Чтение онлайн

— КитКат, — улыбаюсь я. — А я уже тут.

— А ты уже тут, — она берёт меня под руку. — Насладилась своим бабушкиным дневным сном?

— Эй, — я тычу пальцем в её щекотливый бок, и она пищит. — Не докапывайся до меня и моего бабушкиного дневного сна.

Кейт улыбается, глядя на меня сверху вниз, на её носу лукавая россыпь веснушек, в сине-серо-зелёных глазах — тот дерзкий блеск, которым мама одарила всех нас, волосы у неё тёмные, как у меня и моей сестры-близняшки Би, только с каштановым оттенком, и она собрала их в неряшливый пучок на голове.

— Предупреждаю, мама снова пыталась приготовить безглютеновые булочки на ужин. Папа чуть не сломал зуб об одну из них.

Я хрюкаю.

— О нет.

— О да. Но вегетарианский безглютеновый пирог получился очень вкусным. По меркам вегетарианских пирогов. И безглютеновых к тому же.

— Ах, значит, на этот раз ты не приложила к нему руку.

— Эй! — Кейт тычет меня в бок. — Грубо.

— Катерина! — зовёт мама из кухни. — Ты же не донимаешь свою сестру, когда она спускается по лестнице, правда?

— Нет, мам! — Кейт закатывает глаза и бормочет: — Всё ещё обращается с тобой, как с фарфоровой куклой.

Я улыбаюсь своей младшей сестрёнке, у которой хватает наглости быть на десять сантиметров выше меня.

— Наверное, кто-то же должен это делать, раз уж вы с Би точно не сюсюкаетесь.

— Ещё как не сюсюкаемся, чёрт возьми, — говорит Би, высовывая голову из кухни. Моя близняшка немного похожа на меня, но так удивительно отличается, у неё тёмные волосы с осветлёнными кончиками и разноцветные татуировки по всему телу. Она широко улыбается мне. — Привеееет. Милое платье, ДжуДжу.

Я перевожу взгляд между нашими нарядами и вздыхаю.

— Что ж, спасибо, БиБи. На тебе тоже очень милое платье.

На нас с Би одинаковые облегающие платья-майки, хотя и разных цветов: на ней — солнечно-жёлтое, на мне — розовое. Совершенно случайно. Это происходит нечасто, но когда такое случается, моя мама настаивает на том, чтобы мы сфотографировались, как в старые добрые времена, что она и делает, как только оглядывается через плечо и видит нас. Сгоняя нас друг к другу, мама нежно касается моего тела. В последнее время она убеждена, что от сильного порыва ветра я тут же рухну.

Пока мама спорит с Кейт (она фотограф) о том, как использовать портретный режим на её айфоне, я улыбаюсь. Би обнимает меня за талию и смешит шутками о бесконечных ссорах мамы и Кейт с тех пор, как Кейт вернулась домой после долгих лет бесконечных путешествий по работе в фотожурналистике.

Мы отстраняемся друг от друга и идём на кухню. Я чувствую, что улыбка сходит с моего лица, когда я оглядываюсь в поисках какого-нибудь занятия, но не нахожу его.

Мягкий верхний свет согревает пространство, пробиваясь сквозь дымку пара, поднимающегося от вегетарианского (для Кейт) пирога из безглютенового теста (для меня). Папа стоит у стола, одной рукой заканчивая украшать салат, а другой нежно обнимая маму за талию, пока она открывает бутылку вина. Кейт незаметно подходит к Кристоферу и шепчет ему на ухо что-то, что вызывает у него улыбку, пока он накладывает на десертное блюдо плотные брауни с тёмным шоколадом и глянцевые тарталетки, доверху наполненные свежими летними фруктами. Би и Джейми стоят бок о бок у шкафчиков, доставая тарелки для ужина, салата и хлеба, украдкой бросая друг на друга влюблённые взгляды.

Они все такие счастливые.

И, Боже, как я рада за них.

Но когда я стою посреди кухни с пустыми руками, рядом со мной никого нет, и я не могу избавиться от чувства, что я немного... несчастлива из-за того, что я единственная, кто всё ещё одинок.

