Чтение онлайн

Следует вспомнить, что на Руси Перун почитался в качестве верховного бога. Им вместе с Волосом клялись в договорах с Византией русские князья, а когда Владимир в 980 г. поставил в Киеве идолы богов, то на первом месте в их перечне был упомянут летописцем именно Перун. Свое святилище громовержец имел и в Новгороде, причем, что показательно, не в самом городе, а в его окрестностях, что совпадает с указанием Гельмольда, что священное место Прове находилось не в самом Старграде, а в отдельной роще. Однако совпадения в религиозной жизни обоих городов на этом не кончаются. Немецкие писатели отмечают, что Старград некогда назывался Сиван в честь богини Сивы{421}. Это утверждение соответствует западнославянской традиции считать богиню покровительницей городов. В Чехии недалеко от Праги был воздвигнут город Девин, получивший свое название от слова дева{422}. О крепости с аналогичным названием в Словакии упоминает венгерская хроника XIII в.: «Это название — от слова “девушка” (Девония). Древние славяне-язычники богиню Венеру, почитая ее в образе девы, называли Девойна, Девина или Дева»{423}. Город Магдебург, упоминаемый в источниках с 805 г. в форме Magatheburg, был пограничным пунктом Карла Великого на границе со славянами. Как полагают специалисты, название города было образовано от женского имени «город Магды». Кем была эта Магда, неясно. Существуют версии о личном феодальном владении, культовом посвящении либо кельтской богине Mogon. Кроме того, вполне возможна немецкая калька славянского названия этого места: чехи называли Магдебург Девич град, а др.-в.-нем. magath как раз и означает «дева»{424}. В пользу последней версии говорит и свидетельство Адальберта Кранца в его книге, изданной в 1572 г.: «Идол, подобный Венере, стоящей на колеснице с тремя Грациями, был в Магдебурге, городе, который от этой богини славяне также называли Девин»{425}. В этот же ряд западнославянских городов, находящихся под покровительством языческой богини, вписывается и Старград, тем более что С. Бухгольц прямо отождествляет Сиву с Венерой{426}.

Весьма похожую картину мы видим и в главном центре Северной Руси. Рассказывая о татарском нашествии в 1327 г., летописец отмечает, что кочевники опустошили всю Русь, «толко Новъгород ублюде богъ и святая Софья»{427}. В новгородских летописях неоднократно встречаются упоминания о том, что София вместе с богом спасла город от того или иного бедствия. Как было показано мною в отдельном исследовании, в основе этого «двоеверного» культа берегини — хранительницы северной республики лежал образ языческой богини Мокоши{428}. Тот факт, что небесным покровителем города стал не Илья-пророк, заменивший в христианскую эпоху Перуна, и не Богородица, с иконой которой была связана победа над суздальцами, а София, свидетельствует о древности новгородской традиции воспринимать именно богиню в качестве покровительницы города. Сочетание образа Мокоши как покровительницы Новгорода со святилищем Перуна недалеко от города является полной аналогией Сивы как покровительницы Старграда и святилища Прове близ города. Подобное сочетание культов мужского и женского божеств является весьма редким и сходство между обоими примерами усиливается еще тем, что Новгород является естественной оппозицией Старграду.

На Рюгене также почитались различные боги, однако безусловным приоритетом там обладал «бог богов» Святовит, святилище которого находилось в Арконе. Он олицетворял собой святой свет и изображался в виде четырехглавого божества, держащего в правой руке рог. При храме содержался священный белый конь, служивший также оракулом, а также седло и меч бога. Гельмольд отмечал, что рядом со Святовитом всех остальных богов славяне как бы полубогами почитали. Этот же автор сообщал, что дары этому «богу богов» присылали и вагры. Средневековые хронисты зафиксировали одну интересную деталь его культа: «Накануне великого дня богослужения, жрец Святовитов, вошед во внутреннее святилище храма, куда один имел доступ, мел его веником до чиста, причем остерегался дохнуть: всякий раз, чтобы дохнуть, выбегал он за двери, дабы присутствие бога не осквернилось дыханием смертного»{429}. У других славянских, кельтских или германских богов подобная особенность культа отсутствует. Ближайшую параллель этому необычному обычаю мы видим у иранских жрецов, которые еще с ахеменидской эпохи изображались в шапке с кусками материи по бокам, прикрывающими рот. Данная деталь была необходима, чтобы человеческое дыхание не касалось чего-то священного, и сохранялась у зороастрийских жрецов на протяжении столетий{430}. Поскольку подобная особенность богослужения не фиксируется у скифов и сарматов, она, вместе с одним из самоназваний живших на Рюгене славян, вновь указывает на древнейший период славяно-иранских контактов.

