Чтение онлайн

– Согласна. Толпа нам сейчас точно ни к чему, – ее голос звучал ровно, но с новыми, теплыми нотками. – Пойдем ко мне? Мне выделили вполне приличный гостевой отсек в офицерском крыле. Закажем ужин туда. Там нам никто не помешает. И… – она сделала едва заметную паузу, – нам действительно нужно поговорить, Кир. Без свидетелей. По-настоящему.

Его сердце екнуло от ее серьезного тона, но и забилось быстрее от предвкушения – поговорить по-настоящему, без масок полковника и кадета. Он молча кивнул.

– Пойдем.

Временные апартаменты оказались стандартным гостевым блоком для старших офицеров – просторные, безликие, с хорошей мебелью, но лишенные индивидуальности. Лишь небрежно брошенный на спинку кресла черный летный китель да личный планшет на столе напоминали о том, кто здесь временная хозяйка. Шайлар быстро заказала через терминал ужин – что-то простое, но сытное.

Пока они ждали доставку, повисла тишина, но уже не такая напряженная, как в коридоре. Скорее, полная ожидания. Они сидели в креслах друг напротив друга. Шайлар откинулась на спинку, глядя на Кириана прямо, без тени своей обычной иронии.

– Кир, – начала она тихо, но твердо, и он почувствовал, как внутри все сжалось в ожидании. – Прежде чем… прежде чем эта ночь пойдет своим чередом, и мы оба сделаем то, чего, кажется, одинаково хотим… мы должны прояснить все до конца. Без шуток, без недомолвок, без иллюзий. Ты уверен, что понимаешь, во что ввязываешься, выбирая… меня? Нас?

Он молча кивнул, не отводя взгляда от ее серьезных зеленых глаз.

– Я серьезно, – Шайлар чуть наклонилась вперед, ее голос стал еще тише, но весомее. – Ты молод, Кир. Двадцать четыре года. Вся жизнь впереди. Блестящая карьера в Ополчении – техник ты или пилот, неважно, с твоими мозгами и потенциалом ты далеко пойдешь. У тебя могущественная семья, которая, пусть и своеобразно, но любит тебя и может открыть тебе любые двери в мирном, богатом Первом Секторе. Ты можешь иметь все – положение, деньги, спокойную жизнь, красивую жену вроде Лиры Кортланд… А что я? – в ее голосе прозвучала горькая усмешка. – Я – солдат. Командир. Женщина, которая почти втрое тебя старше. Вся моя жизнь – это война, с самого детства. Приказы, риск, бой за боем, потери друзей, госпиталя, снова бой… Я не умею и уже не научусь жить по-другому. Я не смогу дать тебе той стабильности, безопасности, того респектабельного будущего на Аркадии Прайм, которое готовит тебе мать.

Шайлар перевела дух, ее взгляд стал жестче.

– Быть со мной – это значит постоянно жить в тревоге. Ждать неделями одного короткого сигнала с фронта. Делить меня с Ополчением, с моим долгом, с моим Полоком, с Агилисом – они всегда будут на первом месте, пойми это! Это значит – постоянная скрытность и секретность здесь, в Академии. Это значит – неминуемый скандал и, возможно, крах твоей карьеры, если наша связь сейчас вскроется. И самое главное, – ее голос дрогнул почти незаметно, – это значит постоянный риск, что однажды я просто не вернусь с очередного задания. Или вернусь… калекой. Не той, кого ты знал. Ты уверен, что готов платить такую цену? Ради чего? Ради нескольких украденных дней и ночей, ради воспоминаний?

Кириан слушал ее, и каждое ее слово, трезвое, жесткое, било наотмашь, отрезвляя от эйфории их близости в ангаре. Он видел ее правоту, видел все риски, всю пропасть между их мирами. Но он видел и другое – страх Шай причинить ему боль, ее глубоко спрятанную уязвимость, ее собственную тоску по чему-то настоящему. И он видел ее – ту женщину, которая перевернула его мир.

– Я все это понимаю, Шайлар, – ответил он тихо, но твердо, глядя ей прямо в глаза и не отводя взгляда. – Я не строю иллюзий насчет «жили долго и счастливо в мирной галактике». Я знаю, кто ты. Знаю твой путь. И я выбрал свой путь – рядом с тобой, каким бы он ни был. Да, это риск. Да, это сложно. Да, возможно, это безумие. Но неужели ты думаешь, – его голос наполнился силой, – что спокойная, распланированная матерью жизнь на Аркадии Прайм рядом с Лирой или кем-то еще сделает меня счастливее, чем одна минута рядом с тобой? Чем одно твое сообщение? Чем просто знание того, что ты жива и что я могу тебя ждать? То, что я чувствую к тебе… это настоящее. Это важнее страха, важнее карьеры, важнее долга перед семьей. Важнее всего. Я готов к тревоге. Готов к риску. Готов ждать месяцами. Готов ко всему. Лишь бы ты была. Лишь бы у нас был этот шанс.

