Чтение онлайн

– В университете я считаюсь одаренным физиком.

– Крохотное бытие Крошки Цахеса не позволит тебе этого сделать. “Чукча – не читатель, чукча – писатель”, – заключил он.

Я неожиданно для себя рассмеялся.

Мы повернули за угол и почти столкнулись с Петраковым и Аркашей, стоящими у дверей красивого старинного здания.

– Вы бы еще к вечеру пришли! – сварливо накинулся на нас Петраков. – А ну, живо на разгрузку!

“Если бы не моя мечта стать когда-нибудь небожителем, – подумал я, – я бы давно уже поставил на место этого зарвавшегося пролетария!”

Таская, на пару с Джи, тяжелые кофры с аппаратурой по узкой винтовой лестнице на третий этаж, я про себя нещадно клял архитектора, который сделал такой нелепый подход к сцене.

– Чем это ты занимаешься в своей голове? – спросил неожиданно Джи. – Из тебя испаряются целые клубы адского дыма.

– Да я матерю негодяя, который заставил нас так унизительно мучиться!

– Будь смиренен, читай благостную молитву, и тогда в конце Пути откроются перед тобой таинственные врата Небесного Олимпа.

– Я не святой, я всего лишь скромный оруженосец Дон – Кихота, – заметил я, но ругаться все же перестал и стал читать, шевеля губами, “Отче наш”.

После расстановки сцены Джи куда-то исчез. Испытывая внезапную панику, я с трудом отыскал его на крыше филармонии. Он наблюдал за одиноким белым голубем.

– Удастся ли тебе, – спросил Джи, – дать ему крошку хлеба, не спугнув его одиночества? Он является воздушным принцем этого пространства.

Я прицелился и швырнул корочку хлеба “принцу крови”; тот слегка встрепенулся и величественно зашагал к внезапному угощению.

– Вот так примерно, – сказал Джи, – произошла и наша встреча. Гуляли по небесам два Архангела, заметили тебя на земле и говорят мне: “Подкорми-ка ты его”. С тех пор я осторожно подбрасываю тебе крупицы знания... А сейчас пойдем в город: то, что тебе удалось накормить голубя, является знаком интересной встречи.

Через двадцать минут мы с Джи поднялись на смотровую площадку высокой башни, с которой был виден весь город. Мы любовались панорамой, когда к нам подошел вьетнамец в костюме цвета хаки и спросил на ломаном русском, как добраться до филармонии. Я показал с башни красную черепицу высокого здания, откуда мы только что пришли, и он мгновенно исчез на ступенях лестницы.

– Это второй знак, – заметил Джи. – Запомни: узкоглазый человек азиатского типа в определенных обстоятельствах становится Големом, то есть посланником силы, указывающим на необычную встречу.

Я обвел взглядом черепичные крыши и высокие трубы домов. Заходящее солнце золотым огнем играло в оконных стеклах и один за другим зажигало флюгера на крышах. Мы были на площадке одни.

Прошло несколько минут. На площадке появилась симпатичная девушка, одетая, однако, несколько необычно: Вязаный свитер, небрежно накинутый прямо на смуглое тело, казался слишком просторным для ее изящной фигуры; рваные джинсы выдавали обольстительную красоту ее коленей. Минуту-другую она полюбовалась городом, а потом несмело обратилась к нам:

– Не могли бы вы одолжить мне рубль до конца инкарнации? У меня уже два дня и крошки не было во рту.

“Вот она, необычная встреча!” – обрадовался я и, как истинный щедрый домохозяин, сказал:

– Я приглашаю вас в нашу гостиницу. Там мы предложим вам наилучшее угощение.

– А можно, я приду с довесочком? – так же робко спросила девушка.

– Конечно, – ответил я, бросив быстрый взгляд на Джи, который одобрительно кивнул.

Мы вместе спустились с башни; на крутой лестнице Джи поддерживал девушку под руку. Внизу ее ожидала большая компания молодых людей, одетых в рваные джинсы и увешанных диковинными амулетами. У многих длинные волосы спускались чуть не до пят.

– Я не предполагал, что довесочек в десять раз превышает вас, – сказал я удивленно.

– Ничего, привыкай, – засмеялась красавица.

И странная компания, распевая битловские песни, двинулась за нами по направлению к гостинице. Это напоминало шествие бродячих артистов по улицам средневекового города; карнавальная атмосфера захватила меня, и я запел вместе с ними о том, что “All you need is love”.

Через двадцать минут голодная компания хипов сидела в номере Джи. В этот момент к нам заглянул скучающий Вольдемар.

– У вас что-то происходит! И какие красавицы в вашем номере! – воскликнул он.

– Входной билет – бутылка водки или приличная закуска, – заявил Шеу.

– Понял, – откланялся Вольдемар, исчезая в дверях, и вскоре номер заполнили музыканты – с коньяком, вином и колбасой.

Я был удивлен тем, что Джи знал всех главных хипов, чьи имена упоминались нашими гостями с большим уважением. Оказалось, что он был участником первого слета хипов Советского Союза, который состоялся не так давно на Балтийском море.

– Хипы со всего Союза стекались в Прибалтику; они ехали даже из Тюмени, Хабаровска, Владивостока; добирались автостопом, ехали “зайцами” на поездах и на электричках. Милиция их вылавливала на подступах и пачками сажала в кутузку, но основная масса прорвалась на слет, – говорил Джи. – Мой тогдашний спутник Костюня в период слета крестил в море около сотни молодых хипов.

Я разговорился с обольстительной девушкой, которую мы встретили на смотровой площадке; узнал, что она из Риги, что ее зовут Инга и что больше всего в жизни она ценит свободу. Я сказал, что и мне дороже всего свобода, но, кажется, мы имели в виду не одно и то же. В это время парень по имени Алис оживленно рассказывал музыкантам о своих психоделических опытах, после которых он стал проникать в иные миры:

– Ночью зажги свечу и смотри в зеркало. Ты войдешь в него и окажешься в мире Зазеркалья, где можно жить и странствовать так же, как здесь...

– Это готовый кандидат на Корабль, – «прошептал я на ухо Джи. – Здесь таких много!

Джи нехотя оторвался от беседы с бритоголовой девушкой в длинном свитере и произнес:

– Это особая порода людей, которая на сленге Корабля Аргонавтов называется “зайцы”. “Заяц”, по природе своей, – косой, пушистый и безобидно ест морковку. Вот и хипы такие – странные, тонкие, чувствительные к эфирным веяниям. Наша задача – в каждом городе создавать оазисы, где такие вот “зайцы” могли бы общаться, помогать друг другу выживать и потихоньку приобщаться к импульсу внутреннего развития. Но они не тянут на членов команды, которые должны брать на себя ответственность.

– Инга говорит, что больше всего в жизни ценит свободу, – прошептал я. – Вот бы взять ее с собой в путешествие!

– Опять с довесочком?

– Я, кажется, не на шутку влюбился, – признался я.

– Но она к тебе равнодушна.

Мне вдруг захотелось уйти из социума, жить в “системе”, говорить на сленге, радоваться корке хлеба, странствовать и никогда не расставаться с хиповой Ингой. Желание попасть на небеса показалось смешным и надуманным. Я встал и вышел на улицу, чтобы окончательно не погибнуть под волшебными чарами.