Чтение онлайн

– Что, нет скотча?
– сказала я, и ощутила, как моё лицо моментально вспыхнуло, положив руки на бёдра на залихватский манер, отчаянно пытаясь скрыть тот факт, что я стараюсь слишком усердно. К счастью, Ричард улыбнулся:

– Хотелось бы.

Потом он показал жестом идти за ним по холлу и привёл меня в конференц-зал с овальным столом и десятью стульями вокруг него.

– Джо был прав насчёт тебя, - сказал он.
– Ты многого добьёшься. Вообще-то, меня отправили на показательный спектакль, и я рассказал ему, что ты была невероятной.

Он улыбнулся, со щелчком закрываясь тяжёлую дверь.

Из-за упоминания о показательном спектакле моё лицо до сих пор горело. Я надеялась, что он не рассказал Джо Мелвиллу об этой части. Интересно, будут ли люди в метро долгие годы хлопать меня по плечу в метро и спрашивать:

– Извините, не подскажите, какой сейчас день недели?

А потом начинать смеяться.

Я неловко прислонилась к стене рядом с дверью, не зная, чем заняться, пока я жду. Может быть, мне следует сесть. Куча людей сидит, чтобы скоротать время. Я посмотрела на гигантский стол и множество стульев. Если только к нам не присоединится толпа людей, то это комната казалась странной для встречи двух человек.

Да, подумала я, нужно сесть. Но я не знала, какое место выбрать. Я даже не совсем была уверена, что хочу сидеть, но даже если бы и хотела, то было сложно выбрать подходящее место. Здесь такой выбор.

Интересно, а не часть ли это собеседования, а стулья могут быть тестом. Может быть, за мной наблюдают с помощью скрытой камеры. И стоит ли мне беспокоиться, что мне пришла в голову мысль, что за мной наблюдают? Но если за мной наблюдают, то какое бы место посчитали бы правильным люди, сидящие за монитором в комнате управления? Может быть, агентство «Абсолют» работает только с теми людьми, которые выбирают место во главе стола, словно заявляя: «Я звезда». А ведь может так быть, что такая дерзость сослужит мне плохую службу. Такое место может сказать: «Я думаю, что я настолько особенная и важная, что заслуживаю лучшего кресла в доме». И, следовательно, покажет людям, что я буду очень избирательна в работе.

Но, с другой стороны, зачем им работать с человеком, который выберет место в середине? Разве такой выбор не скажет: «Я абсолютная посредственность»? Разве такой выбор не предполагает, что я соглашаюсь, чтобы мной руководили? Если я сделаю такой выбор, то заявлю, что я ужасно неуверенная в себе и даже не могу представить себя звездой, не только на сцене, но даже этого стола для переговоров.

Это глупо. Кажется, я перемудрила. Мне просто нужно выбрать любое кресло.

Я уже собиралась сесть, как дверь позади меня открылась и чуть не сшибла стул, который я выбрала.

– Фрэнни Бэнкс. Привет. Я Джон Мелвилл. Пожалуйста, присядьте в конце стола.

Чёрт. Я выбрала неверный стул. Я неловко попятилась назад в полу приседе, чтобы пожать ему руку. Он указал мне на сидение во главе длинного стола. Затем он занял место через несколько стульев от моего, как раз то, с которого меня выкинул. Я ожидала, что он сядет в сосредоточие власти во главе стола на другом конце, чтобы мы могли смотреть глаза в глаза, находясь на большом расстоянии друг от друга, как это обычно происходит в фильмах про королей и принцесс или людей, которые не очень нравятся друг другу.

Джо Мелвилл выглядел так, как будто работал в юридической фирме или банке, а не как человек, который работает с креативом. Тёмно-синий костюм сидел на нём идеально, а кожа была упругой, гладкой, розовой и почти сияла, словно перед тем, как зайти в эту комнату он прошёл процедуру по уходу за лицом и принял душ. Из-за его сияния я ощутила себя грязной и бедно одетой. Он отправил Ричарда, который, очевидно, младший сотрудник в фирме, чтобы сообщить мне, что я должна прочесть монолог с показательного выступления перед ним.

Когда мы сели, Джо какое-то время изучающе смотрел на меня, и я не знала, с чего начать, монолога или завести незначительную беседу, задать ему вопросы, или же следует ждать, пока он не спросит меня что-либо, или не попросит начать. Я уже начала нервничать, поскольку казалось странным делать то, что я делала в театре, в чьём-то офисе, где нет энергии аудитории и других актёров. Мы были освещены ярким светом, посему я не очень хорошо видела аудиторию. Но здесь в светлой приёмной, Джо Мелвилл был настолько близко ко мне, что я видела каждую эмоцию на его лице.

– Почему бы нам не начать, - сказал он.
– Пожалуйста, прочтите свой монолог, когда будете готовы. После этого мы поговорим. Не спешите.

Его слова ободряли, но лицо его было в лучшем случае безучастным. Но когда два человека сидят в одной комнате, и один из них должен выступать перед другим, предложение не спешить в таком случае кажется смехотворным.

Но я попробовала. Попробовала сделать глубокий вдох, но воздух застрял в горле и не проходил в лёгкие. Мне нужна была минутка, чтобы успокоиться, но на самом деле я не могла так долго собираться. Неужели вы видели актёров, которые склонят голову набок или выйдут в холл, чтобы помедитировать или попрыгать вверх и вниз, или что там они любят делать, чтобы согреться, «не спешить», оставив Джо Мелвилла ждать их здесь? Может быть, кто-нибудь и мог бы так сделать, но не я. Я начну сейчас же, чтобы показать, что я готова, что всегда готова к вызову.

Я начала читать тот же монолог, что и на показательном выступлении. Снова и снова во время пьесы моя героиня повторяла: «Мне тридцать два года». Словно это должно было объяснить всё плохое в её жизни. Я не знала, что значит быть тридцати двух летней, но могла представить. Я представляла, что она находится между двумя эпохами своей жизни. Она в том возрасте, когда не переходишь из состояния в состояние, но скорее находишься на ничейной земле, в возрасте, когда она начала ощущать, что её надежды угасают.

Я понимала это.

Когда мы играли в показательном спектакле в театре, я с самого начала стояла, но в этой переговорной я чувствовала себя неловко, посему решила сидеть всё время. Кресло, на котором я сидела, было мягким офисным креслом на колёсиках, и где-то на половине монолога я поняла, что катаюсь на нём туда-сюда, используя кресло на колёсах как своего рода стимуляцию. Я поставила ногу на пол и усилием заставила её не двигаться, из-за чего забыла следующую реплику.

Чёрт.

Я абсолютно не помнила, на чём остановилась.

Я сделала паузу, пытаясь остаться в образе. Я посмотрела в окно, словно мне (ей) пришла в голову важная мысль. Если я расслаблюсь, то вспомню, если буду паниковать, то нет. Это я узнала на курсах. Если я расслаблюсь, то вспомню.

Если буду паниковать, то нет.

Расслабься.

Расслабься.

Наконец, спустя, как мне показалось, продолжительное время, даже слишком, я вспомнила реплику. Я закончила, затем смущённо улыбнулась Джо, давая понять, что я закончила.

– Восхитительно, - промурлыкал он.
– Очень смешно.