Чтение онлайн

— Они держат его в состоянии искусственной комы, — сказал Тихон. — Выкачивают кровь, ткани, ДНК…

— Зачем? — спросил Глеб, хотя по его лицу было видно, что он уже догадывался.

— Вот для этого, — Таисия кивнула на другую проекцию, где была изображена схема устройства, напоминающего «Стабилизатор», но гораздо более сложная.

— Древние технологии Долгоруких, — пояснил Тихон. — Те, что Кривцов извлёк из императорских архивов. Они активируются только при контакте с кровью императорской семьи.

— Боже мой, — Кирюша быстро пролистывал документы. — Здесь всё. Подробные отчёты. Описания опытов. Они обнаружили, что многие древние устройства имеют генетическую защиту — реагируют только на ДНК-паттерн рода Долгоруких.

— И теперь мы знаем, почему они так долго держали тебя в коме, — Таисия повернулась ко мне. — Не только из-за твоих способностей Перевертыша. Твоя кровь, твоя ДНК — ключ к древним технологиям. А когда ты исчез — они переключились на императора, как на единственный оставшийся источник императорской крови.

Я почувствовал, как внутри поднимается волна гнева. Они держали императора, как лабораторное животное, выкачивали из него кровь, обращались как с ресурсом, а не человеком.

— Это меняет весь план операции «Затмение», — медленно произнесла Краснова. — Мы не можем просто уничтожить «Гиперион». Нам нужно спасти императора.

— Если он всё ещё… человек, — осторожно заметил Глеб. — После всех этих лет в стазисе, после всех экспериментов…

— Это неважно, — твёрдо сказал я. — Мы не можем оставить его там. И ещё кое-что, — я посмотрел на проекцию установки «Феникс-Прайм». — Если древние технологии активируются кровью императорской семьи… значит, моя кровь может не только включить их, но и выключить.

В комнате повисла тишина, пока все осознавали значение моих слов.

— Ты предлагаешь… — начал Глеб.

— Изменить план, — кивнул я. — Вместо уничтожения «Феникс-Прайм» мы проникаем внутрь. Спасаем императора. И я использую свою кровь, чтобы деактивировать систему. Полностью отключить её, а не просто взорвать. Уничтожить саму возможность восстановления.

Краснова задумчиво постукивала пальцами по столу.

— Это безумно рискованно. Охрана будет усилена, особенно после твоего побега.

— Но мы получаем преимущество, которого не имели раньше, — заметил Кирюша, всё ещё просматривая документы. — Здесь есть детальные планы всего комплекса, протоколы безопасности, расписание смен. Это бесценная информация для проникновения.

— Кроме того, — добавил Тихон, — они не ожидают нападения так скоро. Они предполагают, что у нас нет этой информации. Элемент неожиданности всё ещё на нашей стороне.

— Что с остальной частью операции? — спросил Глеб. — Атака на «Стабилизаторы» по всей Империи?

— Она всё равно необходима, — ответила Краснова. — Эти устройства используют ту же технологию, что и «Феникс-Прайм». Если Ярослав сможет деактивировать главную установку, возможно, это повлияет и на остальные.

— Нет, не повлияет, — возразил Кирюша, указывая на один из документов. — Каждый «Стабилизатор» автономен. Они связаны сетью, но не зависят друг от друга. Нам всё равно придётся атаковать каждый из них.

— Тогда держимся первоначального плана, но с корректировками, — решила Краснова. — Вместо прямой атаки на «Гиперион» — проникновение. Цель: спасение императора и деактивировать «Феникс-Прайм».

— Без Валуна нельзя окончательно определиться, — заметил Глеб. — Он возглавляет основную ударную группу, и его опыт в подобных операциях незаменим.

— Согласна, — кивнула Краснова. — Но мы начинаем подготовку немедленно. Кирюша, извлеки из этого накопителя всё, что может быть полезно — планы, коды доступа, расписания. Глеб, пересмотри все записи наблюдения за «Гиперионом», найди слабые места в обороне. Близнецы… отдыхайте и восстанавливайтесь. Вы и так сделали невозможное.

— А я? — спросил я, хотя уже знал ответ.

Краснова посмотрела на меня с той смесью заботы и строгости, которую я помнил с давних времён.

— Тебе нужно полностью восстановить свои силы. Если ты собираешься противостоять системам «Гипериона» и использовать свою кровь для деактивации древних технологий, ты должен быть в наилучшей форме.

Она была права, хотя мне не хотелось это признавать. Мои способности всё ещё восстанавливались после многолетней комы, и полное исцеление было необходимо для успеха операции.

— Хорошо, — неохотно согласился я. — Но я хочу участвовать в планировании. Знать каждую деталь.

— Разумеется, — кивнула Краснова. — Ты ключевая фигура в этой операции.

Когда все разошлись, я остался в зале совещаний, глядя на голографическую проекцию императора в стазисной капсуле. Лицо, отдаленно похожее на моё, лицо настоящего отца тела, которое я сейчас занимал… человека, которого я никогда не знал, но с которым был связан самыми причудливыми узами судьбы.

— Ты не один, — тихо произнесла сущность в моей голове, нарушив долгое молчание. — Я чувствую ваше родство. Его энергетический паттерн и твой… они резонируют даже через это изображение.

— Ты можешь чувствовать его? — удивился я. — Через проекцию?

— Не его самого, но… отпечаток. Эхо. Он сильно ослаблен, но в нём всё ещё есть жизнь. И нечто большее… потенциал, спящий глубоко внутри.

Я посмотрел на голографическое лицо императора, пытаясь найти хоть какое-то сходство с собой, какую-то связь с человеком, которого никогда не знал. Странное чувство долга, смешанное с виной, поднималось внутри меня.

— Мы вытащим тебя оттуда, — пообещал я тихо, хотя понимал, что он не может услышать. — И положим конец этому безумию.

Утренний гул базы сменился внезапным шумом у главного входа. Я услышал это даже в своей комнате, где пытался медитировать для восстановления сил. Крики, приветствия, грохот тяжелых ботинок по металлическому полу. Я знал этот звук — так могла шагать только одна гора мышц.

Не раздумывая, я выскочил в коридор и помчался к источнику шума, игнорируя отголоски боли в еще не полностью восстановленном теле.

Повернув за угол и выбежав в главный зал, я застыл. Посреди помещения, окруженный бойцами и техниками, возвышался гигант с совершенно седой короткой щетиной на голове и исполосованным шрамами лицом. Семь лет только добавили ему мощи — плечи стали еще шире, руки толще, а взгляд — тяжелее и опаснее.