Чтение онлайн

— Он жалуется, — Вася моргнул. — Эльф. Жалуется. Как… как бабушка в очереди за хлебом?

— Хуже. Бабушка в очереди за хлебом жалуется на конкретные вещи: хлеб дорогой, очередь длинная, ноги болят. Аранис жалуется абстрактно: на состояние мира, на отсутствие смысла жизни, на то, что человеческая цивилизация никогда не достигнет уровня Ледяного Трона. Он может жаловаться двадцать минут подряд, не повторяясь.

— Двадцать минут? — Вася посмотрел в зеркало с уважением. — Это… это талант.

Наконец, вопросы закончились. Вася вывернул руль, и мы начали набирать скорость. Я не сразу стал допытывать эльфа. Немного подождал и всё же начал допрос:

— Ну? — я повернулся к нему. — Рассказывай.

Тот, на моё удивление, тут же откликнулся:

— Ты знаешь, кто такой Малкоран? — спросил Аранис.

— Нет.

— Неудивительно. Он умер за триста лет до твоего рождения. За четыреста лет до моего. Он был… — Аранис замялся, подбирая слово, — он был королём. Королём объединённых эльфийских земель. Последним, кто реально их объединил. После его смерти всё развалилось: Ледяной Трон, Семь Домов, всё. Войны, предательства, которые длятся до сих пор.

— И что?

— Я видел его портреты. В детстве, в Ледяных Горах, где нас учили истории, и там были портреты великих королей. Малкоран был одним из них. Высокий, седой, с глазами цвета льда. Я запомнил его лицо, потому что мне сказали: «Запомни это лицо. Это лицо существа, которое могло бы спасти наш народ, но не спасло. Не потому, что было слабым, а потому, что мир был сильнее».

— И?

— Человек на берегу. Тот, кто меня привязал. У него было лицо Малкорана, как будто он сошёл с портрета.

Тишина в моей голове молчал. Впервые за долгое время он не имел ни язвительного комментария, ни злого замечания, ни «я же говорил». Просто молчал. И это молчание было громче любого слова.

— Может, просто похож? — предложил Вася, включаясь в нашу беседу. — Люди бывают похожи.

— Эльфы не бывают похожи, — ответил Аранис. — Наша физиология слишком сложна для случайных совпадений. Два эльфа могут быть похожи так же, как два человека: в общих чертах. Но не один-в-один. Один-в-один — это клон. А клонирование у эльфов невозможно.

— Может, он не эльф? — предложил я. — Может, он что-то другое, что просто выглядит как эльф?

— Да, он выглядел как человек, — согласился Аранис. — Не как эльф. С человеческими пропорциями, человеческой кожей, человеческими глазами. Но лицо… лицо было эльфийским. И не просто эльфийским — конкретным. Малкораном!

— Ладно, — я помассировал переносицу. — Предположим, это действительно было лицо Малкорана. Предположим, это невозможно, но произошло. Что это значит?

— Это значит, что человек на берегу не был человеком, — Аранис говорил медленно, как будто сам не верил своим словам. — И не был эльфом. И не был чем-то, что я знаю. Это было что-то, что может менять форму, копировать лица, притворяться другим. И при этом оно знало меня. Знает тебя. Знает что-то, чего не должны знать ни я, ни ты.

— Ты уверен, что он знал тебя?

— Он сказал: «Ты узнаёшь меня, эльф?» Не «ты меня помнишь». Не «ты меня видел». «Узнаёшь». Настоящее время.

Пауза. Длинная, тяжёлая, наполненная гулом шин по снегу и тиканьем часов на приборной панели.

— Ладно, — я откинулся на спинку сиденья. — Итого: на берегу Ладоги стоял кто-то, кто выглядит как умерший триста лет назад эльфийский король, но при этом является человеком, который может давить на мозг на расстоянии, привязывать таких, как ты… хех, обычными верёвками и говорить загадками. Правильно?

— Если коротко — да, — кивнул Аранис.

— Отлично. Просто отлично. Мой день стал значительно лучше.

«Ну вот, а ты говоришь — нет юмора в этой ситуации! — Тишина наконец подал голос. — Юмор есть! Юмор в том, что ты — единственный человек в мире, к которому приходят проблемы, которые не должны существовать в принципе. Это не юмор? Это комедия абсурда!»

— Замолчи.

«Сам замолчи».

— Я не молчу. Я думаю.

«Ты всегда так говоришь перед тем, как наделать херни».

— Вася, — я посмотрел на водителя. — Ты что-нибудь слышал?

— Только то, что эльфийский король умер триста лет назад, — Вася не повернул головы. — И что кто-то выглядит как он. Я не знаю, кто такой Малкоран, но, судя по лицу эльфа, это плохая новость.

— Это плохая новость, — подтвердил я. — Очень плохая.

— Значит, стандартный вторник, — пожал плечами Вася.

Я посмотрел на него. Потом на Араниса. Потом снова на Васю.

— Ты только что назвал это «стандартным вторником»? — уточнил я.

— Ну да, — Вася снова пожал плечами. — За последний месяц у нас было: война с Барановыми, ваша пропажа, война с Самойловыми, война с Поповыми, появление разломов, которые выплёвывают тварей, ваш возврат из ниоткуда и теперь — воскресший эльфийский король на берегу Ладоги. Если это не стандартный вторник, то я не знаю, что такое стандартный вторник.

Аранис издал звук, который был чем-то средним между смехом и кашлем. Я не знал, что эльфы умеют смеяться. Оказывается, умеют. Правда, звучит это как умирающий туберкулёзник, но факт остаётся фактом.

«Ты, хозяин, магнит для херни, — Тишина повторил это с удовольствием. — Может, сделаешь это своим титулом? Александр Громов, Магнит для Херни, S-ранг, Убийца Боссов, Центр Вселенной. Звучит гордо».

— Тишина, если ты не заткнёшься, я найду способ отключить тебя навсегда.

«Угрожаешь? Мне? Голосу в голове? Это как угрожать эху, что ты закроешь гору».

— Эхо можно заглушить.

«Эхо можно заглушить, но нельзя уничтожить. Я — то же самое. Я буду звучать, даже если ты зажмёшь уши. Просто тише».

— Заткнись.

Тишина заткнулся. Не потому, что испугался, а потому, что решил, что на данный момент хватит. Или потому что ему надоело. С Тишиной никогда не было понятно.

Машина ехала по ночной дороге, и я думал. О Малкоране, о человеке на берегу, о верёвках, которые блокировали силу Араниса, о нитях, о марионетках, о том, что я не контролирую то, что важно. Думал и не находил ответов. Только вопросы. Вопросы на вопросы на вопросы — как матрёшка, в которой нет последней фигурки.