Чтение онлайн

Тишина в моей голове захихикал. По-настоящему, с удовольствием, как школьник, который видит, как учитель попадает в неловкую ситуацию.

«Хорошо отделал, — прошептал он. — Не грубо, не агрессивно, но достаточно жёстко, чтобы он понял: ты не идиот, которого можно водить за нос красивыми графиками».

Сеченов посмотрел на Игнатия. Игнатий посмотрел на Сеченова. Их взгляды встретились, и я увидел что-то, чего не ожидал: согласие. Они согласились. Не с тем, что я сказал, а с тем, что я имел право это сказать. Что я был достаточно важен, чтобы с мной спорить, и достаточно умён, чтобы спорить осмысленно.

— Ты прав, — Сеченов убрал планшет в карман. — Мы не фиксируем всё. Мы не можем фиксировать всё. Никто не может. Но мы фиксируем достаточно, чтобы видеть тенденцию. И тенденция — не в пользу человечества.

— Какая тенденция?

— Ускорение, — Сеченов развёл руками. — Первая неделя после «Ладоги-1» — шестьдесят три изменённых разлома. Вторая неделя — сто двадцать семь новых. Двое суток текущей недели — шестьдесят четыре. Если экстраполировать…

— Не надо экстраполировать, — я поднял руку. — Я видел прогнозы в документах, которые вы мне прислали. «Коллапс через два-три месяца. Жертвы — сотни тысяч. Государства перестанут функционировать». Я это читал. Я это понял. Вопрос в другом, на кой чёрт вы сюда пришли?

Пауза. Длинная, тяжёлая.

— Громов, — голос Игнатия разрезал тишину. — Они здесь по моей просьбе. Я попросил их приехать, потому что ситуация выходит за рамки Совета Дворян. За рамки «ОГО». За рамки любого отдельного органа. Это глобально. И «Круг» — единственная структура, которая может действовать на глобальном уровне.

— Вопрос в другом: зачем вы привели их ко мне домой? Почему вы не поговорили со мной один на один? Мы же нормальные люди… и всё такое.

— Потому что ты не нормальный человек, — Игнатий сказал это спокойно, без эмоций, как констатацию факта. — Ты — аномалия. Ты убил босса S-плюс ранга один, без группы, за тридцать секунд. Ты ходишь между мобов, которые не трогают тебя. Ты был в эпицентре события, которое изменило поведение всех разломов в мире. Ты — не нормальный человек. И нормальные правила к тебе не применяются.

Я молчал. Не потому, что не знал, что ответить, а потому, что знал слишком много. Что Игнатий прав. Что я не нормальный. Что мир изменился, и я изменился вместе с ним, и назад пути нет.

— Ладно, — я выдохнул. — Допустим. Я — не нормальный. «Круг» — глобальная структура. Ситуация — хреновая. Что конкретно вы от меня хотите?

— Мы хотим, чтобы ты пошёл в разлом, — сказал Сеченов.

— В какой разлом?

— В любой. Но лучше — в один из новых. Тех, что открылись за последние двое суток. Которые нормальные, а не которые выплёвывают тварей наружу. Мы хотим, чтобы ты зашёл внутрь и посмотрел. Просто посмотрел. Не зачищал, не воевал, не убивал. Просто посмотрел и рассказал, что увидел.

— Почему я?

— Потому что ты видишь то, чего не видят другие, — Сеченов сделал шаг ко мне. — Ты очень интересный объект. Ты связан с тем, что вышло из кокона. Мобы, которые выходят в наш мир, не атакуют тебя. Всё это делает тебя… уникальным инструментом наблюдения.

— Инструмент, — усмехнулся я. — Опять.

— Не в обиду, — Сеченов поднял руки. — Я не имею в виду «бесчувственную вещь». Я имею в виду «человека с уникальными возможностями, которые можно использовать для решения задачи». Это комплимент, если что.

— Звучит как комплимент, который дают собаке перед тем, как пустить её искать наркотики.

«Хорошая метафора, — одобрил Тишина. — Острая, нецензурная, точная. Тебе бы стать писателем, если б ты не был убийцей».

— Громов, — Игнатий подал голос снова. — Они не враги. Они не пытаются использовать тебя как пешку. Это… попытка найти решение.

— Решение для чего?

— Для того, чтобы мир не закончился, — Игнатий сказал это так просто, будто говорил о погоде. — Ты читал прогнозы. Ты знаешь, что будет через два-три месяца. Если мы не найдём способ остановить или хотя бы замедлить процесс — всё закончится.

Я посмотрел на него. В его глазах не было страха. Не было паники. Не было отчаяния. Была только уверенность. Уверенность человека, который видел конец света раньше и не испугался. Или испугался, но справился.

— Когда? — спросил я.

— Когда — что?

— Когда я должен пойти в разлом?

Сеченов и Игнатий переглянулись. В их взгляде было что-то, чего я не ожидал: замешательство. Как будто они ждали, что я буду спорить, отказываться, угрожать, а не соглашаться просто и без лишних вопросов.

— Завтра, — сказал Сеченов. — Утром. Мы подготовили список разломов, которые подходят для наблюдения. A-ранг, минимальная опасность, стабильная структура. Ты выберешь любой из списка и зайдёшь внутрь на тридцать-сорок минут. С группой поддержки, конечно. Не один.

— Конечно, — кивнул я. — А зачем они мне? Контролировать, как собаку?

— Мы не собираемся жертвовать тобой, — нахмурился Сеченов. — Ты слишком ценен.

— Ценен, — я повторил это слово так, будто пробовал его на вкус. — Хорошее слово. Тёплое. Уютное. «Ценен» — это когда тебя продают за высокую цену. «Ценен» — это когда тебя берегут не потому, что ты человек, а потому, что ты инвестиция. Я знаю, что такое «ценен». Мне не нравится.

— Громов…

— Ладно, — я поднял руку. — Я пошёл. Завтра. Утро. Но с одним условием.

— Каким?

— Я сам выбираю разлом. Не из вашего списка. Любой, который я сочту нужным. И я сам решаю, сколько времени там находиться. Без ограничений в тридцать-сорок минут. Если я захочу остаться на час — я останусь. Если на два — останусь на два. Если не выйду вообще — ну, тогда ваши группы поддержки будут очень неприятно удивлены.

Сеченов посмотрел на Игнатия. Игнатий посмотрел на Сеченова. Потом оба посмотрели на меня.

— Принимается, — сказал Сеченов.

Гости ушли в одиннадцать вечера. Сеченов пожал мне руку и сказал: «Завтра в восемь, я пришлю координаты». Игнатий кивнул и ушёл без слов. Четырнадцать человек из «Круга» вышли молча, как тени, и растворились в темноте так быстро, будто их и не было.

Холл опустел. Свет казался ярче, воздух — легче, пространство — шире. Как будто семнадцать человек забрали с собой не только свои тела, но и часть атмосферы, которая давила на меня весь вечер.

Я стоял посреди холла и чувствовал, как напряжение, которое держало меня всё это время, начинает отпускать. Не полностью, просто чуть-чуть, как будто кто-то ослабил тугую повязку на голове.

— Аранис, — позвал я.

Эльф стоял у стены, где стоял с момента входа. Он не двигался, не говорил, не реагировал на разговор. Просто стоял, как мебель, и смотрел в одну точку на стене. Но когда я позвал его, он повернулся, и я увидел, что его лицо изменилось. Стало… мягче. Менее напряжённым. Как будто он тоже чувствовал, как давление спало.