Поскольку вопрос появление славян на территории Германии, а также свидетельства ранних контактов русов с готами, вандалами и ругами был подробно рассмотрен нами в другом исследовании{431}, здесь мы кратко изложим сделанные выводы. По археологическим данным ученые обычно датируют появление славян в этом регионе V — началом VI в. Однако отечественные археологи В.В. Седов и В.Л. Глебов пришли к выводу, что славяне появились в Германии еще в римское время. Целый ряд данных свидетельствует в пользу этой точки зрения. Уже Тацит отмечал присутствие каких-то небольших групп негерманских племен в Германии: «Что касается германцев, то я склонен считать их исконными жителями этой страны, лишь в самой ничтожной мере смешавшимися с прибывшими к ним другими народами и теми переселенцами, которым они оказали гостеприимство…»{432} Следует отметить совпадение названий целых пятнадцати племен, которые в первые века нашей эры упоминаются в источниках как германские, а спустя примерно пятьсот лет — как славянские. Внимание на это обращали С.П. Толстов и В.П. Кобычев, однако исчерпывающего объяснения этой загадки до сих пор нет.

А. Гильфердинг отметил, что при описании Скандзы Иордан в слегка искаженном виде упоминает вагров, виндо-велетов и лютичей. На основании этого отечественный ученый считал, что готам предки западных славян были известны уже во П в. н.э.{433} К этому перечню следует добавить и ранов, которых Иордан упомянул в сравнении с данами: «Однако статностью сходны с ними также граннии, аугандзы, евниксы, тэтель, руги, арохи, рании»{434}. Ранов впоследствии отождествляли с ругами, однако в данном тексте оба племени называются одновременно, а между ними упоминаются какие-то арохи. Так как о германском племени ранов больше не сообщает ни один источник, а Иордан далее ни разу не упоминает о нем, вряд ли его можно отнести к германцам. Таким образом, это первое упоминание будущих славянских жителей Рюгена. Упоминаемые Иорданом названия славянских племен делятся на две части. С одной стороны, это виндо-велеты и лютичи, представляющие собой два названия велетов-волотов, постоянных соседей русов, а с другой — вагры и рании, с которыми на территории Северной Германии и связывается большинство известий о пребывании там русов.

Сопоставление письменных источников с данными лингвистики и мифологии поможет нам определить место наиболее ранних германо-славянских контактов на западе Балтийского моря. Автор ПВЛ считал англов западными соседями варягов и русов. С другой стороны, лингвисты выделили в древнеанглийском языке 18 слов, которые германские завоеватели Британии заимствовали от славян. На их основании В.В. Мартынов пришел к заключению о том, что в III–IV вв. саксы и англы контактировали со славянами. Полностью согласен с этим выводом и археолог В.В. Седов: «Они свидетельствуют о непосредственных и некратковременных контактах славян с племенами англов и саксов до их миграции в V в. на Британские острова»{435}. По количеству заимствованных слов интенсивность славяно-англосаксонских контактов была почти в два раза больше древнерусско-скандинавских контактов. О тесноте первых красноречиво говорит тот факт, что германские племена заимствовали у своих славянских соседей даже имена их богов. Древнеанглийские источники отмечают, что в X в. в Англии, кроме верховных германских богов, в языческих ритуалах особо почитались также Флинн (Flinn), черный демон Чернобог (Zemobok) и богиня Сиба (Siba, Seba, Sjeba), последняя в виде красавицы с длинными волосами, у которых в спрятанных за спину руках изображались золотое яблоко и виноград с золотым листом как символы красоты и плодородия{436}. Культ Чернобога, славянская этимология которого очевидна, отмечал у средневековых полабских славян тот же Гельмольд, а о боге Флинце у лужичан упоминали более поздние писатели, такие как Бото и Христофор Манлий. Что же касается Сибы, то ею является славянская богиня Сива, супруга Антюрия.

