Чтение онлайн

Но самое странное — картины.

Не портреты, не пейзажи.

Абстракции. Взрывы цвета, хаотичные мазки.

Будто в этом доме живут два разных человека.

Один — холодный, расчетливый, способный стрелять в своих же.

Другой — тот, кто покупает дорогие платья и смотрит на картины, которые не имеют ни начала, ни конца.

Девушки останавливаются перед другой дверью.

— Жди, — говорит старшая и стучится.

Ответа не последовало, но дверь открылась сама. Тяжелая, массивная.

Спальня.

Большая, с высоким потолком. С порога видна кровать широкая, застеленная белоснежным хлопком. Окна затемненные, но через них пробивается свет ночного города.

И…

Север.

Он стоит спиной, у окна, с бокалом вина в руке. Рубашка темная, расстегнутая на несколько пуговиц.

Когда он обернулся, взгляд его скользнул по моему платью, по волосам, собранным в простую прическу, по босым ногам (туфли я все же сняла по дороге).

— Ты не наденешь обувь? — спрашивает он.

Голос — спокойный. Без угрозы.

— Зря. Сегодня она пригодится.

Дымка от вина в бокале Севера рассеялась, и он медленно опустил хрустальный сосуд на черную мраморную столешницу. Его пальцы скользнули по краю бокала, оставляя едва заметный след на отполированной поверхности.

И тогда я поняла, что это не только платье, белье, ванная…

Все это подготовлено заранее.

Для него.

И теперь ему осталось только одно — решить, что со мной делать.

— Оказывается, твой братишка не такой уж идиот, — он медленно проходится по меня, как хищник. — Его правда подставили.

Мое сердце бешено заколотилось.

— Я же говорила!

Север хватает со стола планшет, показывает мне экран. Там фотография Сани Косого, разговаривающего с таможенником.

Тот самый Саня, который столько лет дружит с Антоном. Это он привел брата к Северу. Саня, который сидел у нас на кухне и пил чай вот так бессовестно подставил моего брата…

— Твой брат был просто пешкой. Косой работал на конкурентов.

Я не двигаюсь с места. Стою я вся напряженная, в ожидании подвоха.

— Но он — дурак.

Север смотрит на меня. Его глаза скользнули по моей фигуре, задержавшись на тонкой линии ключиц, обнаженных из-за выреза платья.

— Косой, его друг, уже давно продался конкурентам.

Он делает шаг ближе.

— Я мог бы просто пристрелить Антона.

Еще шаг.

— Но не сделал этого. Потому что…

Его дыхание касается моей кожи.

— Я думал о тебе.

Мои кулаки непроизвольно сжимаются от злости. Сомневаюсь, что он сохранил жизнь брату из доброты душевной. Значит, за этим что-то скроется. И вообще не факт, что он меня сейчас не обманывает.

— Чего ты хочешь? — шепчу сквозь стиснутые зубы.

Север смеется. Глухо, беззвучно, лишь уголки его губ дрогнули.

— Ты сбежала от меня.

Он протягивает руку, касается моих волос, как будто не нарочно, заправляет прядь за ухо.

— Но разве ты не чувствуешь?

Пальцы скользнули по моей щеке.

— Ты моя. Влада. Ты родилась будто для меня.

Я резко отшатываюсь.

— Я не твоя.

В его глазах что-то вспыхивает в ответ.

— Тогда выбор прост.

Север отходит к столику с вином, наливает еще один бокал, протягивает мне.

— Либо ты остаешься здесь. Добровольно. Пока не отпущу.

Он делает глоток, его глаза не отрываются от меня.

— Либо я отправляю тебя обратно.

На секунду во мне загорается надежда.

— К тем двоим.

А потом перехватывает дыхание.

— Ты не сделаешь этого…

Север улыбается. Но это больше напоминает звериный оскал.

— Почему же, Влада? Я намного хуже, чем ты думаешь. Но те двое наиграются и пустят по кругу. Возможно, так и останешься общей подстилкой, пока не заменят на другую.

Чувствую, как начинает кружиться голова. Хватаюсь за спинку кресла.

— Пожалуйста… — мой голос предательски срывается, когда я отступаю к стене, чувствуя, как холодный камень впивается в спину через ткань платья.

Ладони становятся влажными, когда я прижимаю их к груди, будто хочу защитить то, что осталось от моего достоинства.

— Я… не хочу этого. Я еще девственница.

Горький привкус стыда наполняет рот, когда в памяти всплывают неловкие попытки отдать эту невинность любимому человеку. Жаркие поцелуи в подъезде, дрожащие руки под свитером, его нерешительность… Как же я тогда злилась на свою неопытность!

Север замирает, словно дикий зверь, учуявший неожиданный запах. Его широкие плечи напрягаются под черной рубашкой, а брови медленно ползут вверх, выражая… удивление?

— У меня есть парень. Я люблю его. Прошу вас… Я не хочу терять невинность с…

Цепляюсь за последние аргументы, надеясь на чудо. Воздух вырывается из легких резким, обрывистым звуком, будто я уже готовлюсь к удару.

Север делает медленный, хищный шаг вперед. Его тяжелые шаги гулко стучат по паркетному полу.

— С кем, Влада? — мужской голос теперь напоминает скрежет стали по камню. Низкий, опасный, обещающий боль.

— С… с бандитом, — вырывается у меня, и я тут же чувствую, как по спине пробегают мурашки.

Тишина повисает между нами, густая и плотная, будто наполненная электричеством. Затем Север внезапно разражается смехом. Звонким, искренним, но от этого не менее страшным.

— Ты думаешь, твой мальчик чище?

Он делает еще шаг, и теперь я чувствую тепло его тела, запах дорогого парфюма с горьковатыми нотами табака. Его горячее дыхание обжигает кожу, когда он наклоняется, и его губы почти касаются моего уха.

— Просто одни носят костюмы. Другие — нет.

Я сжимаю веки так сильно, что перед глазами появляются разноцветные пятна.

— Я не могу. Это будет предательство. Измена!

— Мы просто потрахаемся, Влада, не мороси, — его рука внезапно впивается мне в бедро, пальцы сжимают плоть так сильно, что я едва сдерживаю вскрик. — Я не прошу клясться мне в любви, — цедит он сквозь стиснутые зубы.