Чтение онлайн

Многие из них кивали и приветствовали Максимилиана, испытывавшего теперь невольную гордость из-за того, что столько людей в городе знает его по имени и обращается к нему именно в присутствии Друида, знакомством с которым он также хотел произвести впечатление, намеренно принимая выражение лица самое равнодушное, но в то же время – и очень деловитое. Эдмунд уже почти не отставал от них, чувствуя на себе отдельные косые и заинтересованные взгляды, не обещавшие ему ничего хорошего. Возле таверны он умудрился налететь даже на одного мерзкого и назойливого пьяницу, отставшего от него только тогда, когда крепкая рука Аэриса легла тому на плечо, сопровождая дружеское вразумление. Как бы ни относился к нему юноша, он чувствовал, что не сумеет обойтись теперь без помощи Друида, знающего, кажется, все и обо всех и на столь многое, по-видимому, способного, что поневоле вызывало и трепет.

Тем временем плохая, но ясно прослеживаемая все-таки дорога начинала забирать понемногу вверх, и, подняв головы, все трое увидели наконец храмовую стену, высокую и очень старую и принадлежавшую когда-то бастиону или наблюдательному посту солдат. Остатки зубцов и проделанных в ней бойниц неизбежно наводили на мысли о войне и обороне, хотя, вероятно, и вынужденной, и временной, так как кладка здесь была местами неровной и защищавшиеся явно торопились, чтобы превратить простое и мирное святилище в некое подобие крепости. Теперь же, как и внешняя городская ограда, стена эта находилась в состоянии плачевном, но восстанавливать ее явно не собирались. Всеми этими наблюдениями Аэрис поделился с мальчиком, когда они подошли к ней почти вплотную, и продолжал с любопытством и даже с некоторым уважением разглядывать отдельные ее уступы, и форму, и растительность, повсюду пробивавшуюся уже сквозь древний и крошащийся камень и придававшую стене образ убеленного сединами воина, все еще величавого и крепкого, но всеми позабытого и оставленного доживать свой век в горестном и гордом одиночестве.

– Да, несмотря ни на что, стена очень внушительная, – многозначительно заметил Аэрис, прикоснувшись пальцами к камню. – Я бы даже сказал – замечательная. Так и хочется через нее перелезть!

– А я так обычно и делаю! Вон там, где нету наверху большого куска, забираться особенно удобно.

– А Рион против этого не возражает?

– Ему даже нравится, когда я так делаю. Он говорит, что в этом – «вся суть».

– Так и говорит?

– Да.

Друид понимающе закивал головой.

– Что ж, с этим трудно поспорить. Ведь для чего еще нужны стены, как не для того, чтобы перелезать через них? Не катапультами же их в куски разносить. По мне так, скучноватое это занятие, да и стены ведь жалко тоже.

– А нормальный вход здесь есть? – спросил стоявший чуть поодаль Эдмунд.

Идея карабкаться по этим уступам не привлекала его ни в малейшей степени.

– Вон там справа можно обойти, – немного насмешливо и гордо ответил Максимилиан, указывая в сторону реки.

Желая показать юноше обратный пример, мальчик с разбегу запрыгнул на стену и быстрыми и привычными движениями начал карабкаться наверх. Его примеру последовал и Аэрис, хотя разбегаться для этого и не стал. Лазать по стенам он явно любил, учитывая то, как ловко и точно, и при этом совсем не спеша и изящно, почти даже шутя подтягивался и переставлял он ноги и руки, словно желая прочувствовать каждое отдельное движение и то общее телесное напряжение, что приближало его к заветной цели. Несмотря на всю проворность Максимилиана, знавшего здесь каждый камешек и начавшего забираться первым, Друид оказался на вершине почти одновременно с мальчиком, скинув ноги по обеим сторонам стены, удовлетворенно отдышавшись и с интересом осмотревшись вокруг.

Вид отсюда, и правда, открывался великолепный. Целая флотилия грузов – на разнообразных судах, в ящиках и в бочонках, по отдельности и целыми связками – тянулась от самого горизонта до линии лесов, скрывавших от наблюдателя общую картину, но позволявшую вообразить себе масштабы торгового замысла и по достоинству оценить их. Непрерывный ряд темных городских стен, цепочкой вытянувшихся вдоль берега напротив, поглядывал на храмовую и светлокаменную сестру свою мрачновато и надменно, будто бы сознавая собственное величие, выражавшееся в той безукоризненной ровности и зубастости его архитектурного совершенства, что задумывалось, по-видимому, лишь для целей еще большего устрашения, но никак не высокого искусства.