Данные английской топонимики, собранные Т.У. Шором, указывают на пребывание в Британии еще до норманнского завоевания вендов, вильцев, ругов и варн. Археологическим свидетельством ранних англо-славянских контактов исследователь считал найденное в померанском Козлине золотое кольцо, украшенное древними английскими рунами, датируемое по двум римским монетам временем не позднее V в.{437} Однако данные топонимики говорят и об участии в этом движении славян на запад также и русов. В Голландии кроме следов вильцев ближе к границе с современной Бельгией есть город Росендал, а в самой Бельгии города Русбрюгге-Харинге и Руселаре{438}. В Центральной Англии мы видим города Росланерхругог и Росс недалеко от Бристоля, а также возвышенность Россендейл-Мурс к северу от Манчестера. Кроме того, около Бирмингема неподалеку друг от друга находятся города Рашден, Ротуэлл и Род{439}. Если первый из них соотносится с названием племени, то второй — с Роталой, столицей Прибалтийской Руси, а третий — с древнерусским городом Родень. Обратившись к более подробной карте, мы видим в Центральной Англии Ruscombe рядом с Wargrave, дважды встречается название Rushall, в Шотландии мы видим топоним Ruskie, на западе Англии Ruskington, на побережье Rusland, на южном побережье недалеко от Портсмута Rusper и рядом Russ Hill, Rustington, севернее Гастингса Rusthale и недалеко Bells, на северо-востоке Ruston, Ruston Parva, Ruswarp{440}. Очевидно, что названия Rusland и Russ Hill означают «земля русов» и «русский холм», a Ruskie — точную транскрипцию славянского названия нашего народа. Следует также отметить, что более поздние английские средневековые источники относят русов к эпохе короля Артура, исторический прообраз которого жил в конце V — начале VI в. н.э. и прославился именно борьбой с англосаксонским нашествием. Создавший в начале XIII в. поэму «Брут, или Хроника Британии» Лайамон сначала упоминает в ней «короля Руси, самого сурового из рыцарей», который собирается напасть на страну вместе с королями Норвегии, Дании, Фризии и Шотландии. Затем в поэме отмечается, что прибывший к королю Артуру Дольданим имел супругу королевского рода, которую он «добыл, похитив из Руси»{441}. В XV в. в качестве рыцаря Круглого стола Т. Мэлори упоминает персонажа с весьма интересным именем: «И в тот день король Артур произвел в рыцари Круглого стола до конца жизни герцога де ла Руса (de la Rous) и пожаловал богатые земли ему во владения». Литературоведы полагают, что этот образ навеян священником и писателем Д. Русом (1411–1492), бывшим знакомым Т. Мэлори{442}. Упоминание русов в артуровскую эпоху в более раннем сочинении делает эту версию небесспорной, но, вне зависимости от этого, данное обстоятельство фиксирует существование фамилии Рус в средневековой Англии. Участие славян в нападениях на остров подтверждается различными источниками, а приведенная выше «русская» топонимика и ономастика не позволяет автоматически игнорировать английские свидетельства только на том основании, что они были сделаны спустя века после описываемых событий. Хоть отнесение русов к эпохе короля Артура и записаны спустя примерно пять веков после произошедших событий, они принадлежат островной традиции. Примерно такой же промежуток времени отделяет время жизни основателя Киева Кия от записи преданий о нем в ПВЛ, что не мешает большинству ученых опираться на известия отечественных летописей при изучении той эпохи. В связи с определением времени появления славян в Британии необходимо упомянуть, что утрехтский летописец XV в. утверждал, что славяне уже находились в составе дружин Хенгисты и Хорса, то есть уже первой волны англосаксонских переселенцев на остров. Он же отмечал, что славяне, основавшие в Голландии крепость Вильтенбург, были изгнаны из Англии{443}. Поскольку Беда Достопочтенный упоминает о ее существовании под 695 г., сама крепость была основана славянами еще ранее.

