Чтение онлайн

Пока Фрирен исследовала следы магического саботажа, а Ферн и Штарк разворачивали бурдюки, чтобы пополнить запас воды из их скудных резервов, Камешек вдруг зарычал. Низко, предупреждающе, уставившись в расщелину между скал.

Сайтама повернулся туда же, даже не взглянув на пса.

— Вылезайте, — сказал он ровным голосом, лишенным обычной рассеянности. — Надоело шляться по пятам.

Из тени выползли не люди. Существа, похожие на помесь гигантского скорпиона и каменного голема. Их панцири сливались с цветом скал, а жала, длинные и острые, как иглы, мерцали лиловым отливом. Их было трое. Глаза — холодные, многоугольные точки — были устремлены на группу. Они не шипели, не щелкали клешнями. Просто двигались вперед с жуткой, неживой целеустремленностью.

— Песчаные Роевники! — крикнула Ферн, вскидывая посох. — Берегитесь жала! Яд парализует!

— К твари! — Штарк выхватил меч, став между чудовищами и Ферн. — Фрирен!

Фрирен уже произносила заклинание, ее руки рисовали в воздухе руны защиты. Но твари были быстры. Одна метнулась к Штарку, вторая — к Ферн, третья — прямо на Фрирен, игнорируя начинающий светиться магический круг.

Меч Штарка со звоном ударил по панцирю, отбросив первую тварь, но не пробив его. Ферн выбросила щит из сгущенного воздуха, отталкивая вторую. Третья уже была в прыжке на Фрирен, жало занесено для удара.

Щелчок. Тихий, почти невнятный.

Сайтама не бросился. Он просто оказался между Фрирен и чудовищем. Его рука мелькнула. Не удар, не блок. Быстрый, точный щипок двумя пальцами у самого основания жала, там, где хитин был тоньше.

Раздался сухой хруст. Жало, размером с короткий кинжал, просто… отломилось. Тварь замерла в воздухе, ее движение прервано, многоугольные глаза словно расширились от непонимания. Она рухнула на камни, конвульсивно дергая клешнями.

Сайтама отшвырнул отломанное жало в сторону, как мусор.

— Надоели, — пробормотал он. Его взгляд скользнул к другим двум тварям, которые, почуяв неладное, замерли, оценивая ситуацию.

Этого мгновения хватило. Штарк, используя замешательство, всадил меч в сочленение панциря и головы ближайшей твари. Черная, маслянистая жидкость брызнула на песок. Ферн метнула сгусток сжатого воздуха, как молот, в голову второй, оглушив ее, а затем добила точным ударом ледяного шипа в глаз.

Тишина наступила так же внезапно, как и атака. Только тяжелое дыхание Штарка и Ферн нарушало ее. Фрирен медленно опустила руки, прервав заклинание. Ее взгляд был прикован к Сайтаме, который уже отряхивал пальцы от капель черной жидкости.

— Ты… знал, где схватить, — не спросила, а констатировала Фрирен. Это не было грубой силой. Это была хирургическая точность, знание слабого места существа, которого он никогда не видел.

Сайтама пожал плечами. — Ну, жало же торчит. Тонкое место вон там, где крепится. Логично. — Он посмотрел на сломанное жало. — И блестело как-то… нехорошо. Значит, важное.

Осмотрев место боя, они нашли больше, чем останки Роевников. Возле пересохшего источника, под слоем песка, Ферн обнаружила обломок странного устройства. Это был кусок темного, холодного на ощупь металла, покрытого сложными, не магическими, а скорее механическими гравировками. На нем был выгравирован миниатюрный, но четкий знак Глаза и Волны.

— Это не здешнее, — тихо сказала Фрирен, поворачивая обломок в руках. — И не магическое. Технология… иная. Как оружие тех Охотников. — Она посмотрела на Сайтаму. — Это их работа? Роевники… управлялись?

— Возможно, — ответил Сайтама. Он не выглядел удивленным. — Те твари… они двигались как по ниточке. Не как живые. Как куклы.

Убитые Роевники начали быстро разлагаться, превращаясь в липкую черную жижу и песок, подтверждая их ненатуральное происхождение.

Дальше они шли молча, ощущая тяжесть взглядов, которых не видели. Знаки на камнях встречались чаще. На закате, разбивая лагерь в небольшом каньоне, Штарк заметил движение на гребне скалы напротив. Миг — и тень скользнула за выступ. Не тварь. Человеческая фигура в плаще, сливающаяся с камнями.

— Они здесь, — прошептал он, не отрывая глаз от места, где исчезла тень. — Следят.

— Пусть следят, — спокойно сказал Сайтама, раздувая костер. — Главное, чтобы не мешали спать. Или есть. — Он достал походный котелок. — Кто дежурит первым? А то ужин скоро.

Фрирен смотрела на языки пламени, потом на темнеющие скалы. Обломок устройства лежал у нее в сумке, холодный и чуждый. Слуги Мастера не просто шли впереди или сзади. Они были *здесь*. И они не ограничивались знаками на камнях. Они могли насылать искусственных тварей, искажать землю, выжигать источники. И они изучали их. Проверяли. Особенно Сайтаму.

Она посмотрела на него. Он сосредоточенно помешивал похлебку, его лицо в свете костра казалось обыденным и непроницаемым одновременно. Он был «точкой соприкосновения миров». И Мастер хотел эту точку… или контролировать, или уничтожить. А они шли прямо в его ловушку, в пустыню, где его слуги чувствовали себя как дома.

Фрирен взяла в руки посох. Путь назад отрезан. Оставалось только вперед. Через песок, камни и тени с глазами. И ужин, который Сайтама, кажется, уже готов разливать.

Пустыня обрушилась на них во всей своей безжалостной мощи. Дни слились в одно ослепительно-белое, раскаленное марево. Солнце било свинцовыми молотками, воздух вибрировал над дюнами, высасывая влагу и силы. Песок проникал повсюду — в одежду, пищу, глаза, забиваясь в скрипящие суставы доспехов Штарка и делая каждое движение Ферн с посохом чуть тяжелее. Даже Фрирен, с ее вековой выносливостью, казалась подтянутой, как тетива лука, ее взгляд постоянно сканировал не только горизонт, но и магическую ткань пространства, которая здесь пульсировала неровно, как больной пульс.

Знаки слуг Мастера менялись. Пирамидки камней сменились глубокими, ритуальными царапинами на скальных выходах — все тот же Глаз и Волна, но крупнее, агрессивнее. Иногда рядом с ними они находили иссохшие, неестественно скрюченные тушки мелких пустынных зверьков или птиц, будто из них высосали саму жизненную силу. Атмосфера становилась гнетущей, пропитанной ожиданием удара.

Камешек страдал больше всех. Его обычно бодрый вид сменился вялостью, он тяжело дышал, прячась в тени рюкзаков во время дневных переходов. Сайтама нес его большую часть пути, завернув в кусок влажной холстины, и его обычная рассеянность уступила место тихой, но постоянной заботе. Он делил с псом свою скудную долю воды, не говоря ни слова.