Она смотрела на него долго, и в ее глазах отражалась целая буря эмоций – сомнение, удивление его страстью, страх и… что-то еще, похожее на робкую, почти забытую надежду.

– Но зачем тебе это, Кир? – прошептала она. – Зачем тебе я? Такая… какая есть? Со всем моим прошлым, с моими шрамами – не только на теле… Я не подарок, я же предупреждала. Я могу быть резкой, нетерпимой, замкнутой…

– Я знаю, – он мягко накрыл ее руку своей, их пальцы снова сплелись. – И мне все равно. Я хочу быть рядом. Учиться у тебя – не только тактике, но и силе. Защищать тебя – так, как смогу. Просто… быть с тобой. Так, как это возможно. Понимаешь?

В этот момент раздался тихий мелодичный сигнал – прибыл заказанный ими ужин. Беззвучный дроид-официант вкатил в комнату сервировочный столик с дымящимися тарелками ароматного рагу. Шайлар молча указала, куда все поставить. Пока дроид расставлял приборы, в комнате повисла напряженная тишина, наполненная их невысказанными чувствами и ожиданием ее решения. Когда дроид удалился, Шайлар вытащила из рюкзака бутылку гартейна и наполнила стаканы – щедро, почти до краев. Протянула один Кириану.

– За что пьем, Шайлар? – тихо спросил он, принимая стакан и не отрывая от нее взгляда.

Она посмотрела на янтарную жидкость, потом на него. На губах Шай появилась кривая, чуть печальная усмешка.

– Черт возьми, Старг… Ты невыносим в своем упрямстве. И в своей… честности. Ты заставляешь битого жизнью солдата, который уже похоронил все надежды на личное счастье, снова поверить в какую-то романтическую чушь, в которую я перестала верить лет тридцать назад, – Шайлар вздохнула, и ее взгляд стал серьезным, решительным. – Да, это безумие. Опасное безумие. Почти по всем пунктам устава и здравого смысла. И скорее всего, оно закончится болью – для тебя, для меня, для нас обоих. Но… – она встретилась с ним взглядом, и Кириан увидел там не только сомнения, но и вспыхнувшую зеленую искру ее истинной сути – того самого безбашенного пилота, который всегда шел на риск, – но ты прав. Шанс есть всегда. Маленький. Почти призрачный в нашем проклятом войной мире. Но он есть. И я… – она сделала глоток гартейна, – я чертовски устала бояться, Кир. Устала быть только сильной. Устала быть только Полковником Рейтор, – Шайлар снова посмотрела на него, и теперь в ее глазах была только теплая нежность. – Ладно. Давай попробуем. Попробуем быть вместе. Так, как это возможно для нас. Без планов на вечность, без гарантий, без иллюзий. Просто ты и я. Пока у нас есть это время. Здесь и сейчас. Договорились?

У Кириана перехватило дыхание. Она сказала «да». Шайлар готова рискнуть. Вместе с ним. Несмотря на все ее сомнения, на все риски, на всю пропасть между ними – она выбрала их. Облегчение было таким острым, таким всепоглощающим, что на мгновение потемнело в глазах. Он смотрел на нее – на эту невероятную женщину, которая только что впустила его в свою жизнь, подарила ему этот хрупкий, почти невозможный шанс, – и чувствовал, как его захлестывает волна восхищения, благодарности и обжигающей нежности. Боги, какая же она была… настоящая!

Шайлар же отвела взгляд, словно пытаясь совладать с бурей внутри.

«Идиотка, – мысленно выругала она себя снова, чувствуя непривычный жар на щеках, –сентиментальная дура! Что скажет Санни?! Ввязалась в историю с кадетом!»

Логика и опыт кричали об опасности. Но глядя в сияющие серые глаза Кириана, полные такой веры и преданности, она чувствовала то забытое тепло, ту надежду, которую он в ней разбудил. Может, Санни был прав? Может, она заслужила этот шанс?

– Ешь давай, кадет, – сказала она, стараясь вернуть себе привычную легкую насмешливость и подвигая к нему тарелку с дымящимся рагу. – А то ужин остынет. Тебе нужны силы. У нас впереди… – лукавый огонек снова блеснул в ее глазах, – …очень насыщенные… дни. И крайне изматывающие.

Кириан улыбнулся ей в ответ – широко, открыто, счастливо. Напряжение последних минут спало, уступив место волнующему предвкушению. Они начали есть, и разговор потек легче – теперь уже не о рисках и сомнениях, а о планах на эти два дня, о его проекте, о смешных случаях из жизни Академии и Первого Полка. Но под поверхностью легких слов, в их взглядах, в случайных касаниях рук, уже жило это новое, общее, принятое обоими решение. Они были вместе.