Чтение онлайн

– Может быть, я не совсем удачно выразился. Янтарную коллекцию пора передать людям, сделать ее общественным достоянием, чтобы все желающие смогли непосредственно ощутить всю прелесть...

– Не лучше ли сперва получить назад изъятые коллекции, а уж потом решать их судьбу?
– остановил его Вороновский.
– Драгоценностей вы, скорее всего, больше не увидите, это мы с вами обсуждали, да и в остальном многого недосчитаетесь. Я склонен освободить вас от опрометчивого обещания и берусь урегулировать возникшую проблему с Ариком. Согласны?

– Прошу вас, не беспокойтесь.

– Позвольте узнать - почему?

– Коллекция янтаря абсолютно завершенная, - упорствовал Тизенгауз.
– Свою миссию собирателя я выполнил до конца. Теперь ее место - в музее.

– Янтарь ваш, а, как известно, хозяин - барин, - холодно произнес Вороновский.
– Я передам ваши слова Арику...

Как ни хороши умные советы, а себя не переиначишь. Тизенгауз постеснялся судиться с ЦНИИСЭ и лишился большей части компенсации за вынужденный прогул. Зато при получении коллекций он вел себя в точном соответствии с рекомендацией Вороновского и явился в ГУВД не один, а с тремя спутниками. К удивлению Тизенгауза, в камере хранения ГУВД их встретили не только милиционеры, но и съемочная группа Ленинградского телевидения - популярная программа "10 волнующих минут" захотела выпустить в эфир необычную информацию.

Прочистив горло и выпятив грудь колесом, первый заместитель начальника УБХСС, молодецкого вида подполковник, торжественно заявил:

– Товарищи телезрители! Обвинявшийся в спекуляции в особо крупных размерах гражданин Тизенгауз Андрей Святославович был ранее осужден с конфискацией имущества. Но Верховный суд Российской Федерации посчитал его невиновным. Выполняя вынесенное судом определение, мы с радостью возвращаем Тизенгаузу принадлежащее ему имущество общей стоимостью в три миллиона рублей... Андрей Святославович, поздравляю вас от лица ваших земляков-милиционеров!

Подполковник взял Тизенгауза за руку и потянул к себе, чтобы заключить в объятия, но Андрей Святославович не поддался. Тем временем два сотрудника в штатском поставили на стол первый ящик из упаковочного картона, а телеоператор приблизился к Тизенгаузу, снимая его лицо крупным планом.

– Прекратите!
– Тизенгауз отвернулся от оператора.
– Я не даю разрешения на съемку!

– Нам ваше разрешение не требуется, - с усмешкой бросил ведущий телепрограммы, бойкий молодой человек в кожаной курточке.
– Телезрители должны знать, чем занимается наша милиция.

Оператор обошел Тизенгауза и, отклоняясь назад, продолжал снимать крупный план.

– Неужели вы не понимаете, что наводите на меня грабителей?
– Тизенгауз в упор взглянул на подполковника.

– Пардон!
– вступил в разговор старый адвокат со шрамом.
– Вы не находите, что все это очень похоже на ситуацию, описанную Маршаком в стихотворении "Багаж"?

Оператор тотчас навел камеру на адвоката.

– "Дама сдавала в багаж диван, чемодан, саквояж, картину, корзину, картонку и маленькую собачонку", - с выражением продекламировал старик.- А на станции назначения вместо щенка даме выдали взъерошенного пса устрашающих размеров и в ответ на ее претензии мудро заметили: "Однако за время пути собака могла подрасти!" Как вы, подполковник, можете вернуть моему клиенту три миллиона, если изъяли у него втрое меньше? Вы, почтеннейший, не в ладах с арифметикой.

– Товарищи, товарищи!
– засуетился подполковник.
– Не будем придираться к словам.

