Чтение онлайн

И я бегу. Бегу так быстро, будто меня преследуют гончие Мортема. Не важно, что мои ноги болят и кровоточат, или что ветви хлещут меня по лицу, я бегу со всех ног.

Не останавливаясь.

Ни когда я слышу, что битва закончилась.

Ни когда я слышу, что полубоги гонятся за мной.

Лишь когда я понимаю, что они наступают мне на пятки, я быстро оборачиваюсь. Когда я вижу, что четверо полубогов покрыты кровью моих дядей, из глаз брызгают слезы. Тот из них, что ближе всех ко мне, замахивается мечом и ударяет меня по лодыжке.

С душераздирающим криком я падаю на землю. Прежде чем встать и продолжить бежать, я несколько раз перекатываюсь. Но другой полубог тоже обнажил клинок и взмахивает им возле моего лица. Я едва-едва успеваю отстраниться. Лезвие меча насквозь прорезает мою щеку. У меня так колотится сердце, что я почти не чувствую боли, только знаю, что это плохо. Кровь хлещет из моего лица, рот толком не закрывается.

Другой меч пронзает мое сердце, отбрасывая меня назад и пригвождая к земле. Мой взгляд цепляется за проткнувший грудь крепкий металл. Я не чувствую боли, лишь растекающееся по спине тепло и глубокую сонливость, пытающуюся поглотить меня.

Я умру. Взгляд скользит по темной листве на кронах Флорума. Через ветки просачиваются небольшие шарики света, будто что-то нашептывая. Слезы стекают по моим щекам, дыхание замедляется до тех пор, пока не становится слишком тяжело сделать еще хотя бы один крошечный вдох.

Потом все вокруг замирает.

Рыцари нависают надо мной, разглядывая тело. Шепчутся о том, что я умер. Но я не умер. Или…?

Поток теней вырывается из земли прямо передо мной, и появляется божество, состоящее лишь из тлеющих углей и темного дыма. Его тело полностью укрыто темным плащом, капюшон поднят.

Полубоги вскрикивают.

— Бог подземного мира? — в ужасе спрашивает один из них.

Бог поднимает руку и лишь единожды взмахивает ею в сторону четверых рыцарей. Через мгновение их напуганные взгляды пустеют. Будто фигура в плаще похитила сами их души одним взмахом руки.

Повернувшись, он смотрит на меня через плечо глазами цвета граната. Я боюсь, что он заберет и мою душу, но он лишь без эмоций разглядывает меня несколько секунд.

— Очнешься ты или нет, не зависит ни от одного из нас. Но не бойся, нужна лишь чья-нибудь молитва, — его голос холоден, как вода или камень.

Протянув руку, бог проводит большим пальцем по моей щеке, а потом и по груди, прежде чем отвести взгляд и исчезнуть. Мои веки тяжелеют и опускаются.

В следующую секунду я лежу в лесу один, и где-то в листве чирикают птицы.

Что произошло? Я поднимаю руку к щеке, и мои глаза округляются. Рана срослась, остались только крестообразные шрамы в тех местах, где стянулась кожа. И то же самое на груди.

Мгновение удивления проходит, и возвращается паника. Нужно выбираться с территории Алзора. Я бегу, пока не выбираюсь за границу леса. И только выбежав из-за темных деревьев, я падаю на колени в поле бирюзовой травы.

Стебли будто ждали меня, а прохладный ветерок треплет пряди моих волос, словно умоляя посмотреть на небо.

Из моих глаз струятся слезы, и что-то глубоко внутри меня сломалось этой ночью. Будто вся моя душа прогнила до самых корней.

Полубоги — зло.

Я клянусь убить их всех. Всех до единого, кроме девочки с серебряными волосами, которая пыталась мне помочь. Я разглядываю свою ладонь, которую она держала с такой нежностью и осторожностью.

Но что, если она привела меня в Алзор намеренно? Знала ли она, что нас убьют во Флоруме?

***

Я не ожидал, что после того дня буду думать о ней так много. Но время шло, и она все больше и больше занимала мои мысли. Когда мне исполнилось двадцать четыре года, во мне вспыхнуло невыносимое желание отправиться во Флорум. Это был не простой порыв. Это казалось призывом, будто в саму ткань моей души нитью вплелась эта девушка.

Мне нужно было быть к ней ближе. Я жаждал снова ее увидеть.

Мне потребовались все силы, чтобы не отправиться туда. «Как ее имя?», думал я. Стала ли она модисткой, как того хотела? Я желал поговорить с ней, увидеть ее волосы цвета сияния звезд. Она была последней надеждой оправдать полубогов.

Много лет я учился, чтобы стать рыцарем. Еще больше времени потребовалось на то, чтобы получить титул герцога, сначала заслужив звание командира и одержав победу в множестве битв.

А потом наступил тот ужасный день, когда в мою палатку влетел огонек и поманил за собой. Поначалу я медлил. Блуждающие огоньки могут приносить дурные знамения, но находясь на передовой, я решил, что должен узнать, что он мне покажет. Я не знал, кто послал его. Но был уверен, что на это требуется огромная сила. Это не могло быть неважно.

Я проследовал за ним до своего коня, и со странной пустотой внутри вскочил в седло. Огонек устремился к вершине холма в отдалении, на другой стороне которого располагался Торнхолл.

Нет.

Я повернулся, чтобы приказать армии скакать на склон, но все позади меня вдруг исчезло. Я должен был до конца посмотреть видение, чтобы огонек меня отпустил. Я устремился туда один, и несколько раз лошадь подо мной спотыкалась, чувствуя мое волнение.

Как только я добрался до вершины холма, меня перенесло в дом матери. Она готовила ужин, напевая себе под нос что-то лиричное. Мое дыхание сбилось, кровь застыла в жилах. Почему огонек показывает мне именно это?

— Мама? — позвал я ее. И только слово сорвалось с моих губ, как входная дверь распахнулась, и внутрь ворвались рыцари Алзора.

— Что вы делаете? — кричала она, отбиваясь, пока они пытались вытащить ее наружу.

— Мама! — выкрикнул я, пытаясь ударить нападавших мечом, но он лишь прошел сквозь них. — Нет. Нет! — я продолжал безрезультатно размахивать клинком, а они уже добрались до дверей.

— Вы заплатите за это. Заплатите! — рыдала мама. Один из рыцарей толкнул ее на ступеньки при входе, а второй занес меч.

Все во мне разбилось на мелкие части, когда я увидел, как меч пронзает мою мать. Как только ее тело рухнуло, я погрузился в темноту.

Ноги отказались меня держать, и я упал, выставив вперед руки.

— Зачем ты показываешь мне это?! — заорал я, пока слезы заливали мое лицо, а ненависть полыхала глубоко в сердце.

Огонек появился прямо передо мной. Подняв голову, я умолял: