Чтение онлайн

Мой смех поначалу был мягкий и лёгкий, я была собой, но также я была и нервным подростком, который мне вспомнился. Лицо Артура загорелось ярко-красным румянцем, посему становилось понятно, что он не привык быть центром внимания, что ему даже слегка нравилось, и из-за этого я полюбила его ещё сильнее, и притворилась, что он сказал самую смешную на свете шутку, но не только мне, а комнате, набитой людьми, а я гордилась быть рядом с ним, гордилась идти с ним рядом, и была так опьянена этим всем, что смех начал разрастаться, превращаясь в удушье, сейчас я почти задыхалась, странно, неуместно, сексуально, я даже не могла поверить, что такой смех может выйти из моего рта, потому что я никогда не была настолько смелой, даже в своей собственной спальне, чтобы озвучить его, но по какой-то причине здесь я могла сделать что-угодно, чтобы только показать Артуру/Кевину/актёру, который играет Кевина, насколько я считаю его/их удивительным, особенным, сексуальным и притягательным. К тому моменту, когда моя оценка его необыкновенности достигла пика, я была почти бездыханна, поэтому смех начал понижаться, превращаясь в лёгкое хихиканье, и, наконец, он исчерпал себя, но я была счастлива и выпустила небольшой вздох, который прервала почти непроизвольная икота, как будто я залпом выпила слишком много шампанского.

Размытые картинки мелькали передо мной: женщина со сценарием одними губами сказала: «Видишь?» недовольному мужчине, который кивнул и пожал плечами, как бы говоря: «Кто ж знал?» Мужчина в очках попросил меня подождать в комнате ожидания, но почти тут же вернулся и сказал, что я получаю роль, и словно во сне я пошла назад в «Абсолют» и подписала бумаги в кабинете Джо Мелвилла, которые говорили, что теперь я их клиент. Люди улыбалась и пожимали мне руку, а потом я вышла на улицу в самое прекрасное время, когда солнце садилось за горизонт, с осознанием, что мне не нужно идти на работу в клуб, что я получила вторую оплачиваемую работу за две недели. Я могла неторопливо идти по Пятой Авеню и представлять, что, может быть, однажды, я зайду в один из этих магазинов, мимо которых прохожу сейчас, жадно разглядывая витрины. Может быть, однажды у меня будет настоящая сумочка и каблуки, как у взрослой леди, вместо армейских мартинсов и холщовой сумки.

Однажды, однажды, может быть.

– Но я думала, тебе больше нравится другой парень, тот, который постарше с астмой, - сказала Джейн, перед которой стояла дымящаяся тарелка еды в китайском ресторанчике на Седьмой Авеню. Мы пошли с ней отпраздновать мои съёмки в «Кевине и Кэти», и мы азартно решили заказать все наши любимые блюда. Дэн тоже хотел пойти с нами, но у родителей Эверетт были билеты на «Сельскую честь» и «Паяцев» в Метрополитен-опера.

– Опера, - сказала я.
– Очаровательно!

– Я уже видел «Сельскую честь» и «Паяцев», - сказал он хмуро.
– Я бы лучше пошёл праздновать с вами.

Я всё продолжала вспоминать, как несчастный Дэн смотрел на нас, когда мы пожелали ему хорошего вечера, и то, как он тепло обнял меня перед уходом, каким-то образом не так, как он обнял Джейн, и я вспомнила, насколько он был счастливым, когда мы были здесь, и как мы всегда дразнили его за то, как он разрезал клецки ножом, поскольку его гигантские руки абсолютно не подходили для палочек для еды.

– Мы привезём тебе остатки, - успокоила я его, но он всё равно казался несчастным.

– Фрэнни? Алло! Где ты?
– сказала Джейн, ткнув палочками в мою сторону.

– Извини. Да. Ты права. Барни Спаркс мне нравится больше.

– Тогда почему ты подписала контракт с Джо Мелвиллом, этим сияющелицем парнем?

– Потому что. Агентство «Абсолют» представляет известных людей, и они берут только лучших людей с курса. Джеймс Франклин там, и Джо представляет Пенелопу Шлотцки. Я должна быть счастлива, что они вообще хотят заключить со мной договор. В любом случае, я получила работу, на которую они меня отправили, то есть это вообще не обсуждалось. Поскольку это уже был их заказ.

Я говорила правильно, но по какой-то причине Джейн не выглядела убеждённой.