Интересно сопоставить данные, собранные Т.У. Шором в начале XX в., с данными, полученными в начале XXI в. в ходе генетических исследований. В этом отношении несомненный интерес представляет южнобалтийский гаплотип R1a1a1g2*, свойственный западным славянам и зафиксированный в ходе исследования ДНК у таких дальних потомков Рюрика, как Волконские, Оболенские и Барятинские, равно как и разновидность R1a, известная как Z280, обнаруженная у Друцкого-Соколинского, еще одного Рюриковича{444}. Карта распространения последней разновидности является более чем показательной (рис. 12). Основное ядро субклада этой гаплогруппы располагается на землях Восточной Германии, Польши и Словакии. За пределами этого компактного региона он встречается только на территории Англии, что подтверждают данные лингвистики и топонимики об участии западных славян в заселении острова, а также на территории Восточной Европы. Основными центрами распространения этого генетического маркера на территории Древней Руси оказывается Среднее Поднепровье, «Русская земля» в узком смысле этого слова, и верховья Волги. Неожиданностью является относительно небольшая распространенность этого гаплотипа на севере Руси — регионе наиболее интенсивных контактов с западными славянами, согласно различным археологическим, лингвистическим и антропологическим данным. Однако данное обстоятельство находит свое объяснение в особенностях истории Новгородской земли, значительная часть боярства которой была депортирована еще при Иване III, а само городское население вследствие массовой резни, учиненной опричниками Ивана Грозного, и шведской оккупации в период Смутного времени сократилось на 80%{445}. С учетом этого мы можем утверждать, что в эпоху Древней Руси распространенность западнославянского гаплотипа в новгородских землях была гораздо выше, чем в современное время. Таким образом, мы видим следы генетического присутствия выходцев из западнославянских земель в двух основных центрах Древнерусского государства, а также в верховьях Волги, то есть именно в тех регионах, где согласно письменным источникам и действовали варяги и русы. Данные генетики являются еще одним важным доказательством в нашем исследовании подлинного происхождения варяжской Руси. Необходимо подчеркнуть, что карта распространения R1 а 1 а совпадает и с ареалом распространения среди славян долихокранного узколицего и мезокранного прибалтийского типов, согласно карте, составленной Т.А. Трофимовой еще в 1948 г. (рис. 13). Поскольку данный ген никак не влияет на строение черепа, совпадение этих двух ареалов, определенных независимо друг от друга антропологами и генетиками, именно с теми регионами, где письменные источники локализуют древних русов, представляется тем более показательным и исключает возможность случайного совпадения.

Благодаря сопоставлению письменных и лингвистических источников, а также данным мифологии мы можем достаточно четко определить место самых ранних англо-славянских контактов. В своем описании Германии 98 г. н.э. Тацит отметил, что англии, варины, свардоны и ряд других племен вместе поклоняются матери-земле Нерте{446}. Как отмечают исследователи, имя Нерта — точный женский эквивалент имени скандинавского бога Ньерда{447}. Согласно «Саге об Инглингах» после первой в мире войны между асами и валами был заключен мир, в обеспечение которого ваны дали заложниками Ньерда, Фрейра и Квасира. Неоднократно отмечалось, что название ванов перекликается с названием венедов, которым германцы называли славян. В пользу этого предположение говорит и имя мудрейшего из ванов Квасира, о связи которого со славянским словом квас говорили еще ученые XIX в. С лингвистической точки зрения данное имя было заимствовано скандинавами у славян, поскольку по сравнению с квасом другие индоевропейские термины гораздо дальше отстоят от интересующей нас формы. Это говорит о том, что в мифе о войне асов с ванами и их последующем примирении с обменом заложниками отразились весьма ранние славяно-германские контакты, результатом которых стало появление какой-то группы венедов-ванов в германской среде. Хоть само имя Нерта отсутствует среди имен известных нам славянских богинь, однако ему имеется ряд интересных параллелей. Во-первых, это Неревский конец в Новгороде. Во-вторых, описанный Тацитом ритуал омовения изображения Нерты в озере перекликается с русским словом макать, от которого В.И. Даль производил название славянской богини Мокоши. Эта этимология находит полную аналогию в одном из вариантов русского духовного стиха о «Голубиной книге», испытавшего на себе заметное западнославянское влияние, в котором описывает омывание Богородицы в Океане-море. В-третьих, на территории бывшей Югославии было известно племя неречан (неретвлян), названных так по реке Неретва. Недалеко от них находился город Раусий, название которого было связано с названием Руси.

