Чтение онлайн

– Идея театра – таинственная вещь, – произнес Джи.

Елена кивнула.

– Когда вы играете какую-то роль, обязательно наблюдайте, какие центры в вас при этом работают, – продолжал Джи.

– Театр – это современный способ “self-remembering”. Разыгрывать театр в жизни – единственный способ контролировать свое отождествление с эмоциями.

Жизнь и так является театром, но только бессознательным, глупым и бескрылым. А в жизни надо играть тонко и инспиративно, и только тогда вы достигнете успеха и вспомните себя. Как только наша сущность отключилась от высоковольтной линии под названием “театр” – мы тут же забыли себя, отождествились с телом.

– Вы так прекрасно говорите, – улыбнулась Елена. – Вы мне напоминаете доброго волшебника.

– А вот Петрович – знаток гадания по ладони, – и Джи указал в мою сторону. – Если хотите знать будущее, можете обратиться к нему.

– Мы все хотим! – хором ответили Елены.

Я дико покраснел, ибо впервые слышал, что я – знаток гадания по ладони. Я отозвал Джи к окну и негодующе произнес:

– Джи, я не умею гадать! Я не делал этого никогда! И сейчас не хочу!

– Если хочешь учиться на юнгу, – невозмутимо ответил Джи, – то придется сыграть роль профессионального гадальщика. Жизнь есть театр. Если будешь правильно играть, тебя посетит вдохновение и ты войдешь в контакт с интуицией.

– Мне легче перетаскать вагон ящиков, – вздохнул я.

Преодолевая немыслимое смущение, я взял руку третьей Елены и стал делать вид, что внимательно рассматриваю ее мягкую ладонь. Линии были тонкие, глубоко и четко очерченные; выпуклости ладони были тоже ясно видны и излучали силу.

Я вдруг почувствовал, что ее ладонь раскрывается, и перед моим мысленным взором прошла вереница образов: ее родители, друзья, печальная первая любовь, мимолетные романы; ее одинокая размеренная жизнь, люди, с которыми она работает в театре, немолодой поклонник, который ходит с букетами на все ее спектакли. Она не говорит ему “нет”, но и не говорит “да”, потому что чрезвычайно дорожит независимостью, словно ждет более интересного шанса в жизни. Я стал описывать картины, которые увидел.

Елена слушала меня сначала недоверчиво, потом с возрастающим интересом, и я понял, что мой рассказ производит на нее шокирующее впечатление.

– Спасибо, – смущенно улыбнувшись, произнесла она, и я поцеловал ей руку.

– Ты заслужил двойную порцию коньяку! – восторженно произнес Жорж и протянул мне полстакана вдохновляющего напитка. – Прекрасная Елена, я приглашаю вас на танго!

– Лучше пригласите одну из моих подруг. Я выбираю другого партнера, – ответила она и, подойдя к Джи, пригласила его.

Сначала я с завистью наблюдал, как она с очаровательной улыбкой склонилась головкой к его плечу, а он уверенно поддерживал ее за талию. Но атмосфера была такой эфирной и легкой, что я вдруг ощутил, что перенесся в “серебряный век” и сижу не в уныло обставленном номере гостиницы, а в петербургском салоне, наблюдая полет танцующих пар. Легкость и романтизм, излучаемые Джи, преобразили гостиничный номер в карнавальное пространство королевства Брамбиллы, и я мысленно поблагодарил его за это волшебство.

На следующее утро я никак не мог отделаться от тяжелых мыслей, неизвестно откуда навалившихся на меня. От вчерашнего полета души не осталось и следа. Джи сидел у стола и что-то писал в записной книжке.

– Наверное, мне придется сегодня уехать в Кишинев, – с сожалением произнес я. – Я прогулял больше трех недель занятий в университете, а родители вообще не знают, куда я исчез, – чувствую, там поднялась буря.

Джи внимательно взглянул на меня и сказал:

– Когда человек плывет на Корабле Аргонавтов, силы хаоса насылают на него различные наваждения. Ему кажется, что срочно надо возвращаться в родное гнездо, что его ждут и не могут обойтись. Или, что ему грозит большая опасность, если он останется еще хоть на один день. Но в реальности ничего этого нет. Важно не поддаваться этой волне, и она рассеется. В этой поездке с тобой произошли важные алхимические изменения. Если ты уедешь, не пройдя московских ситуаций, то жизнь в Кишиневе быстро съест ростки новых качеств. Москва действует как алхимический закрепитель и фиксирует в твоем астральном теле все изменения.

– Я так смущен вашими словами, что не знаю, что мне делать.

– Ты можешь уехать, но тогда это будет абортированная ситуация и, вместо алхимического младенца, в душе останется нежизнеспособный выкидыш.

– Тогда я остаюсь, – радостно заявил я, и стопудовая тяжесть свалилась с плеч.

Наши гастроли по Прибалтике подходили к концу. После нескольких концертов в городке Резекне мы должны были вернуться в Москву.

Вместе с Петраковым и Аркадием я привычно расставлял аппаратуру на маленькой сцене местной филармонии. Джи подождал, пока я закончу, и весело произнес:

– Дорогой Петруччо, приглашаю тебя обследовать здание. Заодно посмотрю, чему ты бытийно научился, как ты сможешь войти в контакт с местной флорой и фауной – с рабочими сцены, вахтерами и администраторами, а также с уборщицей, – сумеешь ли ты заручиться их поддержкой.

– Это выше моих сил, – устало заявил я, – при чем тут уборщицы?

– Ты, братец, постоянно забываешь о том, что обучаешься на юнгу Корабля Аргонавтов.

На мое счастье, филармония оказалась пустой.

– Ну что ж, – заявил он, – тогда пойдем в город.

Я шел рядом с ним молча, – все еще думая о том, что ждет меня в Кишиневе – ведь рано или поздно туда придется возвращаться. Мы проходили мимо книжного магазина, и вдруг Джи сказал:

– Надо купить путеводитель.

Он зашел в магазин, а я остался ждать на улице. Вскоре он вернулся и протянул мне маленькую детскую книжку за пять копеек. Книжка называлась “Под грибом”. На обложке были изображены три белых гриба, а под ними – маленькая девочка. Я повертел книжку в руках, ничего не понимая. Джи забавно улыбнулся и загадочно произнес:

– Эта книжка указывает нам дорогу.

Я рассмеялся очевидной нелепости этого заявления.

Мы зашли на рынок. Джи купил красной рыбы, а я – пучок петрушки.

– У тебя странный вкус, – заметил он.

– У меня мало денег, – сконфузился я.

– Это жалость к себе.

Я молча брел за ним, любуясь сказочной красотой голубоватых улиц. Внезапно мы оказались в пустынном дворе, посреди которого возвышался белый полуразрушенный храм.

– Если обойти вокруг него с молитвой, – произнес Джи, – то с твоей души снимется уныние и тяжесть.