Чтение онлайн

– А Сандерс прикрыл его?

– Вроде. Он подделал собственный приказ в планшете капитана. Они друзья, Уп… майор хоть и строгий у нас был, но, сука, справедливый. Когда он сбил эту проклятую вертушку, я уже с жизнью прощался, сэр. И Тайлер такой же, за нас с ребятами горой.

Вот оно что. Никаких тебе военных преступлений, вроде покушения на главнокомандующего вооруженных сил Оримы. Один спасал человека, другой вывел его из-под трибунала ценой своей карьеры. И, похоже, семьи.

Где, интересно, Рэндел раздобыл этот чертов протокол о нарушении приказа? Надо сказать ему, чтобы уничтожил. Дела-то прошлые.

Скотти таращится на меня с любопытством, к которому примешивается некоторый ужас и, кажется, уважение.

– Вот вы точно понимаете больше других, сэр, - неуверенно произносит он, - скажите, чего добивается лефтхэнд?

– Что ты имеешь в виду, Скотти? И, кстати, меня зовут Даном.

– А я Райан, но мне не нравится мое имя, так что лучше Скотти.

– Как скажешь, - какой забавный паренек.

– Вот я так думаю: лефтхэнд – это же заккарийская оппозиция?

– Ну да.

– И они добиваются независимости Заккара?

– Кажется, это одно из основных требований.

– Тогда почему они не предъявляют это требование? Зачем им Орима?

Немного сбитый с толку, я закуриваю еще одну, и Скотти снова протягивает мне зажигалку.

– Извините, сэр, я в риторике как-то не очень. Но вот эти заккарийцы развели морфоидов и других тварей, как там их, захватили Ориму. Зачем все это? То есть…

– Цель не соответствует затраченным усилиям? Это ты хочешь сказать?

– Глупость какая-то получается, - Скотти вытряхивает сигарету из пачки, но я накрываю его руку своей:

– Не начинай ты это. Загнешься от рака легких.

– А сам-то? – хмыкает Скотти.

– А я загнусь раньше. Не знаю, что тебе сказать, Райан. По мне так никакой логики во всем этом нет.

Скотти убирает пачку, вздыхает и, мгновение помедлив, поднимается:

– Разрешите идти, сэр?

– Иди, Скотти, хорошего вечера.

Тот машет мне рукой и уходит обратно в клуб. Я затягиваюсь, прикрывая глаза. В траве оглушительно стрекочут цикады.

– А паренек задает правильные вопросы, - замечаешь ты.

Ага, вопросы-то, может и правильные, да только ответов на них нет. И что с этим делать, я не знаю. Одна надежда, что ты, старший и умный, догадаешься, кто стоит за захватом нашего мира, и чего они добиваются.

А я иду спать.

Глава 16

Утро дня X начинается засветло. Удивительно бодрый, с учетом вчерашнего турнира тире попойки в офицерском клубе, Веньяр поднимает меня в половине шестого.

– Подъем, засоня!

– Ты сдурел? В такую рань!

– А ты забыл, какой сегодня день? – Веньяр подходит к столу, где стоит одинокая кружка с водой. Я так и не обжился на базе, так что вещей у меня немного: смена белья, зубная щетка и бритва. Посуда казенная, как и все остальное. Ах да, из личного еще фотографии, Вики принесла: твою, Анж и Кима, и совсем новые Тани и Шику, видно, что ребята позировали специально для меня.

Веньяр подносит кружку к лицу и словно принюхивается.

– Это вода.

Жан тут же выливает в себя содержимое кружки.

– Я так и не понял, куда ты вчера пропал. Из клуба ушел, а в казарме не появился. Рэндел тебя искал.

Вчера после разговора со Скотти я заглянул в переговорную, где, кроме одинокого диспетчера, дремлющего над кроссвордом, никакого не было. Обычно там болтается толпа солдат, так что постоянный шум делает попытку поговорить со своими практически невозможной. После случая с контрразведкой мобильник у меня изъяли, так что другого способа и времени позвонить в Рекон у меня не было. А после сегодняшнего дня, возможно, и не будет.

Поэтому я вдоволь наговорился с Танюшкой, Шику и твоими детьми. Впрок, как говорится. Они, конечно, догадались, что я позвонил не просто так. Дети войны, что тут поделаешь. Танька отругала меня, потом всплакнула и попросила быть осторожней. Шику рассказал, что чувствует себя хорошо, и даже начал потихоньку качать мускулатуру, так что я могу не беспокоиться о нем и спокойно воевать. Анж огорчалась, что не может продемонстрировать мне свои рисунки и обещала выслать на электронку маме, чтобы та показала их мне при встрече. А еще пожаловалась на Кима, бестолкового младшего братишку, который ломает папины макеты самолетов. Я слушал ее, закусив губы. Твои самолеты. В детстве ты грезил небом и записался в кружок моделирования. В нашем оримском доме, в твоей комнате, которая со временем стала моей, на потолке висела, пожалуй, дюжина самых разных моделей. Однажды я разозлился на тебя и сломал одну, самую красивую. Потом починил ее, и больше мы не ссорились.

– Ты старшая, Анж, - сказал я племяннице.

– Да, - серьезно подтвердила Анжелика.

– Позаботься о брате, хорошо? Будь ему примером. Оберегай его.

– Хорошо, дядя Дан.

– И берегите маму.

– Ты снова уходишь на войну?

– Да.

– Но ты же вернешься?

– Ну разумеется.

Мы еще немного поболтали с ней и Кимом, и я не заметил, как время подошло к полуночи. Никто в переговорной меня не потревожил. Выходит, просто не догадались, где искать.

– Звонил своим, - выбираюсь из койки, застилаю покрывалом и подхожу к умывальнику. Мне не впервой ждать неприятностей. В последние четыре года вся моя жизнь – сплошное ожидание всяческого дерьма и попытки из него выбраться. Но именно сейчас, в относительно спокойное мирное утро у меня подрагивают руки. Я промахиваюсь тюбиком с зубной пастой мимо щетки.

– Прощался с ними? – мрачнеет Веньяр.

– Вроде того.

– А я не стану звонить. Может, сегодня ничего не случится?

– Ну, ты же ясновидящий, - я все-таки справляюсь с пастой, - так что я тебе верю.

– Издеваешься?

Жан тоже сам не свой. Теперь я ощущаю его нервозность так же ясно, как собственные дрожащие руки.

Привычный утренний ритуал успокаивает, и я даже умудряюсь побриться аккуратно и без порезов. Веньяр терпеливо ждет меня.

– Зачем я понадобился Рэнделу?

– Он мне не докладывал.

– Какие у нас планы на сегодня?

– Ждем, - коротко отвечает Веньяр, складывая руки на груди.

Ситуация рисуется хреновая, как ни посмотри. Из-за натянутых отношений между высшим советом Оримы и международной коалицией, нашим военным и технике запрещено приближаться к центральной площади Штормзвейга меньше чем на две мили. Кругом стоят междумирские патрули, останавливающие любую подозрительную машину и имеющие полномочия задерживать гражданских, у которых обнаружат огнестрельное оружие.