Чтение онлайн

Всего лишь вид девушки и уже теряю хватку.

Я резко выдыхаю дым, заставляя себя двигаться. Шаги даются тяжело, будто иду по колено в ледяной воде. Каждый нерв в теле кричит, что надо развернуться и уйти. Но я продолжаю — слабость не позволил себе даже в мыслях.

— Вам чек?

Ее голос ударил, как электрический разряд. Тот самый. Немного хрипловатый от недосыпа, но чистый, как лезвие.

Она оборачивается. И застывает.

Глаза. Эти проклятые голубые глаза расширились, зрачки мгновенно сузились от шока. Я вижу, как по ее шее пробежала волна мурашек, как сжались тонкие пальцы вокруг блокнота.

Страх? Да. Но не только.

Ненависть тоже.

И еще…

Я не успел дочитать — она резко взяла себя в руки.

— Вы что-то заказываете?

Голос ровный, но в нем звучит сталь.

Фраза вылетела сквозь стиснутые зубы. Ах, вот ты какая теперь. Она научилась держать удар — это я мог оценить. Голос почти не дрожит. Почти.

— Столик на одного.

Мой же собственный звучит чужим, глухим, пересохшим. Я соглашаюсь на место у окна, откуда могу видеть весь зал.

Видеть ее.

Каждое движение.

Каждый вздох.

Она повела меня, сохраняя в метр дистанцию. Запах цветов ударил в нос, как тогда в машине. Как на моей коже после.

Сажусь. Меню в ее руках. Я намеренно касаюсь пальцев, принимая карту. Она дергается, будто от удара током.

— Как мать?

Хриплый вопрос срывается сам. Влада замерла, губы сложились в тонкую линию.

— Жива.

Сухо. Без подробностей. Без эмоций.

Потом неожиданно: «Вы оплатили лечение мамы. Я… благодарна.»

«Вы».

Усмехаюсь невесело, без радости. Мы снова перешли на «вы»?

Молчит. Она нарочито избегает моего взгляда, но я вижу — щеки порозовели, дыхание участилось.

Сердишься? Стыдишься? Или просто боишься?

Я не успел доиграть эту партию, дверь ресторана распахнулась с грохотом.

— Ну, наконец-то!

Катя. В мехах, на каблуках, с макияжем, словно готовилась не в ресторан, а на подиум.

Черт возьми. Кто ей проболтался? Сука, урою!

— Ты обещал обсудить наше… свидание!

Я едва сдерживаю раздражение. Влада замерла рядом, превратившись в статую. Но не успел я ответить, как Катя набросилась на нее:

— Чего уставилась? Принеси мне воду с лимоном!

Глупая сука.

Я отодвигаю для нее стул. Не сильно, но с достаточным грохотом, чтобы бокалы задрожали.

— Повежливей.

Катя остолбенела.

— Ты что, защищаешь какую-то официантку?

Влада отвечает за меня голосом, от которого по спине пробежал холодок.

— Позовите, как надумаете.

В ее глазах горит не страх, а презрение. Не к Кате — ко мне.

Я вижу это слишком ясно. Для нее я стал таким же, как те, кого она презирала.

Бандитом. Хамом. Скотом, который позволяет женщине унижать другую. Из-за мужика.

Так ты думаешь, да, звёздочка?

Во мне что-то загорелось. Тот самый огонь. Тот самый вызов.

Я велел ей уйти, потому что если бы она осталась еще на минуту…

Я бы сорвался.

Но она ушла.

А я остался с Катиным нытьем, с гневом, который разъедает изнутри, с мыслями, которые сводят с ума.

Почему она здесь?

Почему я не могу забыть?

И главное.

Почему она до сих пор смотрит на меня так, будто я ее предал?

Катя что-то трындит.

Ее губы двигаются, накрашенные в ядовито-алый цвет, пальцы с длинными ногтями стучат по столешнице, будто выбивая морзянку моего терпения.

Я не слышу ни слова.

Мой взгляд прикован к ней.

Влада.

Она двигается между столиками, как тень — легкая, почти бесшумная. Руки ловко расставляют бокалы, поправляют салфетки, собирают пустую посуду. Каждое движение точное, выверенное, без лишней суеты.

Она научилась этому.

Научилась жить без моей тени за плечом.

Ее пальцы скользят по краю подноса — тонкие, без украшений, с едва заметными следами от горячей посуды. Рабочие руки. Не те, что я помнил — дрожащие в моих, цепляющиеся за меня в темноте.

Катя наклоняется вперед, демонстрируя глубокий вырез.

— Ты вообще меня слушаешь?

— Нет.

Она замерла, губы искривились в гримасе.

Но мне все равно. Я ее терплю из-за Старика. Потому что тот не унимался, все просил дать шанс девчонке, но меня эта игра уже выбешивает.

Влада наклоняется к столику у окна, поправляя вазу с цветами. Солнечный свет скользнул по ее шее, обнажая нежную кожу, которой я не успел насытиться.

Моя.

Катя что-то кричит, тряся мою рукав. Я наконец поворачиваюсь к ней, холодно оценивая ее размалеванное лицо.

— Я говорю, завтра у папы день рождения! Ты придешь?

— Нет.

— Как это нет?! Все придут!

Я встаю, громко откинув стул. Влада в этот момент проходит мимо, намеренно не глядя в мою сторону.

— Я передумал отпускать.

— Что? — визжит Катя, схватившись за пьяную голову.

Кажется, я произнес вслух, но плевать. Моя цель все слышала. От того ли ее шаг ускорился, и лицо стало напряженное?

Делаю резкий выпад и хватаю тонкую талию, вжимая в себя.

Хватит бегать, Влада.

Влада

Я заставляю себя забыть об огромном мужчине, сидящем в зале и следящим за мной, как снайпер за своей целью.

Я заметила взгляд той девушки — острый, как лезвие, когда Север резко оборвал её на полуслове. Видела, как его пальцы сжались, когда она язвительно назвала меня «официанткой».

Ну, да, не все в этом мире родились с золотой ложкой во рту. В моем так и подавно никакого золота не было, но я тружусь и не стесняюсь своей работы.

Не смотреть. Не подходить. Не думать.

Я повторяю это про себя как мантру, переставляя бокалы на подносе. Пальцы непослушные, влажные то ли от конденсата, то ли от нервного пота.