того, что выбор тайно – вместо более предпочтительного скрыто – не совсем удачен: обычное и правильное для неличной сферы в недавнем прошлом, сегодня оно занимает здесь чужое место и потому требует либо замены, либо способной оправдать его реинтерпретации. Но это та же ситуация, какая сложилась ранее для тайно в сочетаниях с ментальными глаголами. Там, как мы видели, тайно вытеснялось «внутренним» втайне или же сохранялось, осмысляемое как показатель намеренного утаивания внешних проявлений внутриличностного ментального действия. Здесь – на следующем этапе развития – тайно замещается «предметными» скрыто, подспудно, неявно, а его сохранение может быть обосновано осмыслением в плане вторичной метафоризации. Становясь для предметной, неличной сферы «чужим», тайно может реабилитировать себя в ней как метафорическое «свое».

Именно на метафорической основе держится и может быть понято обычное употребление тайно в предложениях, сообщающих о процессах внутреннего мира человека, с подлежащими – номинализациями предметов психического мира и предикатами, которые, моделируя внутренний мир человека по образцу внешнего, материального мира, используют физическую лексику переносно, во вторичных (метафорических) смыслах (ср.: [Арутюнова 1976: 95]): «Моя душа не смеет и не может / Излиться в жалобе своей, / Хотя ее томленье тайно гложет…» (Н. Щербина. Подражание); «…что-то горькое, не то скука, не то злость, – тайно забралось в самую глубь его существа» (И. С. Тургенев. Новь, 1, VII); «Что-то тайно шевельнулось в его сердце…» (И. С. Тургенев. Дым); «… отвести на чем-нибудь свою варварскую душу в которой в обычное время тайно дремала старинная, родовая кровожадность…» (А. И. Куприн. Поединок); «Осуществленные желания как бы гасят сами себя в нашей памяти, а неосуществленные продолжают жить и тайно обогащают нас» (В. Шефнер. Имя для птицы) и т. п.

Как показывают эти примеры, метафоризация тайно имеет несомненно контекстуальный характер и, обусловленная метафорическим сдвигом управляющего глагольного слова, связана с такими, находящимися на границе лексики и грамматики, компонентами значения этого наречия и всего глагольно-наречного комплекса в целом, как «активное», «лично-одушевленное» в противопоставлении «пассивному», «предметно-неодушевленному». Отсюда уже в семантике самого тайно – значение «намеренно» утаиваемого в противопоставлении «естественно» скрытому. Осознание этого не только достигается путем специального анализа, но доступно и непосредственному языковому чувству. Ср., например, такой случай, где метафорическое употребление тайно на «чужом» месте сознательно обозначено метафорическими кавычками: «Одни силы общественного развития бурлят у самой поверхности, видны всем, самоочевидны, другие “тайно” подрывают берега в глуби» (А. Лебедев. Чаадаев. М., 1964. С. 105).

Если тайно, таким образом, используется в чужой ему предметной сфере как дополнительное средство очеловечения или – шире – одушевления процессов предметного мира, то обслуживающие предметную сферу скрыто и подспудно, функционируя в чуждой им личной сфере, позволяют дать объективное описание ментальных состояний человека как естественных, природных, внутренних процессов, не имеющих внешнего выражения, но открытых проницательному наблюдателю, ср.: «…миллионы людей в тылу и на фронтах скрыто и явно уже чувствовали на себе сущность империализма» (А. Платонов. Навстречу людям); «Ильинична, скрыто недолюбливавшая старшую сноху <…> привязалась к Наталье с первых же дней» (М. А. Шолохов. Тихий Дон, II, 3); «Скрыто волнуясь, он не сразу смог начать свою речь…» (В. Коренев. Новые заботы); «Подспудно пугаясь этого, она пыталась заглушить свой страх голосом» (Л. Фролов. Полежаевские ягоды); «Ткачевы <…> подспудно ожидали, что к ним придут и будут ходить по комнатам в темном…» (В. Маканин. Полоса обменов) и т. д. Ср. также в сочетании с прилагательным: «…графиня, как и многие варшавские дамы <…> была чрезвычайно стройна, скрыто нежна» (В. Гусев. Легенда о синем гусаре).

Во всех этих случаях (кроме первого – с поддерживающим явно) скрыто и подспудно могут быть заменены наречиями ментального ряда втайне, на месте которых они здесь выступают и с которыми они объединяются общностью всех основных компонентов семантической структуры (‘внутренне’, ‘пассивно’, ‘не выявляясь вовне’). Именно поэтому они фактически не используются при глаголах внешнего, физического действия, ср.: тайно (не *крыто, не *подспудно) встречаться, грузить (судно), демонтировать (завод), жить, закладывать (фундамент здания), истязать, казнить, лечить, обзаводиться (оружием), переписывать, покупать, реставрировать, сопровождать, торговать, участвовать (в операции), хоронить, читать и т. п. Эта закономерность действует и в соотносительных словосочетаниях атрибутивного типа: тайно (не *скрыто, *подспудно) встречаться – тайные (не *крытые, *подспудные) встречи.

При семантической двойственности отглагольного или соотносительного с глаголом имени определение скрытый диагностирует ментальное, а не физическое его значение: скрытые поиски… решения, выхода из положения и т. п., а не *нужного человека, Подходящей квартиры и т. п. Напротив, невозможность понимать отглагольное имя в ментальном смысле требует либо замены скрытый на тайный (тайные поиски квартиры), либо реинтерпретации прилагательного как причастия с экспликацией позиций, соответствующих его глагольным валентностям (скрытые им от меня поиски квартиры). Ср. в этой связи оборот «скрыто от + род. п.», который – поскольку наречие скрыто непосредственно с причастием не соотносится – также оказывается некорректным; ср. единственный в нашем материале пример: «…та, поняв ее взгляд, скрыто от мамы покачала головой» (М. Горбунов. Долгая нива).