Чтение онлайн

— Да, господин?

— Ты как?

— Плохо, — он не стал притворяться. — Тот человек… он сделал что-то с моей связью с тобой. Я чувствую тебя, но… тускло. Как будто между нами поставили стену. Не непрозрачную, но мутную. Я знаю, что ты рядом, но не чувствую деталей.

— Это опасно?

— Не знаю, — Аранис помассировал запястья. — Я никогда не испытывал ничего подобного. Контракты призыва — стабильные вещи. Они не ломаются, не искажаются, не блокируются. По крайней мере, так было раньше. А сейчас… — он развёл руками. — Сейчас я не уверен ни в чём.

— Мы разберёмся, — я подошёл к нему. — Завтра. После разлома. Сейчас — отдыхай. Ты заслужил.

— Отдыхать, — усмехнулся Аранис. — В этом мире без маны, с температурой, которая убивает меня медленно и мучительно. Да, великолепный план. Просто курорт.

— Я могу отозвать тебя в инвентарь. Там хотя бы не холодно.

— И нет ничего, — Аранис покачал головой. — Пустота. Тишина. Отсутствие. Я предпочитаю этот мерзкий холод пустоте. По крайней мере, здесь я чувствую, что существую.

Я не стал спорить. Понимал, что ему было скучно. Но суть была одна: он предпочитал реальность пустоте. Даже реальность, в которой ему было плохо.

— Ладно, — кивнул я. — Тогда иди в комнату. Третья дверь в восточном крыле. Там тепло, есть кровать, и Ус обещал, что постельное бельё меняют каждый день.

— Постельное бельё, — Аранис произнёс это так, будто говорил о чём-то непристойном. — Вы, люди, и ваши странности. Зачем менять то, на чём спишь? Спишь — всё равно не видишь.

— Это гигиена.

— Это одержимость чистотой, которая не имеет смысла в мире, где ты можешь умереть в любой момент. Но ладно. Я пойду. Спасибо за… — он замялся, — за то, что пришёл.

Я посмотрел на него. На его бледное лицо, на синие губы, на мокрые от пота волосы. На эльфа, который пережил пытку, но не сломался. На воина, который смотрел в лицо смерти и не отвёл взгляда.

— Всегда пожалуйста, — сказал я.

Аранис кивнул и пошёл к лестнице. Я смотрел ему вслед и думал о том, что он сказал: «Тот человек сделал что-то с моей связью с тобой». Что-то. Не «сломал», не «уничтожил», а «сделал». Как будто он не пытался навредить, а пытался… изменить. Модифицировать. Адаптировать.

Зачем?

— Господин, — голос Кати вернул меня к реальности. — Ты тоже должен отдохнуть. Завтра важный день.

Я обернулся. Она стояла у стены, там же, где стояла весь вечер. Руки скрещены на груди, лицо непроницаемое, но я видел мелкую дрожь в пальцах, которая выдавала её напряжение.

— Я отдохну, — я подошёл к ней. — Но сначала — ты. Что случилось?

— Что значит «что случилось»?

— Ты стоишь как статуя с начала встречи и не двигаешься. Ты не спросила, куда я ходил, когда меня не было. Ты не спросила, что случилось на берегу Ладоги. Ты просто стоишь и ждёшь. Это не похоже на тебя.

Катя посмотрела на меня. Просто посмотрела, без выражения, без эмоций. Но в её глазах я увидел что-то, чего не ожидал: усталость. Не физическую, а ту, которая накапливается от постоянного напряжения, от постоянного ожидания, от постоянной готовности к тому, что что-то пойдёт не так.

— Я ждала, — сказала она. — Месяц. Ждала, когда ты вернёшься. Каждый день. Каждую ночь. Каждую секунду. Я не спала, не ела нормально, не жила — просто ждала. А когда ты вернулся, я поняла, что ждала не тебя. Ждала того, кто был до. Того, который был моим господином, моим… — она замялась, подбирая слово. — Не знаю, как это назвать. Но того человека больше нет. Ты — другой. И я не знаю, как быть с этим.

Я молчал. Потому что она была права. Я был другим. Не только внешне — внутренне. Я убивал людей и не чувствовал ничего. Я стоял перед боссом S-плюс и не боялся. Я слышал голоса, которые не должен был слышать, и видел вещи, которые не должен был видеть. Я был другим. И я не знал, как быть с этим, сам.

— Я не ждала, что ты изменишься, — продолжила Катя. — Я думала, ты вернёшься таким же. С тем же лицом, с тем же голосом, с теми же привычками. Я думала, всё будет как раньше. Но «как раньше» больше нет. Есть «сейчас». И «сейчас» — это ты, который стоит передо мной и смотрит так, будто видит сквозь меня, а не меня.

— Я вижу тебя, — сказал я.

— Ты анализируешь меня, — Катя чуть покачала головой. — Ты видишь моё напряжение, мою усталость, мою дрожь. Ты видишь симптомы, а не человека. Это не одно и то же.

— Может быть, — признал я. — Но я стараюсь.

— Стараться — мало, — Катя опустила руки. — Когда-то ты делал вещи, которые были больше, чем «стараться». Ты спас мне жизнь. Ты дал мне цель. Ты сделал меня тем, кто я есть. А сейчас ты стоишь передо мной и говоришь «стараюсь», как будто это что-то, чем можно гордиться.

Она повернулась и пошла к двери. Её спина была прямой, движения — ровными, но я видел, как её плечи чуть опустились. Как будто она несла на них что-то тяжёлое и наконец поставила это на пол.

— Катя, — я позвал её.

Она остановилась. Не обернулась.

— Я не знаю, как быть с тем, что я изменился, — сказал я. — Я не знаю, как вернуть того, кто был до. Я не уверен, что он может вернуться. Но я знаю одно: ты — моя. Не как вещь. Не как инструмент. Не как актив. Как человек, которому я доверяю больше, чем кому-либо ещё. И если я делаю что-то, что тебя ранит, — скажи. Не молчи. Не жди. Скажи — и я постараюсь исправить.

Катя стояла неподвижно. Секунду. Две. Три. Потом она обернулась, и я увидел, что её глаза блестят. От чего-то, что было глубже слёз.

— Ты изменился, — сказала она тихо. — Но не полностью. Кое-что осталось.

Она ушла. Я стоял в пустом холле и слушал, как затихают её шаги. Потом ещё долго стоял, глядя в темноту за окном, и думал о том, что она сказала: «Кое-что осталось». Что осталось? И достаточно ли этого «кое-что», чтобы я оставался человеком?

Алина Савельевна Громова. Охотница S-ранга

Отель «Акватория» стоял на набережной Волхова, в десяти минутах ходьбы от кремля. Четыре этажа, бежевый фасад, пластиковые окна, вывеска с якорем. Обычный отель для обычных людей, которые приезжали в Новгород смотреть на старинные церкви и пить медовуху в ресторанах с видом на реку.

Алина стояла напротив входа и смотрела на светящееся окно на третьем этаже. Там, за шторами, которые не закрывались уже два часа, горел свет. И сидела Серая Сова. Ей нужно было поговорить с женщиной, потому что она уже выполнила два задания из трёх.