Чтение онлайн

– Где сортир?

– Здесь, рядышком, на самой опушке, у поленницы.

– А там что?
– Анатолий пальцем указал на строения, приткнувшиеся к забору возле поляны.

– Гараж. А чуток ближе к нам, на углу, - сарай.

– В доме есть подвал?

– Навряд, - усомнился старший "семерки".
– Место низкое, грунтовые воды подтапливают. Здесь подвалов не роют, только погреба, да и те не у всех.

– Ждите, я осмотрюсь.
– Анатолий приподнялся и, жестом позвав за собой снайпера, медленно двинулся вдоль опушки к косогору.

Задержавшись у туалета с выгребной ямой, оба свернули за угол забора. Под ногами зачавкала грязь, вынудившая их взять левее и выше. Скользя по траве, они поднялись на несколько метров вверх, где росли высокие ели. Облака, ненадолго скрывшие лунный диск, раздвинулись, и с косогора все внизу просматривалось как на ладони: слева темнел дом с навесом у крыльца, по центру участка вдоль забитых сорняком грядок пролегла дорожка к туалету, а за нею на фоне старых яблонь угадывались контуры гаража и сарая.

– Расположишься где-нибудь тут, на откосе, посередке между домом и сортиром, - шепнул Анатолий снайперу.

– Понял. Приступим затемно?

Анатолий отрицательно покачал головой и двинулся дальше. Несмотря на то что местонахождение заложницы установили в разгар рабочего дня, дедушке Штирлицу не удалось раздобыть поэтажный план дачи - здешний архитектор отгуливал отпуск, его помощница находилась в местной командировке, а глава поселковой администрации хоронил соседа. Врываться в дом, чтобы впотьмах действовать наобум, Анатолий, естественно, не собирался - в "Альфе" партизанщина не поощрялась. К тому же инструкции, полученные в Москве, предписывали соблюдать предельную осторожность при освобождении заложницы и полностью развязали ему руки в отношении рэкетиров. Последнее, собственно говоря, и подсказало, как надежнее провести операцию.

Обойдя участок с трех сторон, они дошли до поляны и вернулись обратно.

– Можно отпускать "семерку"?
– спросил Валерий, когда Анатолий присел на кочку у ели.

– Не сейчас, - ответил Анатолий и обратился к старшему "семерки": - Восход солнца в 06.24. Мы сменим вашу группу в половине шестого.

– Нам, выходит, торчать здесь до утра?

– Ничем не могу помочь... Кроме термоса с кофе и хлеба с сыром...

На рассвете группа выдвинулась на исходные позиции: трое во главе с Анатолием, рассредоточившись, залегли на опушке, а снайпер выбрал место на косогоре - за плоским валуном, на который он аккуратно положил мешочек с песком.

Долгое время в доме не наблюдалось признаков жизни, и лишь в четверть девятого на крыльцо, лениво потягиваясь, вышел Баздырев. Посмотрев на небо, он нашел, что день будет ясным, и, повеселев, зашагал в туалет.

– Внимание, - прозвучал в наушниках снайпера голос Анатолия.

Снайпер теснее прижал к плечу приклад винтовки, склонился к телескопическому прицелу и в перекрестье нитей увидел десятикратно увеличенное крыльцо и дверь дома. Расстояние до цели составляет девяносто три метра - вот, собственно, и все, что отложилось у него в сознании, когда с указательным пальцем на курке он застыл в ожидании команды.

