Чтение онлайн

«Я не очень разговорчив», — сказал Уилл в тот вечер в пабе, в декабре прошлого года. Может, у него социальная тревожность. Может, он застенчив. Может, ему нужно время, чтобы подобрать нужные слова.

Хотя мне трудно доверять своей интуиции с тех пор, как недавно она привела меня в объятия столь ужасного человека, сегодня утром, доверившись своему внутреннему чутью дать Уиллу ещё один шанс, предложить помощь, я почувствовала... ну, мне стало легче. Только теперь мы здесь, и это уже не кажется таким лёгким.

Но, может быть, это и хорошо. Может, так и должно быть — всё непривычно и неловко с тех пор, как я пережила расставание, которое заставило меня усомниться в моих романтических взглядах, поскольку я больше полугода полностью избегала любых романтических... ну, чего угодно.

Ветер кружит вокруг нас, шелестя листьями деревьев над головой. Я позволяю себе просто смотреть на Уилла, который пристально смотрит на меня, точно так же, как когда мы танцевали в пабе в Шотландии, и когда он убрал тот листик с моих волос прошлой ночью. От этого во мне расцветает тепло, желание вьётся по моим венам, как виноградная лоза.

— Итак, — тихо говорю я. — Расскажи мне о себе, Уилл... — я колеблюсь, вспоминая, что он сказал, когда я вчера приставила к его горлу лопатку. — Или, эм, ты предпочитаешь, чтобы тебя называли Орсино?

Он морщит лоб, затем разглаживает его.

— «Уилл» тоже будет нормально, Виола.

Мой желудок сжимается. О Боже. Конечно, он всё ещё думает, что это мое имя. Я не прояснила этот момент вчера вечером. Я убежала, не успев.

— Вообще-то... — у меня вырывается нервный смешок. — Насчёт этого. Ну, по правде говоря, меня зовут Джульетта.

Он приподнимает брови.

— Так... значит, Виола не твоё имя?

— О, нет, моё.

Он хмурится.

Господи, я разучилась не только флиртовать с горячими парнями. Я разучилась общаться в принципе. Я отпиваю глоток кофе, затем поворачиваюсь на качелях так, чтобы оказаться к нему лицом, и обмотанные резиной цепи перекрещиваются у меня над головой.

— Виола — это моё первое имя. Но я не представляюсь по первому имени. Обычно я представляюсь своим вторым именем, Джульетта, а ещё чаще Джулс.

Выражение его лица проясняется.

— А, понятно.

— Извини за это, — смущённо говорю я. — Я не пыталась что-то утаить от тебя сегодня утром. Я бы сказала что-нибудь сразу, когда пришла в дом Кристофера, но, честно говоря, совсем забыла об этом. Я была слишком сосредоточена на том, чтобы разобраться с твоей ситуацией с кофе.

На мгновение Уилл замолкает, отхлёбывая из своей кружки, затем поворачивается обратно, снова смотря лицом вперёд.

— Что дальше? — спрашивает он, отводя свои качели назад, а затем устремляясь вперед. — Кота тоже на самом деле зовут не Пак?

Из меня вырывается утробный смех. Я приятно удивлена его невозмутимым юмором.

— Прости, ладно!

— Тебе не за что извиняться, — он пристально смотрит в мою сторону. — Я, наверное, напугал тебя там, в Шотландии, когда подошёл к тебе из ниоткуда и невербально пригласил на танец. Я бы тоже представился вымышленным именем.

Я отклоняюсь назад, затем подаюсь вперёд. Теперь, когда я выпила половину своего кофе, я качаюсь немного смелее.

— Ты меня не напугал.

— Но это было неловко, — он смотрит в мою сторону, нахмурив брови. — Я был неловким.

— Ну, это было чуточку неловко, да. Все первые встречи такие, по крайней мере, немного. И, конечно, сначала ты мог бы перекинуться со мной ещё парой слов, но... — у меня внутри всё переворачивается, когда я вспоминаю, как он подошёл ко мне ближе, его тёплые и нежные прикосновения, как его великолепный, пристальный взгляд скользил по мне, пока мы покачивались в такт музыке. Как нежно он обнимал меня, а когда я начала тараторить, он сказал, что ему нравится, как много я говорю.

Возможно, в тот вечер Уилл и чувствовал себя неловко, но это не помешало ему попробовать, подойти ко мне и пригласить на танец в своей милой манере. В том пабе он был тем, кем я не была готова стать.

Он был храбрым.

И теперь, наконец, я тоже готова быть храброй.

Внутри меня как будто распахивается запертая дверца, и наружу вырывается то, что поначалу кажется мне частичкой прежней Джульетты. Но нет, всё не так просто. Это не появление той, кем я была раньше. Это та, кем я становлюсь теперь, наконец-то показала своё лицо. Та, кому причинили боль и которая исцелилась. Та, кто всё ещё хочет надеяться, даже зная, что это может снова причинить ей боль. Кто-то, кто может пройти через трудное дерьмо и выжить, может быть, немного потрёпанная, со следами побоев и шрамов, но в то же время более храбрая и сильная.

И вот тогда я вижу это. Это тот первый шаг, которого я так долго ждала, первое скрипучее переключение на новую передачу моей жизни на холостом ходу: я снова принимаю ту часть себя, которая желает других и восхищается ими, не стесняясь говорить об этом, которая с удовольствием флиртует и наслаждается временем, проведённым с кем-то, к кому её влечёт. Я не готова к романтической любви, к тому, чтобы снова отдать кому-то своё сердце, но я готова к этому. И это нормально. Этого достаточно, этого первого шага.

— Я не из-за тебя сказала, что меня зовут Виола, а потом так резко ушла из паба. Я сделала это, потому что была на плохом этапе своей жизни и хотела защитить себя. Ты был до боли милым, и меня к тебе тянуло, и я знала, что я не в том состоянии, чтобы справиться с этим. В любое другое время моей взрослой жизни, клянусь своей задницей, я бы вешалась на тебя.

Уилл резко перестает качаться на качелях и едва не проливает кофе себе на джинсы, сумев удержать кружку подальше от себя. Тёмная жидкость выплёскивается через край кружки на траву. Он выглядит так, словно я его ошеломила.

— Что?

Я закатываю глаза и делаю глоток кофе.

— Пожалуйста, не делай вид, что не понимаешь, какой ты привлекательный. В тебе есть что-то от сильного, молчаливого и нежного великана, и я готова поспорить на свою правую ногу (она у меня здоровее), что ты это прекрасно понимаешь.

Уилл моргает, глядя на меня с неподдельным изумлением.

— Я... — он качает головой. — Прости, ты думаешь, тот факт, что я... то, как я себя вёл, я имею в виду... — он прочищает горло. — Тебе не показалось, что я был... странным?