Чтение онлайн

– Так что же, миледи? Вы подумали над моим предложением?

Все это время Сорша стояла на том же месте и, услышав вопрос Аэриса, очаровательно и хитро прищурилась.

– Еще нет, красавчик. У меня есть дела поважнее.

С этими словами она вернулась к обсуждению вопроса о вылазке, так как припасы у разбойников явно заканчивались, а голодать они очень не любили. Слинт – веснушчатый парень, показывавший всем убитого кролика и служивший в этой шайке казначеем, – как и всегда, высказывался за грабеж, простой, выгодный и ловкий. Большинство разбойников, оказавшихся теперь без гроша, соглашались почти без возражений. Но лучница остановила их.

– В отличие от вас, мальчики, я раньше бывала в Данмуре и знаю, кто его губернатор. Клайв Морган не только обладает куда большим влиянием, чем сам герцог Единорога, но и имеет в своем распоряжении армию, с которой мог бы претендовать на титул.

– Я посылал своих парней вниз, – прервал ее Рутгер. – Там даже ограды никакой нет. Сами городские стены достаточно далеко, да и солдат в окрестностях нету. А вот рынков и телег с провизией – сколько угодно. Достаточно шести-семи человек, и эти толстые лавочники даже пикнуть не успеют. Хотя бы развлечемся немного.

Он лениво зевнул.

– Да и оставаться здесь все равно ни к чему. Надо идти дальше на запад. Есть там парочка мест, где я предложил бы вам и солидный куш, и все условия, чтобы отдохнуть как следует душой. Мои парни порядочно устали и давно уже лишены приличного женского общества и заслуженных солдатских харчей.

– Да, румяные и свеженькие сейчас бы не помешали! – воскликнул один толстяк. – Причем как девки, так и пирожки!

Услышав слова Рутгера, Максимилиан тут же похолодел. Все его друзья собирались встретиться сегодня как раз у торговых лавок. Разбойники, стоявшие за Слинтом, уже потирали, довольные, руки. Однако Сорша, казалось, не разделяла всеобщего энтузиазма и собиралась уже возразить, но тут к ней подошел Друид.

– Прощу прощения, что прерываю вас, миледи, – начал он очень бодро и с ощутимым задором, – но меня искренне удивляет, зачем тратить силы и рисковать собой, если можно за все заплатить? Мне с трудом верится, что у такой славной и могучей шайки разбойников попросту не хватает денег. Если же ваши люди действительно устали, капитан, я с удовольствием сам спущусь и прогуляюсь до города и приобрету там все необходимое. Тем более, что замечание вашей предводительницы совершенно справедливо. Данмур – не самое безопасное и привлекательное место, чтобы встревать там в какие-нибудь переделки. Я неоднократно бывал в этих краях и еще ни разу не слышал, чтобы любых, даже самых отчаянных смельчаков и задир, устраивавших схватки и потасовки за пределами городских стен, рано или поздно не поймали и не упрятали бы надолго за решетку, откуда выбраться им удавалось с трудом. Губернатор Данмура ужасно не любит беспорядки, но еще больше – непокорность на подвластных территориях. Поэтому я предлагаю избавить вас от этих неприятностей, что будет намного проще.

После представления, устроенного им в бою с Арчибальдом, большинство уже не смеялось над Аэрисом и слушало его, почти не перебивая. Многие даже закивали головой и усомнились в словах капитана. Но Слинт лишь презрительно фыркнул.

– Хочешь сказать, мы дадим тебе горстку монет, а ты с ними потихоньку и смоешься?

Друид усмехнулся.

– Если ты так опасаешься за свои сокровища, отправь со мной кого-нибудь, кто проследит и не даст мне при случае уйти. Только какой смысл красть мне какую-то мелочь, когда, втеревшись в доверие, я сумею выведать информацию о других тайниках и ценностях и обобрать вас уже как следует?

На многих лицах изобразилось недоумение, но некоторые все же засмеялись, да и само предложение Аэриса признали вполне разумным. Слушая и наблюдая за ним, лучница наконец произнесла:

– Что ж, красавчик, если ты, и правда, хочешь угодить мне, я дам тебе такую возможность.

Сделав повелительный жест рукой, она строго посмотрела на Слинта. Недоверчиво покосившись на Рутгера, он неохотно извлек откуда-то мешочек и бросил его в руки предводительнице.

– Здесь десять золотых, – поймав его, продолжала Сорша. – Если мы и идем в город торговаться, то именно с этой суммой. В зависимости от того, с каким количеством монет ты вернешься, я и буду размышлять дальше о том, не зря ли дала тебе шанс. С тобой пойдут Ральф и Рогир, так как доверять тебе причин у меня, и правда, нет. А на случай, если ты решишь их перехитрить, я возьму себе в плен этого мальчишку. Сдается мне, ты не захочешь бросить его на произвол судьбы и оставить парнишку без головы.

От жестокой несправедливости услышанного Максимилиан просто опешил. Ведь он познакомился с Друидом только сегодня, – с чего бы тот стал возвращаться за ним! Но такое предположение показалось ему почему-то неверным. Он с надеждой взглянул на Аэриса.

– Итак, мы будем ждать тебя в течение часа или немного дольше, после чего…

Но лучница не договорила. Молча выхватив у нее из рук мешочек, Друид решительно зашагал прочь. Близнецы Ральф и Рогир бросились за ним следом. Однако шагов через десять Аэрис остановился, повернулся и, ободряюще кивнув мальчугану, продолжил свой прежний путь.

