Чтение онлайн

— Вот, — говорю я и опускаю нож на свою тарелку. — Теперь ты можешь их есть.

Он держит вилку в кулаке, накалывает кусочки блина и кладет их в рот до тех пор, пока туда уже больше ничего не вмещается.

Блинные Лузеры начинают смеяться еще громче. У меня остается еще почти половина блина и немного Нутеллы на краю бумажной тарелки, но у меня нет никакого желания доедать все это.

— Давай, Леви, — говорю я, вставая. — Пойдем.

Мой брат хватает руками последние несколько кусочков блина и идет за мной к выходу из кафе. Лузерам больше не над чем смеяться. Прежде чем мы окончательно выходим из кафе, я улавливаю их слова «la p’tite dame et le gros» (маленькая дама и здоровяк). В сопровождении еще большего хохота, разумеется.

Маленькая леди и здоровяк. Всего одно прилагательное может описать целого человека.

Французский язык может быть таким жестоким.

Я всегда наивно надеялась, что французы не смеются над чем-то настолько глупым, как размеры. Я надеялась, что Жак - это единственное дерьмовое исключение из правил французского великодушия. Я всегда думала, что они скорее будут говорить о манерах за столом или о моде, чем начнут насмехаться над чьим-то весом. У Леви три прокола: никаких манер за столом, спортивки и толстовки, которые больше, чем нужно, на несколько размеров, и он неимоверно крупный.

Я ненавижу саму себя, беспокоясь о том, что подумают эти парни. Я ненавижу себя за то, что хотела бы, чтобы Леви соответствовал мне, чтобы я выглядела лучше перед - хм - милыми парнями. Я стольким жертвовала ради парней и для чего? Для того, чтобы я могла себя чувствовать некомфортно, но достойно в глазах лузеров, которые насмехаются над иностранцами?

Я ужасный человек.

Мы гуляем после того, как выходим из «Блинчиков для вас». Улица заполнена ресторанами, и сквозь окна я вижу радостных посетителей. Я чувствую, что мне нужно двигаться, бежать, вытравить из себя того человека, которым я была всю жизнь. Сотрите эпизод в блинной из моего ума.

— Итак? — бормочет Леви. Он уже доел блины, и от них осталась только пара крошек у него на губах. — Что будем делать сейчас?

Солнце только что село. Огни Парижа светятся вокруг нас. Легкий ветерок поднимает волоски на моих руках. Это наша первая ночь в Париже. Мы должны найти что-нибудь интересное.

И вот тогда я вижу плакат на автобусной остановке: «Louvre La Nuit!». Уберите первую букву L и получится «ouvre la nuit» - открыто всю ночь. Слова, которые теперь застряли у меня в голове.

— Леви, — отвечаю я брату, показывая на плакат. — Туда, мы идем туда. В Лувр.

Станция метро называется очень точно - Пале-Руаяль — Мюзе-дю-Лувр, и выходит прямо в подземный холл музея. Мое плохое настроение от предыдущего инцидента ни капли не изменилось. Только теперь у меня еще и кружится голова.

— Черт побери, — говорю я, смеясь. — Леви, это он. Лувр.

— О да, — бормочет он, рассматривая знаменитую пирамиду, которая возвышается над холлом.

Помещение розового цвета, и в нем стоит полумрак, как на банкете. Вокруг толпятся люди, которые фотографируют и позируют. Один мужчина держит огромный iPad и снимает весь холл. Две девушки, тесно прижавшись лицами к друг к другу, держат телефон на расстоянии вытянутой руки. Они постоянно меняют положения головы, вытягивают губы «уточкой», не переставая смотреть на экран мобильного. Это занимает у них несколько минут, прежде чем, они, наконец, делают фотографию, а затем, оценив, удаляют ее и начинают позировать заново.

Я тянусь за своей камерой, но вдруг понимаю, что оставила ее на столике в номере. У меня с собой есть только мобильный телефон. Я беру его и…

Леви закатывает глаза:

— Аа-а-а-а, не фотографируй этой штукой. Если ты превратишься в одного из этих гребаных неудачников, то я не буду с тобой разговаривать всю долбаную поездку.

— Это Лувр, Леви. Я хочу, чтобы у меня осталось что-то на память.

— Так запомни это в голове. У нас есть такая штука как мозг, Кейра, который может запоминать разные вещи. И ты должна попытаться его использовать.

Я держу телефон в руке. У меня нет зависимости от телефона, но я люблю делать снимки важных для меня вещей. Лувр? Необходимо сфокать! А он собирается закатить истерику по этому поводу? Если я послушаю его и мы пройдем через это без его слез, топтания ногами и криков, то я закончу тем, что когда-нибудь буду сидеть у себя в комнате, понимая, что однажды я была в Лувре, но не имею никаких подтверждений, чтобы доказать этот факт даже самой себе. Воспоминания исчезнут, и однажды эта ночь растворится для меня как сон.

Передо мной выбор: сделать Леви счастливым или променять его на фотографии.

Я кладу телефон на дно сумки, и мы с Леви становимся в очередь за билетами. Он прав: если я буду смотреть на Лувр через камеру своего телефона, а не своими глазами, то пожалею об этом.

Я не знаю, происходит ли это под действием впечатления от невероятной красоты искусства и архитектуры, или это связано с перелетом на самолете, но у меня такое ощущение, что я иду по Лувру, будто находясь в тумане во сне. Некоторые люди просто блуждают по коридорам, другие же целенаправленно куда-то идут. Согласно карте музея, которая непонятным образом оказалась у меня в руках, здесь находится примерно миллион залов и выставок, куда мы можем пойти, и всё это крайне интересно: греческие, этрусские и римские древности. Египетские древности. Ближневосточные древности. Отдел, посвященный истории самого Лувра, где можно спуститься ниже и увидеть, что осталось от рва старого дворца. Зал галереи Денон, наполненный произведениями Караваджо и Рембрандта, и отдельное крыло для да Винчи.

Это поднимает мне настроение. Я толкаю Леви и показываю ему на знак с силуэтом Моны Лизы, который указывает путь к Джоконде.

— Пойдем и найдем ее?

Леви пожимает плечами. Я расцениваю это как утвердительный ответ.

Лувр долго очаровывал меня – я отлично понимаю, что не только меня, но и все остальное человечество, – но я всегда воздерживалась от покупки какой-нибудь огромной книги с фотографиями всех коллекций. Я хотела быть впечатлена, когда, наконец, доберусь до музея. Когда мы входим в пещерный зал, пройдя до этого по бесконечной лестнице, я понимаю, что все это того стоило.

На вершине лестницы расположена огромная статуя. Судя по крыльям, это ангел, хотя ему не хватает головы и рук. А еще это женщина-ангел: ее грудь выставлена вперед, а позади развевается платье. Мне сложно убедить себя, что она сотворена из камня, а полы ее одеяния не треплет настоящий ветер. Статуя ослепительна.

Люди толпятся около статуи и обходят ее по кругу. Часть посетителей на пару мгновений останавливаются перед ней, чтобы бегло осмотреть ангела, но большинство просто проходит мимо. Я шагаю вперед. Мне нужно, как минимум, узнать ее имя.