В окна барабанит дождь — ещё одна гроза, которая разразилась вчера вскоре после того, как я попрощалась с Уиллом, и с тех пор не утихает. Я опускаюсь на табурет у кухонного островка и подавляю стон. Ещё одно забавное открытие с тех пор, как я заболела: из-за дождливой погоды мои больные суставы начинают болеть ещё сильнее.

Мама замечает, как я морщусь, когда усаживаюсь на табурет, и вырывается из папиных объятий.

— Больно? — спрашивает она. — Тебе нужна одна из твоих обезболивающих таблеток?

Я медленно выдыхаю, борясь с раздражением, которое накапливалось последние семь месяцев. Я знаю, что мама хочет заботиться обо мне, но от постоянной суеты вокруг меня становится только хуже.

— Просто всё немного затекло после дневного сна. Я в порядке, мам. Но всё равно спасибо.

Мне определённо не помешало бы принять восемьсот миллиграммов напроксена натрия от боли, которую я сейчас чувствую, но не на пустой желудок. Это прикончило бы мои внутренности. Я приму таблетку после ужина, когда во мне будет полно еды и когда мама не будет смотреть, чтобы она не беспокоилась ещё больше о том, что мне так больно, что я нуждаюсь в лекарстве.

Поцеловав меня в висок, мама нежно гладит меня по спине, как делала всегда, когда я болела в детстве.

— Ты уверена?

— Я уверена! — я похлопываю её по руке и пытаюсь незаметно увернуться от продолжительного поглаживания спины.

Чтобы быть справедливой к моей маме и её заботе обо мне, надо отметить, что я была в довольно плохом состоянии, когда в конце прошлого года моё здоровье пошатнулось, и поначалу это пугало. Но я прошла долгий путь с тех пор, как проснулась на второй день Рождества, и мои суставы так затекли, что я готова была поклясться, что они превратились в цемент, и странные высыпания, которые я игнорировала ранее, появились снова; лихорадка и ноющие боли, как при гриппе, которые мучили мои мышцы в Шотландии и которые я списала на какую-то вирусную инфекцию; целый ряд проблем с пищеварением. Из-за лавины странных симптомов я попала к ревматологу, который пообещал мне, что мы возьмём под контроль мою сверхактивную иммунную систему.

Я старалась делать всё возможное, чтобы позаботиться о себе, в то время как мой врач тоже заботился обо мне. Но, несмотря на это, мне не становилось лучше. Возможно, мне никогда не станет лучше, и я начинаю принимать этот факт, и в некоторые дни легче смириться, чем в другие. Я бы хотела, чтобы моя мама последовала моему примеру и тоже начала принимать это. Я хотела бы, чтобы она могла понять, что эта моя новая «нормальность» может быть именно такой — нормальной.

— Чем я могу помочь? — спрашиваю я, пытаясь чтобы в этот вечер меня перестали воспринимать как Бедную Инвалидку Джульетту.

Мама улыбается и гладит меня по щеке.

— Просто сиди здесь и будь очаровательной самой собой.

Я испускаю горестный вздох, когда она оставляет меня на моём насесте у кухонного стола, оглядываю кухню, где все остальные заняты каким-нибудь полезным делом. И тут я понимаю, что эти придурки все до единого тискаются меж собой. Папа, накладывая салат, незаметно целует маму за завесой её волос. Кейт одной рукой украдкой откусывает кусочек брауни, а другой сжимает задницу Кристофера. Би утыкается носом в шею Джейми, пока он собирает тарелки к ужину.

Таково моё существование в эти дни — я вечное седьмое колесо.

Как только я собираюсь погрузиться в славную бездну хандры, в кармане моего платья раздаётся вибрация телефона. У меня внутри всё переворачивается. Мне приходит сообщение с неизвестного номера, но я сразу понимаю, кто это.

«Привет, Джульетта. Извини, что я всего лишь пишу сообщение. Надо было вникнуть в детали происходящего здесь, но наконец-то у меня появилась минутка для себя. Вот все даты на следующий месяц, когда я свободен. Я могу приехать на все эти дни или только на некоторые из них, как ты захочешь».