Начиная с 899 г. в западных хрониках мы видим устойчивое отождествление славян с вандалами. Это же отождествление мы встречаем и в славянской традиции, причем именно у тех народов, которые жили на берегах Балтийского моря. «Лествичная» система наследования верховной власти в Древней Руси находит свою ближайшую аналогию в завещании Гейзериха, которое этот король вандалов сделал в Африке в 477 г. Провозглашенная им система также не имела аналогов у других германских племен. Поскольку прямой контакт между двумя государствами исключается, наиболее вероятным является предположение о некоем общем источнике, из которого данная традиция наследования власти была заимствована. О подобной же системе у балтийских славян упоминает «Хроника» польского епископа Кадлубка, а Мекленбургский дипломатический инвентарий 1760 г. начинается с упоминания завещания Гейзериха. Следы ранних контактов отразились и в именах предводителей вандалов. Во П в. Дион Кассий упоминает Рауса (Рабе;, Raus в английском переводе), а в 404 г. Радагаст, или Радагайс, повел на Рим четыреста тысяч варваров. Если имя первого передает в «акающей» форме племенное название русов, то имя второго указывает на культ Радигоста. Все это говорит о ранних славяно-вандальских контактах, в ходе которых могло происходить заимствование как имен, так и системы передачи власти в правящей династии. Однако и эти связи вновь указывают на варнов. Именно это племя около 77 г. н.э. Плиний Старший упоминает в составе племенного союза вандалов: «Германские племена распадаются на пять групп: 1) вандилиев, часть которых составляют бургундионы, варины, харины, гутоны…»{448}Следовательно, имеющиеся данные позволяют предположить весьма ранние связи славян и русов с вандалами до начала Великого переселения народов и с англосаксами до их переселения в Британию. В обоих случаях античные источники указывают на очень тесные связи с обеими германскими племенами варинов, которые впоследствии известны немецким средневековым авторам как славянское племя. Поскольку никаких других возможных претендентов со славянской стороны на эти ранние контакты с англами и вандалами нет, это позволяет сделать вывод, что варины Тацита были не германским, а славянским племенем и именно они играли ведущую роль в той общности, которая отечественным летописцам впоследствии была известна под именем варягов.

При описании событий 551–553 гг. Прокопий Кесарийский отметил, что «варны осели на севере от реки Истра и заняли земли, простирающиеся до северного Океана и до реки Рейна, отделяющих их от франков». Их правитель Гермегискл женился на сестре франкского короля Теодеберта, а своего сына от прежней жены по имени Радигис «сосватал за… девушку из рода бриттиев, брат которой был тогда царем племени ангилов». Предвидя свою близкую смерть, Гермегискл посоветовал соплеменникам крепить союз и родство с близлежащими франками, невесту-островитянку отправить назад, уплатив ей за обиду, «а мой сын Радигис пусть в дальнейшем станет мужем своей мачехи, как это разрешает закон наших отцов». Став царем, сын Гермегискла выполнил совет покойного и женился на мачехе{449}. Оскорбленная этим невеста Радигиса с войском своего брата высадилась на материк, разбила варнов, взяла в плен Радигиса и заставила его на себе жениться.