– Хммм, - только и сказала она.

– Казалось, так должно было произойти, - сказала я с умным видом, разводя руками в нечто, что я надеялась, было похоже на мистическое знамение.

– Но ты же говорила, что Мелвилл заставляет тебя нервничать, и у тебя от него мурашки по телу. Разве твой агент должен тебя пугать?

– Это неважно. Это профессиональные отношения. Это не шоу-друзья, это шоу-бизнес.

– Думаю, так люди из шоу-бизнеса говорят, когда у них нет друзей.

– Он дал мне настоящую работу. И моё первое настоящее прослушивание.

– Что ж, с этим я поспорить не могу. Тогда, рассказывай.

Я сделала глоток вина и попыталась вспомнить в подробностях, как я себя чувствовала, когда стояла на сцене, освещённая ярким светом, а четыре гигантские камеры скользили мимо.

– Это было, как во сне. Я нервничала, но кое-что казалось знакомым. Там была аудитория, которая сидела в зале. В каком-то роде всё это не сильно отличалось от моих школьных пьес. Аудитория была не такая большая, как кажется, когда слышишь закадровый смех по телевизору. Декорации существенно меньше, чем выглядят по телевизору. И темнее. Но самые большие странности производят самое большое впечатление.

– Например?

– Например, они всё делают на заказ. Они даже продумали, насколько сантиметров моя юбка должна отстоять от коленей. Они вымерили это. Всё было сшито прямо для меня, и они делали это всю ночь. Мне подогнали футболку. Мою футболку. Теперь вся моя не подогнанная одежда выглядит неряшливой, слишком свободной или какой-то не такой, - я дёрнула свитер, который начал болтаться туда-сюда.
– Смотри, такое ощущение, как будто я в нём плавала.

– Мне кажется, что он нормальный, - сказала Джейн, пододвинув тарелку с цыплёнком в лимонном соусе.

– А у тебя был собственный завиватель ресниц?

– Да. Но я так им и не воспользовалась.

– Эм, я даже не знала, что это такое. Это какой-то варварский инструмент. Ощущение от его использования такие же, как и в начальной школе, когда я выворачивала веки на игровой площадке, пытаясь впечатлить мальчиков. Но кто это может сделать за тебя?
– сказала я, нахмурившись, и Джейн сочувственно покачала головой.
– Мне фиксировали волосы и макияж после каждого дубля. Бывало, я почти не двигалась, но они всё равно поправляли его. Меня припудривали даже, если я не потела. Мне пришло дома ещё долго очищать тональный крем. Режиссёр рассказал, как должны стоять актёры, но Кэвин, вернее, Роберт, актёр, который играет Кэвина, всё время забывал об этом, поэтому и я должна была менять своё место положение, и помнить делать это каждый раз одинаково, чтобы всё совпадало, только потом он опять забыл об этом, и я начала хмуриться, потому что была слишком занята, вспомнить в левой или в правой руке нужно держать телефон, а я и так едва могла сфокусироваться на чём-нибудь ещё.

– Но всё прошло хорошо? У тебя хорошее чувство по поводу съёмок?

– Не знаю, думаю да. Зрители смеялись, да и много людей сказало, что всё прошло хорошо, но я понятия не имею, кто они такие, и были ли они теми людьми, которых мне нужно впечатлить. Но мой смех снискал такую положительную реакцию зрителей, что режиссёр решил дать мне реплику.

Глаза Джейн расширились:

– Не может быть!

– Знаю. Я тоже была взволнована, что в общем-то глупо, если подумать. Я играла целые спектакли в летних театрах и роли на курсах, а здесь я взволнована всего лишь по поводу одной реплики, - я замолчала и сделала глоток вина.
– Я должна сказать: «Ты такой милый!». В общем, я сначала смеюсь и без слов смотрю на Кэвина, вздыхаю и говорю: «Ты такой милый!»

– Прикольно!

– При чём мне постоянно говорили, что это очень необычно для режиссёра дать гостевой звезде сделать больше, чем планировалось, вроде, как налету поменять сценарий. Джимми, как сказал Кэвин, не любит изменений в последнюю минут, так что если съёмочная группа придумывает что-то новенькое, то даёт это Кэти.

– Какая она?

– Она сказала, что я весёлая, и могла бы освежить сериал, если бы не была такая тощая, как большинство актрис моего возраста.

– Звучит, как будто кто-то почуял угрозу.