Чтение онлайн

– Я поняла. Бабушка, давайте мы позднее об этом поговорим. А сейчас пойдемте домой. Холодно так сидеть.

– У меня больше нет дома, – голос Глафиры звучал спокойно и печально. – Я останусь здесь. А ты иди, девочка. Иди и помни, что я тебе сказала.

Бабушка Глафира просидела на косогоре четыре дня, а потом умерла. Отправившийся к ней утром с едой Алексей обнаружил старуху мертвой. Похороны были тихими. На них никто, кроме родных, не пришел, хотя «старая барыня», как называли Румянцеву в Глухой Квохте, сделала ее жителям немало добра. И вот, выждав три месяца, Нина сидела у окна и гадала, как ей выручить ожерелье из заточения.

В господском доме теперь располагалась сельскохозяйственная коммуна. Нине казалось странным, что ее организаторами выступили не местные крестьяне, а приехавшие из города промышленные рабочие, а еще бывшие солдаты с веселыми злыми лицами. Отец за голову хватался, глядя на их методы. Они очень старались и работниками были неплохими, вот только в сельском хозяйстве ничего не понимали.

По оценкам отца, урожай в этом году должен был быть минимум на треть, а то и наполовину меньше, чем в предыдущем, и он мрачно прогнозировал голод.

– Где это видано, чтобы все средства производства были общими? – кипятился он. – И уравнительное распределение… Что это за штука такая. Как можно распределять блага не по труду, а по едокам? Кто будет вкалывать до седьмого пота, если отсутствует материальная заинтересованность в повышении результативности труда?

Признаться, Нину это не интересовало. Она периодически наведывалась в свой бывший дом, прикидывая, как без помехи осуществить задуманное. У нее даже подружка появилась. Леля. Дочка одного из руководителей коммуны. Кажется, это называлось «член выборного совета». У Нины аж скулы сводило от всех этих безликих и грубых наименований.

У Лели она вызывала какой-то биологический интерес, словно выросшая в бедности девчонка рассматривала ее как невиданную доселе зверушку. Старые Нинины платья постепенно изнашивались, взять новые теперь негде, но ее наряды все равно отличались от одежды, которую носила Леля, и девушка, словно зачарованная, то и дело касалась лифа Нининого платья, пропускала через пальцы шелк подола, словно представляя, как бы этот «господский» наряд смотрелся на ней.

Была Леля низкоросла, коренаста, с большим размером косолапой ноги, короткой шеей и жидкими волосами. Так что наряд смотрелся бы на ней как, прости господи, на корове седло. Но именно благодаря нарядам Нина наконец придумала, как проникнуть в нужное ей помещение.

Уже холодало, на улице становилось по-осеннему свежо, и она решила подарить Леле одну из своих шерстяных юбок. Если принести ее в поместье и предложить померить, то можно будет под этим предлогом подняться на третий этаж, а там оставить Лелю переодеваться в одной из комнат, прошмыгнуть в другую, нужную, достать ожерелье из тайника, спрятать под одеждой и вернуться обратно как ни в чем не бывало.

План выглядел не идеальным, но осуществимым. Дождавшись пока закончится зарядивший с утра дождь, Нина завернула самую лучшую свою юбку в бумагу, натянула ботики, накинула пальто и решительно направилась в имение. Спустя час она с удивлением думала о том, что ее план полностью удался.

Увидев край юбки, Леля пришла в неописуемый восторг. Чтобы примерить невиданный наряд, девушки пробрались в дом, поднялись по главной лестнице на третий этаж. Здесь, в жилых комнатах, располагались на постой члены коммуны, приехавшие в Глухую Квохту из города. Леля попыталась завернуть именно туда, где ждало своего часа ожерелье, но Нина увлекла ее в следующее по коридору помещение, в котором, как она знала, располагалось большое зеркало.

– Ты одевайся, а я пойду воды попью, – сказала она Леле. – Сейчас вернусь.

Ей повезло – в бывшей детской тети Наташи никого не было. Нина прошагала в угол у окна, отмерила два шага вправо от подоконника, присела, погладила гладкие доски пола. Пальцы нащупали небольшое углубление, доска щелкнула в пазах и отошла, открывая доступ к тайнику. Нина просунула в него руку, вытащила свернутую тряпицу, не разворачивая, засунула в карман пальто. Смотреть некогда. Еще застукают.

Вернув доску на место, она, никем не замеченная, выскользнула из комнаты и снова присоединилась к Леле, уже надевшей юбку из тонкой английской шерсти и крутящуюся перед зеркалом в тяжелой позолоченной раме. Нина сглотнула невесть откуда взявшийся ком в горле. Это было их зеркало. И весь дом был их, теперь опоганенный чужим враждебным присутствием.

– Тебе красиво, – проговорила она хрипло. – Тебе очень красиво, Леля. Носи на здоровье.

– А ты как же?

– А у меня еще есть.

Во взгляде девушки мелькнуло что-то очень похожее на ненависть. Классовая ненависть к врагу. Вот как это называется. Впрочем, до Лели и выражения ее глаз Нине больше не было никакого дела. В этом доме ее больше ничего не держало.

– Я пойду. Меня отец ждет, – заторопилась она.

– Погоди, давай я тебя провожу. – Леля начала спешно стягивать с себя обновку, чтобы отложить ее на потом, сберечь. – Не надо тебе тут без провожатых.

Нине не терпелось побыстрее очутиться в ветхой избе, ставшей ей теперь домом, чтобы получше рассмотреть сокровище, которое ей удалось раздобыть, выполняя завет бабушки Глафиры.

– Не надо, я дойду, – сказала она, вышла из комнаты, сбежала по лестнице и очутилась на улице, у высокого крыльца, с которого открывался вид на усадьбу Румянцевых и ее постройки.

– Ты погляди, какая краля, – услышала она и оглянулась.

От ворот, широко расставив руки и пьяно осклабившись, к ней шел какой-то мужчина в солдатской форме. Нина ощутила исходящую от него угрозу, повернулась и не побежала, а скорее, полетела, как птица, широко расставив руки. Дорога к воротам была перекрыта неизвестным, поэтому она побежала в сторону каретника, надеясь укрыться там.

Деревянное здание, включающее в себя экипажный сарай, конюшню с тремя стойлами, крытый дворик с навозной ямой и ледник, стояло справа от главного дома. Нина ворвалась внутрь, присела за экипажем со спущенными рессорами. Уже больше года он был не на ходу. Снаружи слышались голоса. Пьяные, наполненные веселой злобой. Нина поняла, что ее ищут. Пальцы нащупали сверток в кармане пальто. Если его найдут, с мечтой о поиске Валевского можно будет распроститься. Да и вообще неприятностей не оберешься.

Она озиралась в поисках места, куда можно перепрятать ее бесценную реликвию. Взгляд упал на земляной пол. Да, быстрее, Нина, быстрее. Пальцами разрыв холодную землю, она засунула сверток в получившуюся ямку, снова засыпала ее землей и утрамбовала поплотнее. Отскочила в сторону, чтобы быть как можно дальше от того места. Лишь бы они не заметили, что у нее руки в земле.

Притворенная дверь каретника медленно открылась.

– Эта дворянская курва тут! – крикнул незнакомый мужской голос.