Чтение онлайн

Тем временем на уровне раздела сфер влияния в экономике продолжали кипеть страсти. Помимо Косыгина, постоянным оппонентом Горбачева оставался Кириленко и непосредственно ему подчиняющийся «рабочий» секретарь ЦК КПСС, глава Отдела тяжелой промышленности и энергетики Владимир Долгих, олицетворявшие промышленное, но не оборонное лобби – базовых отраслей промышленности («тяжелой промышленности») и машиностроения. Долгих, по утверждению Горбачева, считал сельское хозяйство убыточным (что секретарь по селу, как говорилось выше, яростно оспаривал на разных уровнях) и утверждал, что там для начала надо «навести порядок» 216 .

Это были не пустые слова. Положение в базовых индустриальных отраслях значительно отличалось от сельского хозяйства. Степень контролируемости индустриальных предприятий была объективно выше. Они находились в рамках определенных огороженных заборами территорий, работали по более или менее нормированным графикам и регламентам, почти не зависели от природных условий, их продукция не была скоропортящейся, не было необходимости выделять огромные суммы наличных для заготовительных контор, покупающих промышленную продукцию частных лиц, у них часто еще существовали (а в некоторых отраслях и жестко поддерживались) представления о трудовой дисциплине и ответственности, компенсируемые высокими по советским меркам зарплатами.

– писал госплановец и аграрный лоббист Краснопивцев в декабре 1977 года в своем рабочем блокноте, сетуя на то, что выделенные ресурсы не доходят до села, кормя городские подрядные организации 217 .

Однако можно ли было навести подобный «порядок» в сельском хозяйстве, не изменяя в корне экономическую систему? Тут, пожалуй, Горбачев был ближе к истине. Сам он продолжал считать, что ключ к решению сельскохозяйственных проблем лежит в ценовой политике и неравномерном обмене сельскохозяйственного продукта на индустриальный.

Хотя сельскохозяйственный отдел Госплана СССР в целом поддерживал позицию Горбачева и аграрного лобби, специалисты в узком кругу признавали, что повышение цен на сельскохозяйственную технику и горючее не единственная причина снижения рентабельности. Фиксируя в конце 1979 года повышение себестоимости продукции в растениеводстве за 1966–1978 годы на 58%, а в животноводстве на 63%, специалисты подотдела экономики на внутреннем совещании отдела сельского хозяйства винили в том куда более широкий список факторов – оплату труда (в первую очередь. – Н. М.), подорожание кормов, удобрений, горючего и амортизации и непонятную нам сейчас «несбалансированность материальной базы». Кроме того, они указывали на то, что «мало внимания уделяется себестоимости в хозяйствах, органах управления. В нашей работе практически никто причинами роста затрат не занимается» 220 . Впрочем, другие специалисты отдела считали, что промышленность в росте себестоимости доминирует. Ее доля составляла 56% в среднем (от роста себестоимости), а по Украине – 75% 221 .

В то же время неангажированные наблюдатели (так же, как и Долгих) продолжали поражаться хаосу, бесхозяйственности, грязи и антисанитарии в сельскохозяйственной сфере, огромному количеству бездействующей, сломанной и «разукомплектованной» дорогостоящей техники, стоящей, как правило, на открытых площадках (зачастую просто в грязи) и потому подвергающейся перманентному испытанию погодой как сверху, так и снизу (например, тающим снегом).

Не имела никаких оправданий привычка «механизаторов» (то есть универсальных водителей сельхозтехники) использовать дорогостоящую технику для частных поездок (зачастую в сильно нетрезвом состоянии), расходуя ресурсы и топливо в личных целях и регулярно попадая в аварии.

Характерный пример – в популярном фильме «Калина красная» (1973) в финальной сцене демонстрируется, как горящий праведным гневом сельский шофер использует свой грузовик для того, чтобы отправить автомобиль преступников на дно реки, дабы отомстить им за убитого родственника. И, разумеется, топит и свою машину. Присутствующие на пристани люди отнюдь не шокированы, а интересуются – не пьяный ли он, вводя дело в привычные для себя рамки.

Большое недоумение у наблюдателей (в том числе журналистов) вызывали потери сельскохозяйственной продукции при первичном хранении и транспортировке, когда дороги, ведущие из колхозов в пункты приема зерна и хранилища овощей, были усыпаны зерном и овощами только потому, что борта автомобилей были с крупными щелями, а сам перевозимый продукт не был укрыт брезентом.

Продукция, которой повезло добраться до мест хранения, зачастую пропадала, поскольку складировалась под открытым небом либо во временных условиях – «буртах», плохо прикрытых брезентом. Там она дожидалась транспортировки фактически под дождем и снегом. В аграрных регионах десятилетиями не могли построить достаточно элеваторов и хранилищ для укрытия и подготовки к переработке не слишком меняющего количества массовой сельскохозяйственной продукции.

Первый замминистра хлебопродуктов РСФСР (1989–1992) Александр Куделя в интервью говорил и об упущенных возможностях. При наличии пика продуктивности у молочного скота в начале – середине лета, после перехода на свежую траву, советская молочная промышленность не была готова к приему такого количества молока и его консервации в различных формах. В частности, даже когда Косыгин пообещал неограниченное финансирование сыроделательной промышленности для преодоления подобной проблемы, всего два региона (Ярославская область и Карачаево-Черкесия) откликнулись на это предложение и быстро построили у себя крупные заводы, а остальные его проигнорировали 223 .

Всем было очевидно и массовое хищение крестьянами колхозного и совхозного имущества и ресурсов, выделяемых для сельхозпроизводства или производимых в ходе работы, и использование их в личном хозяйстве или для личного потребления (подробнее см. следующую главу).

В 1987 году в узком кругу на уровне секретаря ЦК КПСС по сельскому хозяйству вынуждены были признать, что «хозяйства не обеспечены приборами и счетчиками расхода материалов и энергии» или что, поскольку во многих сельских районах отсутствуют заправочные станции, а колхозам и совхозам в этой ситуации не выделяют специальные лимиты для продажи топлива населению, но продают личные автомобили, мотоциклы и моторные лодки, неудивительно, что заправляют их бензином, предназначенным для производственной деятельности 224 .

Другим фактом, влияющим на себестоимость и перераспределение материальных ресурсов, стал резко обнаружившийся в середине 1970-х годов дефицит рабочей силы в сельском производстве. Он был особенно характерен для северной половины страны, но пока меньше ощущался на юге. Переток населения из бедных северных сельскохозяйственных регионов в города продолжался десятилетиями. Однако с 1935 по 1 января 1975 года власти его сдерживали и регулировали, отказываясь выдавать без специальных причин общегражданские паспорта колхозникам 225 . Решение отказаться от этой практики, вероятно, вызвало достаточно резкий рост миграции из колхозов и совхозов тех, кто был внутренне готов к переселению. Во всяком случае, именно с середины 1970-х на различных совещаниях по аграрной тематике дефицит рабочей силы на селе становится постоянной темой обсуждения.