– Ну, ты попал, парень! – хихикнул толстяк, обращаясь к Максимилиану, увидев, как тот вытаращил глаза. Немного сбитая с толку предводительница казалась, тем не менее, довольной.

– Расслабляйтесь, мальчики. Завтрак, так или иначе, скоро сам придет к вам.

– Всегда бы так! – удовлетворенно произнес Арчи и, похлопывая себя ладонями по ребрам, направился к ручью умываться.

Когда Аэрис и братья скрылись из виду, Сорша подозвала Максимилиана и, нежно улыбнувшись ему, велела никуда не уходить. Однако улыбка эта совсем не показалась мальчику доброй и даже наоборот. Усевшись рядом с ней в небольшом кругу, он начал тоскливо оглядываться по сторонам в поисках возможного друга. Разбившись на несколько отдельных групп, разбойники с нетерпением дожидались завтрака, наслаждаясь лесной прохладой и занимаясь каждый своими делами. Плескаясь в ручье, Арчибальд опускал туда голову, омывая поочередно руки, плечи и могучий торс, вспотевший от недавней схватки. При этом он уморительно и по-собачьи фыркал, приговаривая нечто, что перешло наконец в посвистывание и нескладный напев, заставивший усмехнуться Рутгера. Сидя верхом на камне и так же по пояс оголенный, капитан брился кинжалом с рукоятью, покрытой изящной резьбой. Вспомнив, что он так и не успел напиться из ручья, Максимилиан все же не решался заговаривать с лучницей, боясь лишний раз пошевелиться и чем-нибудь случайно разозлить ее, отчего только еще больше поник головой. Вера в то, что Аэрис, и правда, вернется за ним, слабела с каждой минутой.

Грустнее, чем ему, было, пожалуй, только пажу. Вынужденный развлекаться с дружками Слинта, затеявшими потешную драку, юноша беспомощно стоял и принимал удары, изображая соломенное чучело. Сам казначей сидел на поваленном дереве и, посмеиваясь, раздавал советы. В руках у него блестела золотая монета. С ловкостью, приобретенной за годы воровского ремесла, он перегонял ее между пальцами, словно волну, перебрасывавшуюся туда и обратно без видимых усилий и далее, на другую руку. Как завзятый деревенский фокусник, он демонстрировал публике золотой, подбрасывая его в воздух, где тот, звеня, вертелся, делал хватающее движение ладонью – и раскрывал ее перед всеми пустую. После чего, извлекая монету из другого рукава, повторял свой трюк еще раз под одобрительные возгласы разбойников. На том же дереве, но значительно дальше, устроились и три женщины, которых мальчик заметил не сразу. На руках у одной из них, самой пожилой, спал убаюканный ребенок. Подняв голову, она встретилась глазами с Максимилианом. Следы бед и пережитых страданий проступали на этом резком, но приятном лице столь же явно, как и выражение скромной и незлобивой покорности, мудрой и сострадательной расположенности, мягкости и внимания ко всем. Вихрастому разбойнику, подошедшему и начавшему было сюсюкаться с тихо сопевшим малышом, она ласково, но сердито улыбнулась, и тот, поворчав, отошел.

Две другие женщины были и моложе, и привлекательнее своей соседки, однако Максимилиан сразу же догадался, кем были эти жалкие, хотя и пестро разодетые красотки со следами румянца и дерзкими смеющимися взглядами, которые те, перешептываясь, бросали на мальчика, вновь опустившего глаза. Несмотря на это, он успел заметить, что обе они явно уступают рыжеволосой предводительнице, находившейся так близко от Максимилиана, что по всему телу его бегали холодные мурашки. Старше мальчика лет на десять, высокая, стройная и с удивительным цветом волос она казалась недостижимой и пугающей совершенством своих плавных движений. Сколько он ни пытался, Максимилиану не удавалось отвести от них завороженного взгляда, и даже шорох травы, приминаемой ее сапогом, отдавался в животе его томительным и сладостным уколом. Встретившись глазами с несчастным юношей, которого оставили наконец-то в покое, мальчик понял, что и тот испытывает нечто подобное и точно так же робеет, когда лучница проходит мимо него, надеясь быть ею замеченным и обойденным при этом стороной.

Видимо поймав этот взгляд, лежавший в стороне Уильям тихо усмехнулся и снова откинулся назад. Меланхолия и ирония на его лице слились в какое-то неопределенное мечтательное выражение, словно витал он где-то далеко в облаках, хотя и не прочь был бы с кем-нибудь побеседовать, вот только собеседников, очевидно, не находилось. Особняком от остальных держался и хмурый Отшельник. Прислонившись спиной к соседнему дереву, он сидел страшно и неподвижно, словно статуя, не ведавшая ни сна, ни покоя, ни зноя, ни стужи, ни каких-либо чувств вообще. Да и был ли он даже человеком, – вопрос этот вертелся у Максимилиана в голове совсем не из праздного мальчишеского любопытства, так что он старался гнать от себя подобные мысли, ничуть не облегчавшие его положения. Хотя прислушиваться поневоле к грязным шуткам и походным байкам разбойников доставляло ему еще меньше удовольствия. Тем более, что некоторые из них стали обращаться к мальчику с вопросами и намеками, часть из которых он не понимал, все больше и больше теряясь, хотя и стараясь им как-то отвечать, в то время как те покатывались со смеху и продолжали над ним издеваться. Притянув его к себе на колени, один из разбойников начал рассказывать Максимилиану «сказку», причитая что-то писклявым противным голоском и поглаживая его ручищей по головке. Другой же, ухватив мальчугана за рукав, высморкался в его рубашку. Наконец его водворили на место и велели изображать осла.