Чтение онлайн

– Привидения? А ты кто? Колдун?

– А что - похож?
– в тон ему спросил Миша.

– Ерунду вы оба говорите!
– по-женски замахал на них лапками Ромуальд Иванович.
– Юрон, ты не подкалывай человека, а послушай, здесь все гораздо серьезней, и безо всяких шарлатанов! Господин Шестаков, вы сейчас к себе, на "Политех"?

– Скорей всего, да.
– Мише тут же пришла в голову очень славная идея: отметить удачный день небольшим фуршетом с Мухиным. Или с Петуховой.

– Вот и отлично! Юра как раз едет в ту же сторону! Он вас подвезет. А по дороге можете его постращать, как меня тогда. Ты как, Юрон, не против?

Шестаков с Юрием посмотрели друг на друга с большим сомнением.

В другое время Миша не сел бы с Юрием не то что в одну машину, а даже, выражаясь народным языком, на одном поле естественную нужду справить. Но какое-то непонятное, зудящее любопытство удерживало его радом с бывшим врагом. Во-первых, живой и невредимый Юрон вызывал у Шестакова вполне реальное ощущение некоей "недобитости". А во-вторых, где-то в глубине сознания ерзала шальная мысль: а вдруг узнает?

Но, судя по всему, Мишине лицо не вызывало у Юрия ни малейших ассоциаций. И вообще, с ассоциациями у бывшего коммерческого, а ныне - Генерального директора "ПетерЭкстры" было туговато. Та, космическая, жизнь начисто стерлась из его памяти. А в этой, реальной, каким-то седьмым или двадцатым, звериным чутьем Юра понимал, что Шестаков ему больше чем просто чужой. Но и с этой стороны взыграло любопытство. Страсть как любил Юра всякие истории "с чертовщинкой". На журнальном столике в его офисе джентльменский набор составляли глянцевые номера "Penthouse" и "Playboy" (русские издания) вперемешку с "Очень страшной газетой", "НЛО" и прочей мистической ерундой. Прав был бывший шеф Юрия, покойный Виталий Николаевич Антонов, говоря: "Юра у нас человек многогранный. У него на пузе - крест за шесть миллионов, а в голове - летающие тарелки".

Короче, так Шестаков и оказался в сверкающем Юрином "опеле". Наворочено там было! Кнопки, ручки, мигалки, пищалки и свистелки, четыре колонки по всем углам, а главное - пришлепка-дезодорант очень неприличного вида, пахнувшая то ли земляничным мылом, то ли губной помадой. При этом мрачный громила-охранник вызывал смутные ассоциации с "Убийством на улице Морг".

Разговор не клеился. Да и куда ж ему клеиться, если Юра, усевшись на переднее сиденье, изредка поворачивал голову, не более чем на семь градусов влево, и заинтересованно гудел:

– Ну-ну, что там у вас?

У Шестакова дико чесались руки - вмазать хорошенько по этому маячившему перед ним жирному красному уху, но он лишь цедил сквозь зубы:

– Да вот, крыс ловим.

– Шалят?
– понимающе реагировал Юра.

– Безобразничают.

– Неужели и на людей нападают?

– Постоянно.

– Ну и как?

– Что - как?

– Кусают?

– Со страшной силой.
– Миша плотоядно посмотрел на Юрин затылок. Нападают сзади, прыгают на шею и прокусывают сонную артерию.

– И часто у вас такое?
– Юра от любопытства даже увеличил угол поворота головы до тридцати двух градусов.

– Пять - семь трупов ежедневно.

Тут только Юра сообразил, что над ним издеваются, и замолчал.

Попрощались на "Политехнической" довольно прохладно. "По замашкам - бывший мент", - подумал Юрий, провожая Шестакова взглядом. "Фраер деревянный, - решил Миша.
– Тебе лишь бы нервишки пощекотать, а то, что народ в метро заходить боится, - по фигу".

Увы. Шестаков даже не подозревал, как жестоко ошибается.

"Сейчас куплю пивка, рыбки - и в "дыру". Мухин наверняка еще там".

Миша шел вдоль ларьков, приглядывая рыбу посимпатичней. Надо заметить, популярность Шестакова росла не по дням, а по часам. Буквально из каждого ларька зазывно махали руками: угостимся "на халяву"? Ну еще бы! Знаменитый Рэмбо! Фаворит ее величества Носатой! Спешим засвидетельствовать и прочее...

