Чтение онлайн

Мынаходились от них метрах в трёх, а по местным меркам — это очень далеко, по крайней мере, далеко настолько, чтобы принимать нас всерьёз. Страна маленькая, поэтому расстояния здесь меряются своими «метрами с кепкой».

— Вот, отловили на хоздворе. Берёте?

— Почём? — дежурно осведомился охранник.

— Тариф прежний, — Грач вытащил из кармана засаленный свёрток и протянул его Куроедову. — Бедро, крылышко и маленько грудки!

— А соус?

— В следующий раз, — пообещал грач. — У нас проверка на клюве: пожарники, электрики, похоронные менеджеры… А тут нате вам — целый фараон! И всё — гуляй, Вася, у нас же по отчётам с сегодняшнего дня социальное равенство!

Как только Куроедов принял в одну руку — курицу, а в другую — мумию, грач исчез.

Но забрать фараона охраннику так и не удалось!

81.

Я помешал.

А именно сделал то же самое: схватился одной рукой — за курицу, другой — за мумию.

— Выбирай, Куроедов — курица или куча грязных бинтов! Считаю до трёх! Раз…

Угадаете с трёх раз, что он выбрал?

— Пойдете с нами, господин фараон. Так будет лучше для всех!

Я повернулся к охраннику.

— И для вас тоже, Куроедов!

— Так точно, товарищ Председатель ЧК! — прокудахтал Куроедов. — Вы только напарнику моему ничего не говорите, сами знаете, какой он нервный!

Мы шли по Коридору, а я всё думал, что мало-помалу начал привыкать к окружающему меня миру. Ещё утром всё здесь казалось мне слегка непривычным: вывески, организации, люди, которые их представляли и даже воздух, которым они дышали! Всё было и так, и не так. Но определить, что именно не так, не по внешним различиям, а по сути, мне казалось абсолютно невозможным. Моя форма открывала любые двери и любые уста, но что-то меня смущало и не давало возможности пользоваться этими преимуществами в полной мере! И вот теперь, по прошествии какого-то времени, когда всё вокруг становится не просто привычным, но и близким, я, может быть, смогу, наконец, реализовать ту функцию, которая определена мне самою судьбой и Левша…

— Что Левша?

— И ты, — повторил я свою мысль внятно и настойчиво, — будешь мне в этом хорошим подспорьем!

— Подспорьем — это хорошо, — Левша попридержал меня за руку — Это требуется отметить!

Мы как раз к лифту приближались, а там вывеска: «Социальный лифт». Раньше не было. Вроде пустяк, а так просто в лифт уже не сядешь! Теперь пассажир должен иметь чёткое намерение о том, чего бы ему хотелось дальше, а не гонять бесцельно туда-сюда. Уведомление било, как высоковольтный ток, поэтому желающих подняться на соответствующий социальный, уровень были единицы. Собственно, пока что только мы и были.

— Жрать охота, господа, — пояснил свою просьбу Левша. — Давайте сядем на кушетку, я угощаю!

Как только мы устроились рядком, по-воробьиному, он вытащил из кармана кафтана знакомый свёрток с курицей.

— Куроедов? — удивился я.

— Был Куроедов, — рассудительно сказал Левша, — стал Недоедов! Коррупцию будем пресекать на корню! Вам отломить, Ваше Величество?

— Подобное обращение в адрес сына Бога на земле непозволительно, — обиделся фараон. — В наше время к Владыкам Земли и Неба, кроме как Ваше Убожество не обращались! — Он принял бёдрышко и всё никак не решался попробовать его на вкус. — Объяснить, почему?

— Типа, Богу — Богово? — предположил Левша.

— Именно что! — Рамсес, наконец, откусил кусочек и сосредоточенно жевал его будто жвачку до самого конца трапезы. — Не поверите, в первый раз прошло по пищеводу.

— А так что же, — с набитым ртом спросил Левша, — всё время отбирают?

— Всё время! — прожевал фараон грустно.

Пока мы ели, я попытался объяснить ребятам, в чём суть подъёма на социальном лифте и какой надо при этом иметь волевой настрой.

— Раз так, — резонно заметил Левша, — то концерт Высоцкого — ничто иное, как подъём на высокий социальный уровень! Смекаете, Ваше Убожество? — Он заботливо поправил бинт, мешающий фараону совершать полноценный акт потребления пищи. — Это вам не в золочённом саркофаге кочумать!

В лифте на этот раз мне показалось как-то темновато и душновато. И стены задрапированы чёрной материей, так что не видно ни одного зеркала.

Мне тут же припомнился Гагарин с его небесными алмазами.

— Небо в алмазах это, конечно, хорошо, — констатировал я с такой убеждённостью, что все сразу представили себе это зрелище воочию! — Но это всего лишь фигура речи, Юрий Алексеевич!

Бах — и мираж рассыпался!

— Кто это — Юрий Алексеевич? — спросил Левша.

— Гагарин.

— А-а… — Левша сочувственно вздохнул. — Тоже, значит, здесь?

Я согласно кивнул.

— Кстати, забыл спросить, а что стало с твоим бриллиантом, Левша?

— Молчит наука, — попытался отшутиться мастер.

— Нет, серьёзно, — настаивал я. — Лувр? Прадо? Грановитая Палата?

— Ну уж нет! — бойко ответил чемпион мира по огранке, — Лучший гарант соблюдения авторских прав, это сам автор! А посему, други, прошу зажмуриться!

И он торжественно извлёк из недр кафтана нечто круглое, завёрнутое в носовой платок.

— Алле, ап!

Не знаю, что уж там увидел фараон Рамсес Второй, ведь у фараонов, как известно, свои отношения с камнем, но лично мне показалось, что бриллиант, явленный нам автором во всём своём божественном величии, сильно напоминает обычную речную гальку!

2.

ДЕРЕВЯННЫЕ ОБЕРТОНА.

Найти «Мюзикл-холл» оказалось несложно. Лифт доставил нас на нужный этаж за несколько минут.

Или лет?

Перед тем, как двери кабины закрылись, я успел заметить, как ткани внутри лифта скользнули вниз, и в открывшихся зеркалах отразилась огромная очередь людей с цветами и венками. Голова этой многолюдной пёстрой змеи исчезала где-то там, вдали, в распахнутых дверях парадного входа театра.

Кто-то, скорее всего, звукорежиссёр, настраивал микрофон.

— Боже мой! — воскликнула румяная женщина приятной матрёшечной наружности. — Кому мы доверяем наших кумиров! Этот парень просто пень — пнём, вы слышали, как он считает? Он что, в школе не учился?

— А как он считает? — спросил Левша. Тётка ему понравилась, и он был не прочь слегка позубоскалить!

— Раз — два, раз — два! Вы что, сами не слышите?

Она сидела на скамейке у стены и ждала, когда начнут впускать.

— Это безобразие, товарищ Председатель ЧК, — обратилась она ко мне, после небольшой паузы. — Концерт итак в неурочный час, а ещё заставляют ждать на сквозняке! А мы простымши!

— Вы? — снова встрял Левша.

— Ну да, мы. — Тётка поправила кофточку, пригладила ладонями волосы, затянутые на затылке в тугой узел. — Разрешите представиться: мы — Матрёшки. Я старшая, они помладше.

— Прелесть какая! — Воскликнул Левша и даже рядом присел. — Я — то думал, куда все зрители подевались! А они, оказывается, вон где! И сколько же вас, если не секрет?