Чтение онлайн

мол, заглянула она, все студенты решили: "Ну, вот же

и героиня на курсе теперь у нас есть". Не хватало

нам героини как раз, чтоб играть хоть Островского, скажем.

После любовь у нее закрутилась с Аркашей, но было

в их отношениях что-то надрывное, трещина в чувствах.

Думаю, это случается в парах, где оба партнера

знают о фактах неверности в сексе своей половины.

Или, что чаще бывает у женщин, любимый мужчина

кажется им не таким уж талантливым, умным, как прежде.

С Катей дружил я. Влюблен в нее не был. Хотя вспоминаю

что-то похожее на увлечение было. Но все же

дама другая мне сердце разбила, и мне не до Кати

было в то время. А Катя однажды мне даже призналась,

что влюблена в меня. Это случилось ужасно забавно.

Шли мы однажды с ней вечером после занятий в общагу.

Вспомнили детство. Я стал ей рассказывать как в пятом классе

в пионерлагере летом играли мы после обеда

в спальне, где мальчики были одни, вместо тихого часа,

кто больше пукнет. Такую игру мы придумали сами.

Всех побеждал постоянно один толстый парень. Я очень

злился и жутко завидовал, что не могу даже в тройку

этих... призеров войти. Раз четвертое место я занял,

очень был счастлив и горд. Но однажды вошла в нашу спальню

Алла, вожатая наша, - ей было тогда восемнадцать,

я был влюблен в нее тайно, - и, носик поморщив, сказала:

"Мальчики, что у вас запах такой?.. Вы хоть окна откройте..."

Все рассмеялись, она, не поняв от чего все смеются,

только плечами пожала и окна открыла сама нам.

Я же тогда рассердился и, всех обозвав пердунами,

стал возражать против этой игры, и она постепенно

как-то скатилась на нет. Перестали играть постепенно.

Так красота победила дурные наклонности наши.

Катя смеялась, когда ей рассказывал я этот случай,

после внимательно так на меня посмотрела и тихо

мне заявила: "Я просто влюбилась в тебя после этой

детской истории... Правда... Серьезно... Такой ты забавный..."

Я удивился тогда. До чего же загадочны дамы!

Путь к их сердцам так причудлив. Вы можете быть суперменом,

быть соблазнителем как Казанова, но это не значит,

что завладеете сердцем вы женщины; телом, быть может,

да, но душою гораздо сложнее, поверьте. Душою

тот завладеет, кто сам простодушье проявит вначале.

Или Бог весть что... Не знаю... Загадочны женщины, право...

Вышли с Аркашей на улицу мы и направились, после

кратких раздумий, куда нам пойти побродить сейчас, чтобы

ноги размять, на пруды Патриарши, где сев на скамейку,

заговорили о деле. Точнее Аркадий мне начал

планы свои излагать и все то, что хотел от меня он.

Текст написать - это раз, а потом режиссером стать клипа.

Я согласился. Потом мы еще поболтали о разном,

я рассказал ему новости об однокурсниках, после

мы с ним обратно пошли, ибо мне на работу вернуться

нужно еще до пяти. Проходя через рельсы трамвая

возле прудов Патриарших, мы вспомнили о Берлиозе

и, оглядевшись с опаской вокруг, перешли эти рельсы.

Надо заметить, что после прочтения этого места

в книге Булгакова, стал я с особым вниманием рельсы

пересекать, что в Москве попадаются часто, тем паче

жил я на Рижской, где ходят трамваи. Вот сила искусства.

Случай простой оно делает мифом, что всем интересен.

Да и сам случай ведь выдуман, но матерьяльней с годами

он все становится, как бы собой доказав ту идею,

что мысль первична и плотью потом обрастает, и значит

прав и Платон и пророки, и есть у природы Создатель.

ГЛАВКА ДВЕНАДЦАТАЯ

В офис вернувшись, я сел резюме поскорей напечатать,

чтобы отправить сегодня же в банк и, возможно, дождаться

сразу ответа. Тут в офис вошел посетитель, мужчина

под пятьдесят. Он сказал, что звонил, и его пригласили

просто заполнить анкету и если появится место

в банке, ему подходящее, то позвонят ему. Юля

сразу анкету дала и потом принялась с ним общаться.

Он был совсем не похож на сотрудника банка, поскольку

грязно и бедно одет, с бородой и лицом недовольным.

Видно, что был удручен положеньем своим и сердился

то ль на себя, то ль на нас. Краем уха я слушал беседу

Юли с ним и встрепенулся, когда он сказал, что писатель,

в Литинституте учился, работал в различных журналах,

связи с печатными СМИ он имеет и вот предлагает

опыт свой банкам, желая работать в рекламном отделе.

Я удержаться не смог от общения с ним и поведал,

что сам учился два года лишь в Литинституте и бросил,

смысла не видя в учебе отчасти, отчасти от лени

и недостатка свободного времени, но мне приятно

встретить писателя. Он оживился, спросил, у кого я

в Литинституте учился, в каких это было годах, и,

выслушав те же вопросы уже от меня, отвечать стал.

Он называл мне фамилии тех, у кого он учился,