Какой-то вертлявый рыжий парень обогнал Мишу, остро глянул в глаза, отвернулся, ускорил шаг. Буквально через десять метров Шестаков наткнулся на знакомого продавца Борьку. Тот, пыхтя, выволакивал из "Жигулей" коробку с водкой.

– Здорово, Рэмбо! Слышь, старичок, пособи чуток. Напарник заболел, вторые сутки здесь надрываюсь.

Спешить Мише было некуда, поэтому он с готовностью подхватил вторую коробку и пошел за Борькой. Видно, тот и правда сильно намаялся за два дня, потому как шел неуверенно и, завернув за ларек, споткнулся и чуть не упал. Несколько бутылок вывалились из коробки и мягко упали па траву. Борька охнул и облегченно выругался.

– Растяпа, - добродушно заметил Миша. И, чисто автоматически, наклонился за водкой.

В первое мгновение ему - показалось, что бутылка взорвалась у него в руках, брызнув осколками в лицо. Еще через секунду Шестаков понял, что попался на детский дешевый трюк и ему просто-напросто въехали ногой в переносицу.

Били умело и очень зло. Второй сильнейший удар пришелся по спине и тут же - третий - по ногам. Проклятый голеностоп подвел и здесь. Миша упал на землю, глупейшим образом спросив:

– Вы что, мужики, охренели?

Ответа, естественно, не было. Оставалось только кое-как уворачиваться, прикрывая голову руками. А еще лучше - попробовать встать и если не ответить, то хотя бы спросить: "За что?" Нападавших было трое, и Миша понял, что с таким раскладом через пять минут встать уже не удастся. Он перекатился через спину и резко дернул за ближайшую джинсовую ногу. Надо сказать, вполне успешно. Мужик шмякнулся навзничь, а Шестакову этой крохотной заминки хватило, чтобы встать на ноги. Он был совершенно уверен, что произошла какая-то идиотская ошибка, и вот сейчас, увидев его лицо, эти трое остановятся. Ну?

И ни фига подобного.

Они, кажется, еще больше озверели. Положительным моментом можно считать то, что теперь Шестаков стоял и к тому же, как он успел заметить, оружия у нападавших не было. Чувствуя, что начинает заводиться, Миша на всякий случай еще раз уточнил:

– Ничего не перепутали, кореша?

– Щас тебе будут "кореша", гнида ментовская, - прошипел один из них.

Так. Соображаем быстро. Ребята, судя по всему, адресом не ошиблись и "мочат" именно того, кого надо. Оружия нет. Значит, убивать не собираются. Значит, "учат". Повторяем навязший в зубах вопрос: за что? Безусловно адресуя его не этим обаятельным ребятам, с ними говорить уже не о чем. Постараемся понять друг друга без слов. Ну что ж, мужики, Рэмбо, может быть, и не Рэмбо, но что-нибудь из этой оперы и мы умеем. И в этом тут же пришлось убедиться бритому верзиле, попытавшемуся обойти Шестакова справа. Вот так. Полежи, друг, отдохни.

Хорошо поставленный "футбольный" удар в коленную чашечку никогда никого не оставляет равнодушным. Вам в поддых? Получите. Из разбитого носа у Миши текло, как из водосточной трубы. Он утерся рукавом, успел еще пожалеть об испорченной куртке и тут же пропустил удар по правому уху. "Левша?" - удивился Шестаков и тут же получил добавочный - в челюсть.

– А ну - стоять!
– загремел вдруг до боли знакомый голос, но в башке так звенело, что и не поймешь - чей.

Бить немедленно перестали. Шестаков поднял голову и увидел стоящую у ларька бледную от бешенства Петухову. Багровый шрам у нее на носу был страшен.

– За что его?
– прозвучал наконец наболевший вопрос.

Объясняться вызвался тот самый верзила с ровной ногой (в том смысле, что с коленкой у него теперь будут проблемы). Из нормативной лексики в своей речи он использовал только предлоги и местоимения. Но Шестаков у нас тоже, слава Богу, - не выпускница Бестужевских курсов. Он слушал обиженного верзилу, смотрел на Татьяну и понимал, что влип, как дурак в повидло. Еще лучше он понимал, что в такой ситуации нельзя суетиться. Чем глупее недоразумение, тем тяжелее из него выкручиваться. К тому же - оправдывается виноватый. Азбучная истина.