Чтение онлайн

Шестаков так же медленно сел. Тысячи самых злых и обидных слов еще вертелись у него на языке. Но теперь все они предназначались ему самому. Страшным усилием Миша проглотил свое самолюбие и глухо сказал:

– Савелий Сергеевич, я - болван.

И снова, как две недели назад, СССР сидел за столом и перебирал бумаги в черной папке. Теперь он это делал уже по-хозяйски, кратко комментируя полученные сведения. Он оценил мужественное признание Миши, поэтому старался говорить по возможности мягко и деликатно:

– Я начал догадываться об этом уже после третьего визита... Смотрите. Все галлюцинации имели, так сказать, бытовую окраску... Жуткие, нелепые видения, но совершенно жизненные: утопленники, радиация, серьезная травма. Я не нашел ни одного человека, который бы видел нечто сверхъестественное.

– М-м-м...
– Толик хотел было что-то сказать, но лишь вопросительно глянул на Шестакова.

– Простите?
– После своего недавнего бурного монолога СССР вернулся в привычный образ интеллигентного человека.
– Вы что-то хотели сказать?

– Да...
– Мухин помялся.
– Вот вы говорите: ничего сверхъестественного. А я помню, что одна женщина... Давно еще... Помнишь, Мишка?

– Калашникова Антонина Васильевна, - по памяти процитировал Шестаков, дежурная по станции "Площадь Мужества". Остановила эскалаторы. Жертв нет. Только народу много попадало.

– Вот-вот!
– Толик смущенно глянул на Профессора.
– Мне кажется, она-то как раз полную чертовщину видела... СССР кивнул.

– Да, да, я понимаю, о чем вы говорите. Яркое, с многочисленными красочными подробностями видение. Врата ада. Я ездил к Антонине Васильевне. Она живет за городом у матери. Сейчас отвечу. Поймите, когда я говорю о сверхъестественном, я имею в виду образ или ситуацию, которым неоткуда взяться в нашей реальной жизни. То есть вы можете прочитать на ночь бредовую статейку в газете, затем лечь спать и во сне увидеть зеленого инопланетянина с тремя глазами. Но все это - плоды чьей-то глупой фантазии. Здесь же мы имеем дело с одной из самых устойчивых и тщательно - веками!
– разрабатываемых идей.

– Какой?
– не понял Миша.

– Религией. Мне удалось поговорить не только с Антониной Васильевной, но и с ее матерью. Это очень пожилая и строгая женщина. Самое главное, что они староверы. Настоящие, ортодоксальные, для которых загробная жизнь - такая же реальность, как для вас, Михаил, простите, Уголовный кодекс.

– Почему "простите"?

– Я побоялся, что вас может обидеть такое сравнение... Шестаков только махнул рукой.

– Ничего. Я, кажется, понял, к чему вы клоните. Все эти, м-м-м, черт, потерпевшие... короче, каждый увидел то, чего больше всего боялся?

– Именно! Вот это-то и странно. Я проглядел литературу, правда, очень наспех, но не нашел описания галлюциногена с подобным действием. То есть когда или из подсознания, или из глубин памяти вытаскивается самый большой страх. Далее... Я много думал.
– СССР покопался в папке, достал из нее листок и положил сверху.
– Чтобы не утруждать вас длинными рассуждениями, я просто сообщу свои выводы. Удивительные, надо заметить, выводы.
– Тут он снова перебил сам себя, и Миша подумал, что Профессор хоть и пообещал не утруждать, но говорит на самом деле ужасно длинно, если не сказать - занудно.
– Это даже не назвать выводами. Это, скорей, констатация странностей. Итак. Во-первых. Неожиданность появления феномена.

– Ох, Савелий Сергеевич, мы же не научную статью обсуждаем!
– взмолился Толик.
– Давайте на русский разговорный перейдем.

– Хорошо... Сейчас... сейчас...
– СССР прокашлялся и начал довольно бойко: - Ни с того ни с сего люди в метро начинают видеть кошмары.
– Для убедительности он даже начал загибать пальцы.
– Видят они то, чего больше всего боятся. Это необычно, и это во-вторых. И третье. Вам не показалось странным, что пострадавших не так уж много?

– Чего-о?
– Шестаков ожидал от Профессора чего угодно, но только не такого нелепого вопроса.

– Я исхожу из логики. Если этот предполагаемый странный галлюциноген существует, то воздействует он явно через дыхательные пути. Проще говоря, это газ.

– Ну!
– Толик, похоже, ухватил мысль, потому что глаза его загорелись.

– Я специально спрашивал пострадавших: были ли рядом еще люди?

– Конечно, были, метро все-таки...

– Вот и они отвечали так же!
– СССР вскочил.
– Тогда почему с остальными ничего не произошло? У нас всего два случая, где больше одного пострадавшего! Вот... Братья Спицыны... И еще... минутку... Юргачев и Половцев. Все. Если взглянуть в целом, можно утверждать: действию галлюциногена подвергаются не все, а только сильные, цельные, волевые люди.

– Откуда же у них кошмары, если они такие сильные?

Профессор посмотрел на Шестакова, как на ребенка:

– Михаил, уж вы-то должны знать, что смелый человек не тот, кто ничего не боится, а тот, кто умеет превозмогать свой страх. Это азбучная истина.

– Но... тогда получается полная чертовщина!
– не выдержал Мухин. Выходит, эти гады еще выбирают себе жертв?

– Не думаю, что все так сложно. Я бы сказал, что мы просто имеем дело с избирательным действием какого-то вещества.

СССР замолчал, вглядываясь в лица Толика и Миши. Оба сидели задумавшись. По лицу Мухина можно было сказать, что он просто переваривает полученную информацию. Шестаков же мрачнел на глазах.

Профессор решился нарушить молчание:

– Теперь вы понимаете, Михаил, почему я так настойчиво пытался с вами поговорить? Вы ведь, кажется, создаете некую боевую группу? Я бы посоветовал крайне осторожно набирать людей. Пока мы не знаем, как защищаться от этого галлюциногена...

– А если просто - противогазы?
– оживился Толик.

– Шикарная мысль.
– Миша оперся подбородком на руки, поэтому голос его звучал глухо и обреченно.
– Противогазы, приборы ночного видения и винтовки с оптическим прицелом. Уж лучше сразу заказывать скафандры.

– Нет, нет, я имел в виду совсем другой способ...

– Какой?

– Постараться найти людей, не подверженных этому действию.

– Час от часу не легче!
– Шестаков опять начинал злиться.
– Что ж мне, детей в команду набирать? Если все, как вы говорите, волевые и цельные начинают биться в истерике, на хрена мне толпа хлипаков и сопляков?

– Куда ни кинь, всюду клин...
– грустно констатировал Мухин.

– Да нет же!
– СССР замахал руками.
– Все можно сделать проще. Нужно сразу отсеивать кандидатов с затаенными страхами. Не может быть, чтобы каждого смелого человека в детстве напугали лягушкой!

– И как это проверить?

– Ну, уж такие методики нашей медициной давно отработаны! Обыкновенный гипноз! Погружаем человека в транс и спокойно выясняем, чего он боится.

При слове "гипноз" Шестакова аж перекосило. В голову полезли какие-то смутные и неприятные ассоциации с Поплавским...