Немного менее зловеще и примиряюще выглядела одинокая башня, чья квадратная макушка и шея с ожерельем в виде семейного герба, синевшего на каменной груди, виднелись даже издали поверх городских стен, сообщая о расположении заветного губернаторского сада, куда допускались им лишь избранные знатоки и подлинные ценители прекрасного. Тщательно все это изучив, Аэрис перевел взгляд на север. Неотчетливо и все же неоспоримо угадывались там высокие горы. Он продолжал бы смотреть на них и дальше, но окликнувший его вдруг Максимилиан резко и лихо смахнул со стены вниз, как бы призывая Друида в точности повторять за ним. Но, сразу же заохав, мальчик стал тереть ушибленную ногу, одновременно прыгая на другой.

– Свою ловкость ты мог бы и не демонстрировать. Я и так уже все сразу понял. – Спрыгнувший следом Аэрис покосился оценивающе на стену и похлопал Максимилиана по плечу. – Да и для тебя здесь высоковато все же.

– В самый раз, – небрежно бросил мальчик.

Они находились в самом углу территории, окруженные со всех сторон зарослями. Кустарники разрослись здесь до того беспорядочно и густо, что сквозь них нельзя было различить даже, где именно они оказались, храм ли это вообще или что-нибудь совсем другое. Чему-то про себя улыбнувшись, Друид углубился в чащу. Вскоре стало ясно, что она куда обширнее и непроходимее, чем это могло показаться вначале. С треском продираясь сквозь переплетенные накрепко ветви, они спугнули даже какого-то зверька, прошуршавшего где-то поблизости, но мигом бросившегося наутек. Наконец они выбрались на открытое пространство. Это была небольшая и круглая поляна, в центре которой стоял алтарь – очень древний и явно заброшенный давно за ненадобностью. Сделав знак Максимилиану, Аэрис остановился и прислушался к чему-то внимательнее.

Еще доносились с реки крики лодочников и несмолкаемый шум деревни, но место, в котором они очутились, представлялось как бы совершенно иным по отношению ко всему, что оставалось там, за стеной и «снаружи», жившему в по-иному протекавшем времени и даже без времени вовсе. Здесь, в этой прохладной и дремучей обители, сокрытой ветвями от всего, чтобы способно было пропускать свет – свет новых жизней и эпох, новых свершений и событий – обитали, казалось, первозданная красота и память многих веков, память самого мира, вечного и неизменного для тех, кто еще помнил об этом и знал отнюдь не понаслышке.

На шестиугольном каменном алтаре пробивались кое-где зеленые листочки. На самом углу его ползал одинокий муравей. Наконец он забрался в трещину, образовавшуюся у основания алтаря, и стало вдруг удивительно тихо. Вскоре налетел легкий ветерок, и все кругом разом зашуршало, зашевелилось, зашелестело – зашептало, как вообразилось это Максимилиану. Ему было немного страшновато находиться здесь, несмотря на солнце и весь городской простор, остававшиеся где-то за пределами этого уголка и будто бы совсем его не достигавшие. Лицо Аэриса, напротив, излучало умиротворение и какую-то невыразимую тихую радость. Казалось, он чувствовал себя как дома и готов был бы никогда отсюда не уходить.

– Замечательное место. А ведь почти никто, уверен, и не подозревает, что оно существует, что оно – именно здесь, спрятанное и никому не нужное, – полушепотом, но очень ясно и немного грустно произнес наконец Друид. – Тем не менее, и в нем тоже – вся суть.

Мальчик не знал, что на это ответить, но тут из-за кустов, совсем рядом, послышались какие-то звуки. Кто-то негромко приговаривал или нашептывал что-то, обращаясь к другому собеседнику.

– Это случайно не твой друг жрец?

Пройдя немного вперед и выбравшись наружу, Максимилиан чуть не столкнулся с Рионом. Слегка удивившись такому появлению, тот очень ласково и радостно приветствовал своего юного друга.

– Давно же я тебя не видел, Максимилиан. Наверное, опять играли в рыцарей и разбойников или плавали на лодках?

– Да всего понемногу. Со мной тут один человек пришел… друид, в общем.

– По крайней мере, ему нравится так думать, – усмехнулся Аэрис, выйдя на свет и уважительно поклонившись хозяину. – Приветствую жреца Эльрата в священной обители его. И прошу прощения за то, что побеспокоили.

– О, совсем даже не побеспокоили, – поспешил заверить его Рион, так же склонивший в приветствии голову. – По старой привычке я беседовал со своими голубями, только и всего. Им тут бывает одиноко, когда я ухожу, а присмотреть за ними, бедными, некому.