Между тем беззаботно улыбавшийся Баздырев зашел в туалет и приступил к процедуре, которая, по его же признанию, доставляла ему не меньше удовольствия, чем сговорчивая, плотно сбитая бабенка. Хотя туалет был оборудован высоким приступком с откидным, на рояльных петлях, опрятным стульчаком, Баздырев взгромоздился на приступок, принял позу орла и, прежде чем опростать кишечник, вытащил из стопки "Литературную газету". Ко всем без исключения газетам он относился с прохладцей и по прямому назначению ими обычно не пользовался. Однако здесь, на даче, Баздырев изо дня в день просматривал за любимым занятием первую страницу "Литературных газет" тридцатилетней давности, концентрируя внимание на правительственных наградах, коими родина удостаивала писателей к их юбилейным датам. В наугад попавшейся ему газете было четыре указа о награждениях: одному писателю отстегнули орден Трудового Красного Знамени и еще троим - "Знак Почета". Вот везет сукам, все небось до пупка увешаны орденами!
– позавидовал писателям Баздырев, безуспешно пытаясь помножить четыре награды на число календарных дней в году. Умственное перенапряжение с шумом включило в работу кишечник, и он предался блаженным ощущениям. Краткий миг наслаждения миновал, но Баздырев не спешил подниматься: вдруг повезет, если еще разок поднатужиться? Увы, не повезло.

Застегнув штаны и ногой распахнув дверь, Баздырев покинул туалет и тотчас потерял сознание от страшного удара ребром ладони, перебившего шейные позвонки. Не дав ему упасть, Анатолий подхватил тело, волоком оттащил за поленницу и обыскал в считанные секунды. Из куртки на мох посыпались стодолларовые купюры, в наплечной кобуре обнаружился пистолет ТТ китайского производства, из ножен на поясе выпал стилет, а из брючного кармана Анатолий извлек кастет.

– Большой джентльменский набор, - проронил он, приподнимаясь и осторожно выглядывая из-за поленницы.

На крыльце было пусто.

Минут через пять дверь дома отворилась, и высунулась голова Пичугина.

– Гри-иня!
– негромко окликнул он, рупором сложив ладони.
– Ау-у!

В тот же миг снайпер повел стволом винтовки чуть вправо и установил перекрестье нитей прицела на виске Пичугина. При стрельбе пулями с полым наконечником это наилучшая точка поражения цели - пробив тонкую височную кость, пуля раскроется, как цветок, и, кувыркаясь в черепной коробке, превратит мозги в кашу. Каких-либо мыслей гуманного свойства у снайпера не было и быть не могло: тех, кто удерживает заложников, в антитеррористических подразделениях всего мира людьми не считают, этот сброд - просто живая мишень.

– Огонь!
– в наушниках раздалась команда Анатолия.

Снайпер сделал вдох и на выдохе плавно нажал спусковой крючок. Винтовка была с глушителем, поэтому выстрел прозвучал не громче хлопка пробки, вылетевшей из бутылки шампанского. Ощутив плечом силу отдачи, снайпер передернул затвор и загнал в ствол новый патрон.

– Гриня, яичница с салом стынет!
– за мгновение до выстрела крикнул Пичугин.

Из-за того, что в крике он чуть-чуть задрал голову, пуля ударила не в висок, а в лобную кость, от волос до рта разворотив лицо Пичугина по всей ширине. Смертельно раненный, но еще живой, он тонко вскрикнул и, отпрянув за дверь, рухнул навзничь, забившись в агонии.

Не мешкая, трое в камуфляжной форме перемахнули через забор и рывком устремились к дому. А там, поскользнувшись в луже крови, залившей тамбур, разбежались по комнатам в поисках заложницы. Когда к ним с виноватым видом присоединился снайпер, Анатолий стоял на пороге кухни и ломом выбивал замок на подвальном люке.

Беготни наверху метавшаяся в жару Лена практически не слышала. А сокрушительные удары лома побудили ее инстинктивно прижаться к стене, съежиться и прикрыть голову руками. Поэтому она не видела размалеванного лица Анатолия и не сразу откликнулась на его зов.

– Елена Георгиевна, - громче повторил он, склонившись к ней.
– Не бойтесь, я от Виктора Александровича...

Весть об освобождении Лены по сотовой связи поступила в Комарово без четверти девять, а доставившая ее "волга" въехала в ворота резиденции спустя двадцать минут. Из машины вышел Анатолий, а за ним, опираясь на его руку, показалась Лена. Бледная, с запавшими, покрасневшими глазами, в накинутой поверх платья камуфляжной куртке, она неуверенно шагнула вперед и попала в объятия Саши, первым бросившегося ей навстречу.