Одна жизнь Сарро ла Касса
Шрифт:
– Да какая мне разница! Вспомни первый день! Омедерро просил нас!
– Скорее, приказывал!
– Не важно!
– Даже не говори мне о нём! — строго отрезал Ориби, — Я уже в шоке, понимаешь? Как ты мог? Предатель…
– Да дай же мне договорить! — с криком прервал его Энзели, — Речь как раз о Бекке!
– Что ты собираешься сделать с ней?! — стараясь изобразить ярость, жалобно „пискнул“ Ориби. Страх так и проступил через его лицо — оно тот час побелело, а глаза расшились ещё больше.
– Ничего особенного… Просто, если привести к Омедерро её, Керроу можно будет поймать, как на приманку!
Кампир, стоящий спиной к брату, сжал кулаки, напряг крылья, он хотел броситься на брата и, возможно, дать сдачи, но не успел. Ещё мгновение — и залп серебристых блесток каскадом обрушился ему на голову. Он лишь повернул голову, и тот час же ощутив резь в глазах, закричал, чтобы тот перестал говорить ему что-либо в подобном духе.
– Устал я от тебя… Понимаешь или нет?
У брата правда с этим было сложновато. Что-то засело в нём ещё с детства — то, что родители именовали болезнью, а по правде говоря — вредность и полное отсутствие чувств.
– Это лишь лак, куда ты дергаешься? — изумленно прошептал Энзели ангельским голосом. Крылатый сделал резкий поворот и скрылся за дверью, обиженно встряхнув головой и растрепав свои золотые волосы, побежал прочь — куда глаза глядели. Не любил он, когда братец начинал такое творить! Не здоров ведь — других покалечит, не глядя, да и себя не пощадит… Хотя сейчас Ориби явно двигала не жалость. Он боялся за Неё, и на всё другое — даже на себя — ему было уже всё равно.
„Неужели он не понимает, что обречен? Что Бекка такая же, как и Энже? Ему было плохо в Альфагессе? — в гневе крутилось в голове у Энзели, — Если же он убежден в обратном, то я просто НЕ МОГУ понять его, что впрочем, было всегда… А ведь я хочу спасти его, забрать и отгородить от этой паршивой жизни! От всех! От предательств! От зла! Кем бы ни был он и я, нам предначертано жить вместе! Так говорил нам некромант. Так велит моё сердце. И как эта неженка Ориби не видит такой простой истины? Я должен идти следом, побежать или полететь за ним, чувствую — этот бал добром не обернётся! …“
– Постой! — закричал кампир и остановился, — Это правда?
– Что?
– Что ты сказал о ней? Что хочешь…
– А ты нет?
Молчание. Гнетуще злой фиолетовый взгляд просверлил Энзели до самой стены.
– Не вздумай!
– Да мне-то! — отвертелся Энзели, скрывая все свои мысли и снова одевая на лицо безжалостную маску, — Просто вспомнил, ради чего мы здесь… Всё ерундой занимаемся!
– Не соглашусь! То, что хотел сделать ты — ДА, но не ВСЁ! Не всё здесь в твоих руках, братик! Как ты не понимаешь, хоть мы и должны быть вместе, из-за, сам знаешь чего, но НЕ ТАК ЖЕ! Не так! Клио — наш друг! Пойми ты…
Всё было залито золотым сияющим светом. Свечи, развешанные гирлянды, даже какие-то зеленокрылые человечки-светлячки (вроде Бродячих огоньков, что видели мы на Чёртовой полянке) придавали помещению небывалой красоты и даже какой-то нереальности. Стуканцы шествовали из стороны в сторону, раздавая всем и каждому синие цветы, что-то вроде опознавательного аксессуара. Можете даже не сомневаться, подруги набрали их столько, что, к примеру, у Анфиссы, издали вся голова казалась синей. Дождь не прекращался, тяжесть давила на голову, сливаясь с громкой готической музыкой. Картинка обещалась заманчивой… Миновав коридор, со странными чёрными разводами на полу, устремились в огромный зал. Бал, устроенный в честь Эмби ви Блэйд должен был вот-вот начаться.
– Это же альфа! — не веря своим глазам и с дрожью, прошептал Сарро, — Кто сказал им об этих цветах? — на что Энзели лишь усмехнулся, — Мы! — толкнул в бок Ориби. Пред его взором пролетело мгновенье с недавней телепортацией.
