Чтение онлайн

как "Соблюдай чистоту". Оказалось, что это реклама

радиостанции. Я же не сразу о том догадался

( урны такие стоят вдоль Тверской всей уж около года)

и "Соблюдай частоту" понимал как игривую шутку

на сексуальную тему. Поэтому, глядя на надпись,

лишь улыбался и думал о радостях жизни с любимой.

Ира бы точно заметила, что я на жизнь смотрю только

через одно и мозги примитивны мои, к сожаленью.

Ряд дорогих магазинов с красивой и модной одеждой,

обувью также шикарной прошел я, окинув все взглядом,

думая, что хорошо бы на лето купить себе туфли

легкие и дорогие, поскольку в мужчине важнее

обувь, чем, скажем, пиджак, потому-то об обуви прежде

нужно подумать на лето, а после, коль денежки будут,

что-то еще прикупить, но сначала купить себе туфли.

За остекленными окнами, что для прохожих витриной

также служили, сидели в кафе "У Филиппова" люди

и ели яства, что прежде они заказали. Кафешка

эта открылась недавно и люди со средним достатком

там тусовались, как правило. Женщина у перехода

среднего возраста с рук торговала "Еврейской газетой".

Часто она здесь стоит, я уже ее внешность запомнил.

Встретились мы с ней глазами, мне вспомнилась строчка из зрелой

Анны Ахматовой: "встретил Иаков Рахиль на дороге..."

В книжный зайти что ль?.. Да ладно... Недавно там был и новинок

вряд ли прибавилось. Помню, хотел там купить Гумилева,

но как увидел, что он в одной серии с Е. Евтушенко,

тут же раздумал, - вино мы с водою мешать не привыкли.

Парень и девушка шли мне навстречу, обнявши друг друга, -

парень ей руку на шею закинул, она своей ручкой

талию друга обвила. О чем-то они ворковали.

Как все похожи влюбленные!.. Голубь спикировал. Значит,

памятник где-то поблизости. Любят они их обгадить.

Вот вам метафора: голубь как символ Сошедшего Духа,

памятник - символ людского тщеславья, тщеты, заблужденья.

Голубь обгадивший памятник... Собственно, все уж понятно.

Впрочем, шучу я. Чеченца два с гордо поднятым забралом

мимо прошли. Дети гор еще плохо въезжают, что можно

им боевой свой задор уж сменить на цивильную мягкость.

Вряд ли сейчас на Тверской кто-то целится в них из обреза.

Солнце ушло за дома, тень накинула полог на город.

Окна высотных домов лишь блестели вверху, отражая

солнечный свет. Долгорукий все также показывал место,

где заложён будет город, все также уверенно сидя

с гордой осанкой и выкинув руку вперед, растопырив

всю пятерню, на коне, бьющим землю копытом, как будто

тоже давал конь понять, что лишь здесь Третий Рим мы построим.

Памятник пафосный, но композиция в нем гармонична.

Под пьедесталом ребенок как будто на ватных ножонках,

лет четырех, семенил то туда то сюда, заливаяся смехом, -

мама пыталась поймать его и не могла, - поддавалась

мальчику, с ним так играя. Над ухом, едва не коснувшись,

голубь спикировал вниз. Ну, совсем ничего не боятся!

Наглость какая... Так скоро, как в фильме Хичкока, угроза

будет от птиц. Чуть без глаза меня не оставил, зараза.

Спуск по Тверской становился заметно и резко покатым,

так что, шагая, пружинить уже начинают коленки.

Вид открывается аж до Кремля: красота, да и только.

Нравится мне это место в Москве. Да и многим, наверно.

Клумбы с зеленой рассадой: кустами, деревьями ростом

с метр-полтора, может, больше, стояли на всем протяженье

улицы возле бордюра. Я силился вспомнить названье

неких деревьев, что мне вдруг напомнили детство, поскольку,

помню, такие ж росли в палисаднике дядьки Ивана.

Помню я даже их запах и вкус, потому что ведь в детстве

в рот все суешь, и запомнился горький и чуточку терпкий

вкус мелких листьев, похожих скорей на иголки, какие

можно на ели увидеть, но только значительно мягче.

Нет, уж не вспомню названье... А жаль... Как обидно, однако,

что кругозор так мой узок. Была бы хотя бы возможность

в энциклопедию, скажем, домой возвратясь, заглянуть, но

энциклопедии нет, как и многих вещей, о которых

только мечтаю порой, потому, как и дома-то нету

у никому неизвестного автора. Впрочем, Иисусу

негде главу преклонить было просто, чего же нам, грешным,

требовать большего, чем наш Спаситель себе мог позволить.

ГЛАВКА ПЯТНАДЦАТАЯ

У ресторана, названье которого вспомнить не в силах,

пара швейцаров стояла с холеными лицами, в скуке

чуть туповато вокруг озираясь. Я не был ни разу

в сем ресторане, поскольку он слишком помпезный и нет в нем

некой изюминки. Видимо, этим хозяева тоже

были его озабочены и постоянно меняли

облик наружный его и искали какую-то фишку,

чтобы завлечь посетителей. Нынче японскую кухню

всем предлагали отведать и, в частности, суши, конечно.

Суши, саке, что к столу подается горячим, морские

травы и прочие вкусности моря, приправы для риса -

все это очень люблю я, но нужно найти ресторанчик,

где это вкусно готовят. Мы с Ирой один такой знаем.