Чтение онлайн

Но я видел, как его алые глаза время от времени метались, анализируя, оценивая мои действия и действия Чогота. Он изучал нас. Он изучал поле боя. И, что самое интересное, он явно сдерживался.

Мне было не до наблюдений. Я тоже качался.

Моё новое тело, прокачанное до шестидесятого уровня, работало ещё эффективнее.

Ловкость позволяла уворачиваться, не используя ускорение, сила — пробивать хитин голыми руками, выносливость — не чувствовать усталости после десятка ударов. Я долбил, отступал, прикрывал спину эльфа, когда одна из тварей попыталась зайти сбоку. В какой-то момент наши взгляды встретились. В его алом зареве я не прочитал ни благодарности, ни одобрения. Только холодную констатацию факта: «функционален».

Бой стих так же внезапно, как и начался. Последний ползун был раздавлен магическим щитом, который Аранис вызвал одним жестом, — хруст был отвратительно сочным. Затем он вложил меч в ножны, которые растворились в воздухе. Он повернулся ко мне, отряхивая несуществующую пыль с безупречного наплечника.

— Тактика примитивна, но для базовых угроз достаточна, — заявил он своим ледяным голосом. — Твоя сущность-спутник обладает разрушительным потенциалом, но лишена дисциплины. Ты… — он осмотрел меня с ног до головы, — используешь грубую силу без изящества. Однако эффективно. Вопрос остаётся. Каков следующий этап? Мы покидаем это место скорби?

— Покидаем, — фыркнул я, подойдя к краю трещины, из которой ещё валил чёрный дёгтеобразный дым. — Но не вверх. Туда. Это и есть следующий этап. Весёлого спуска в преисподнюю, так сказать.

Он последовал за моим взглядом, и я почти физически ощутил, как в его осанке появляется тень презрительного разочарования. Спуск в зияющую, пахнущую серой и гнилью расщелину явно не входил в его представление о достойных деяниях эльфийского принца. Чогот, напротив, вильнул обрубком хвоста, принюхался к зловонию и радостно чихнул, явно одобряя направление.

— Логика неочевидна, — холодно заметил Аранис.

— Логика проста: раз оттуда лезли, значит, там их дом. А раз дом, то есть что пограбить. И, скорее всего, тот, кто их выпустил. Не хочешь — оставайся здесь любоваться пейзажем.

Я не стал ждать ответа и прыгнул вниз, используя выступы в стенах трещины как опору. За мной, громко тявкая, ринулся Чогот, словно это была не пропасть в ад, а горка на детской площадке. Услышав сверху короткий, исполненный глубочайшего отвращения вздох, я понял, что ледяной истукан всё же последует за нами.

Видимо, перспектива остаться в одиночестве с философскими размышлениями о рабстве показалась ему ещё менее привлекательной.

Внизу нас встретил не адский огонь, а сырой, тёплый полумрак пещер, пронизанных тусклым сиянием блёклых грибов. Воздух был густым и влажным, а тишину нарушало лишь далёкое капанье и шорох чего-то мелкого в темноте.

Мы двинулись вперёд. Первыми на нас навалились тенистые ползуны — существа, напоминавшие ожившие куски мха и глины. Они были медлительны и предсказуемы. Я шёл впереди, размашисто разбивая их кулаками в лепёшку. Это было даже медитативно.

Чогот носился по флангам, с хрустом перекусывая их студенистые тела. Аранис шёл сзади, практически не участвуя, лишь изредка отправляя «безупречным» уколом меча особо прыткую тварь, пытавшуюся залезть по стене. Казалось, он экономил свои «Танцы Рассечённой Луны» для чего-то более достойного, а эту возню считал ниже своего достоинства. Его молчаливое презрение было почти осязаемым.

Пещера расширялась, переходя в огромный зал, посреди которого зияла яма, словно кратер. И вокруг неё копошилось нечто. Не ползуны и не тени. Это были какие-то гуманоиды. Или то, что от них осталось. Искажённые, с вывернутыми суставами, с кожей, покрытой той же каменной скорлупой, они медленно ходили по кругу, будто исполняя какой-то забытый ритуал.

В центре, над ямой, парил он. Финальный босс данного подвала.

Существо, напоминавшее гигантского слепого червя с раскрытой, усеянной концентрическими кругами зубов пастью. Из его туловища росли десятки длинных костлявых рук, каждая из которых сжимала обломок оружия или просто заострённый камень.

— Ну вот, — пробормотал я. — Появился кто-то в белых перчатках. Почти.

— Наконец-то, — произнёс Аранис, и в его голосе впервые прозвучали нотки чего-то, кроме холодной вежливости.

Что-то вроде скучающего интереса. Тактика родилась мгновенно.

Чогот, как самый неугомонный, рванул вперёд, отвлекая на себя гуманоидов-зомби. Они облепили его со всех сторон, но демонический шпиц лишь весело крутился среди них, превращаясь в колючий, рычащий вихрь когтей и зубов.

Я же, крикнув Аранису «Занимаю главного!», ринулся к червю.

Мои кулаки оставляли вмятины на его каменной шкуре, но не пробивали её насквозь. Он орал тонким, визгливым звуком и лязгал своими многочисленными руками, пытаясь достать меня.

Я уворачивался, чувствуя, как ветер от ударов рассекает воздух. Вдруг одна из рук, вооружённая ржавой секирой, зацепила мне плечо. Боль была острой, но терпимой: выносливость работала. Я откатился назад. И тут в дело вступил Аранис.

Он не бросился в атаку. Он сделал шаг вперёд, и пространство вокруг него… застыло. Не в буквальном смысле. Просто всё — звук, движение, даже багровый свет грибов — словно потускнело, уступив центр сцены его фигуре. Он поднял руку в белой перчатке, пальцы сложились в изящный, но чужой жест. Его губы шевельнулись, произнося не слова, а саму суть команды: «Воля Застывшей Звезды. Саваран».

От него не протянулись лучи, не ударила волна силы. Эффект проявился на мне. Острая боль в плече испарилась, будто её и не было. Я мельком глянул на полоску здоровья — она дрогнула было вниз, но тут же, прямо на глазах поползла вверх, заполняясь до предела за какие-то две секунды. В углу зрения возникли иконки баффов. Одна с символом капли — «Мгновенная регенерация». Другая со стилизованным щитом и снежинкой — «Саваран: Ледяная Пелена Забвения».

И я всё понял. Потому что вместе с болью ушло всё остальное. Ярость от схватки, азарт, легковесная ирония, даже базовое напряжение перед лицом чудовища — всё растворилось, оставив после себя кристально чистый, холодный вакуум.

Я смотрел на тварь, оравшую передо мной, и не чувствовал к ней ничего. Ни страха, ни злобы. Только холодную аналитическую оценку: цель, масса, траектория атак, уязвимые точки. Это был не душевный подъём, а полное отключение души.

«Прикольно, — подумал я той частью сознания, что ещё сохраняла способность к рефлексии. — Он ещё и лечить умеет. И не просто лечить — он выключил мою боль, мою усталость, мои эмоции, превратив меня в идеальную, бездушную боевую машину. Временный, но абсолютный апгрейд».