– Папа! Папа! — послышался сзади тонкий голосок. Обернувшись, названный увидал голубоволосую, кивнул и пошёл дальше с парнями в сторону, оставив девушку с нами. Испуганное лицо Луны не давало мне покоя.
– Что произошло? — спросила её.
– Всё хорошо… — голос тих и уныл.
Думай, что хочешь! Она сторонилась и нас, и вообще всех, угрюмая, грустная, наблюдала за всем лишь со стороны и точно боялась приблизиться. К нашему удивлению, или, а чему собственно здесь удивляться? пришедших на бал было не много. Но даже так, золотые, алые и зеленые точки не переставали кружить пред нашими глазами. Кто-то умел танцевать, кто-то лишь делал вид, танцуя с „воздухом“. Все смешалось в один яркий клубок из длинных и коротких цветных волос, лент и горящих переполненных различными противоречивыми чувствами глаз. Друзья и враги — здесь были все: холодные глаза, алые шапочки и крылья. В большинстве — ученики младше нас, однако, за малым исключением. Вдали мы увидели недавних знакомых — рыжевласую Лизу, толстушку Лэрму и рассеянного Либби, жадно ищущего кого-то взглядом среди толпы. Но, даже увидев их лица, уверенности у меня и подруг не прибавилось — сквозняк лизал ноги, свечи отдавали ледяными огнями. Мы постоянно оглядывались, разглядывали не менее удивленных учеников. Страх читался в их лицах, или это снова нам лишь казалось?
– …И кто та королева, в чью честь всё это? — засмеялась Вега, приподнимая длинный голубой подол своего платья, — Где мой принц? — и весело засмеялась.
Праздник начался: огни стали ярче, народу больше. Если оглядеться по залу, можно было увидать почти всех учителей. Сандру, со странной улыбкой на бледном лице. Сонни, отошедшую от всех и будто присматривающую за нами. Ло Аринэ, Элайду, Ламэйна и, конечно, виновницу торжества — Эмби ви Блэйд, в первый миг показавшуюся мне испуганной, с зеленоватым оттенком на тонких скулах. Присутствующих усадили за огромные готические столы, налили по бокалу чего-то красного и объявили об открытии праздника.
– Держимся вместе! — шепнула я, — Чувствую, что-то здесь не так…
Вдали послышались тосты в честь именинницы; вышли какие-то незнакомые нам дети, начали танцевать, но, признаться, такого ребячества я ещё не видала…
– И таких выпустили на сцену? — хмыкнула Карме, — Что ещё мы будет тут разглядывать, о, Клио! Сколько ещё времени потратим даром?
– Как вроде это я организовала? — не выдержала я, — Или ты вновь за старое? Чего тебе надо, чтоб увериться?
– Ничего. Я верю-верю… просто не понимаю, как это происходит. Извини, не хотела обидеть, — прошептала та и потянулась за стаканом, — Что?! — закашлялась, вмиг изменившись и побелев в лице, — Что это?!
Анфисса и Саша тот час же схватили свои, желая выяснить причину. Первая фыркнула, в удивлении поглядев на меня и Карме, другая — ничего, облизнулась и попросила добавки.
– Саша… Что это? — спросила я, до сих пор не осмелившись коснуться своего бокала.
– Томатный сок, что ещё? Разве у нас бывает что-то другое?
Я смутилась.
– Ты права. Обычно он…
– Это не томат! — с жаром выпалила Анфисса, — Вы что сговорились? Не верите — понюхайте то, что у меня! — в её взгляде читалась растерянность. Я взяла стакан — полный, алый, источающий сильный дурманящий сладко-солёный аромат и отшатнулась от одного запаха.
– Это… — скривилась Карме дрожащим голосом.
– Что я слышу! — раздалось позади меня громкое и радостное восклицание.
До чего знакомый голос.
– Энзели!
– Дайте мне это! — с азартом воскликнул он. Саша повиновалась. Блондин залился краской и рассмеялся, выпив алое до дна.
– Ты смеешься? Это всего лишь кровь!
Воцарилось молчание… Лишь мерный шум дождя, звуки, издаваемые другими учениками… Вот уж чего не ожидали, так кровавого подношения!