– Юра, сосредоточься на имениннике, - вполголоса наставлял оператора ведущий телепрограммы.
– Дай общий вид, а как он начнет перебирать вещички покажешь его руки.

Прежде безучастный Алексей Алексеевич переглянулся с Володей и еле заметно кивнул.

Оператор попятился к стенке и ненароком столкнулся с Володей, в этот момент перемещавшимся к Тизенгаузу. Володя покачнулся, словно потеряв точку опоры, и коленом заехал оператору между ног, отчего тот согнулся, выпучил глаза и выронил из рук камеру.

– "Бетакам"...
– На лету подхватив камеру, Володя вслух прочитал ее название и спросил у оператора: - Как самочувствие?

Оператор ловил воздух ртом.

– Зря не бережешь казенную технику.
– Володя поставил камеру на пол перед оператором.
– Вещь импортная, с ней надо осторожнее.

Побелевший от гнева ведущий бросился на выручку.

– Безобразие!
– воскликнул Алексей Алексеевич.
– Развели, понимаешь, тараканов.

Он шагнул вперед и с силой стукнул каблуком оземь, но удар пришелся не по таракану, а по стопе телевизионщика. Надменная мордочка ведущего скривилась от боли. Он зашипел и присел на корточки.

– Извините, товарищ дорогой, промазал, - виновато запричитал Алексей Алексеевич.
– В случае обиды разрешаю наступить мне на ногу, тогда будем квиты.

– Что происходит?
– возопил ведущий.
– Подполковник, куда вы смотрите?

То ли первый заместитель начальника УБХСС, переведенный в милицию из КГБ, узнал своих бывших сослуживцев, то ли у него сработало профессиональное чутье, но и он, и его подчиненные дружно поджали хвосты.

Между тем, вскрыв стоявший на столе ящик, Тизенгауз взял в руки икону Казанской Богоматери и громко спросил:

– Скажите, пожалуйста, кто срезал с нее восемь крупных жемчужин?

В воздухе повисла пауза.

Если бы передачу вели в прямом эфире, задуманная в ГУВД обедня была бы безнадежно испорчена. Но для того и существует монтаж, чтобы убирать из снятого материала все лишнее и второстепенное. Ведущий не зря считался мастером репортажа: в "10 волнующих минут" не попали ни реплика адвоката, ни икона со срезанными с оклада жемчужинами, ни тот ящик, откуда обескураженные стражи порядка вместо предметов декоративно-прикладного искусства вытащили четыре силикатных кирпича, зато в тот же вечер ленинградские телезрители воочию убедились, что законы у нас неукоснительно соблюдаются и счастливчик по фамилии Тизенгауз получил обратно свои три миллиона.

Совет Вороновского относительно коллекции янтаря тоже остался невостребованным - Тизенгауз созвонился с Добрыниным и попросил его провести переговоры с Министерством культуры СССР.

– Андрюха, дари янтарь Прокуратуре Союза, - пробасил в ответ Добрынин.

– Как?
– опешил Тизенгауз.

Его поразила не фамильярность Добрынина, с которым он за столом у Вороновского пил на брудершафт из рога горного козла, а названное им ведомство. Зачем Прокуратуре СССР коллекция янтаря? Что у Добрынина на уме?

– А так: отстучи на машинке письмецо Генеральному прокурору, а я вручу его кому следует. Видит Бог, ребята там стоящие, не чета вороватым кикиморам из музеев.

– Аристарх Иванович, я все же хочу понять...

– Какие-то негодяи, черт их дери, два года сживали тебя со свету! сердито заговорил Добрынин.
– Где же твоя жажда мести? Признавайся, у тебя есть яйца? Пошуруй в штанах, чтобы не обманываться.

– Прощать я не собирался, но...

– Тогда кто же, по-твоему, пустит им кровь? Старые перечницы из Минкульта?
– наседал на него Добрынин.
– Втравил меня в это дело, так иди до конца, как положено на Руси: око за око, зуб за зуб!