Чтение онлайн

«Скажи что-нибудь, придурок. Просто поговори с ней уже!»

Она убирает кувшинчик обратно в холодильник. Я опускаю дверцу, но та закрывается не до конца. Виола закрывает её, подталкивая бедром, и смотрит на меня, приоткрыв рот, как будто собирается что-то сказать.

Вот оно. В этот момент она скажет мне, что уходит. Момент, когда я снова облажаюсь.

«Просто. Говори».

— Спасибо, — выпаливаю я. — За кофе. Я бы попросил Петруччо о помощи — я, знаешь ли, не против принять помощь, раз уж ты здесь и помогаешь мне, — но он всё ещё спит... — я нервно сглатываю. — Все парни спят. Не то чтобы кто-то из них умел обращаться с этой штукой.

Улыбка озаряет её лицо, отчего ямочки становятся такими глубокими, что на щеках появляются тени.

— Рада помочь, особенно когда все полуночники спят до утра. Мы, ранние пташки, должны держаться вместе! По крайней мере, я предполагаю, что ты ранняя пташка, если только ты не встал только для того, чтобы отправиться в путь. Ты же сказал, что тебе нужно уехать завтра с утра... ну, сегодня.

Что-то тёплое и шипучее разливается по мне. Я заговорил. Она ответила. Я ничего не испортил.

«Не облажайся».

Я делаю глубокий вдох.

— Я не то чтобы жаворонок, но каждый день встаю рано. И я планировал отправиться в путь... — я стараюсь не нервничать, решительно настроившись не испортить всё так, как вчера вечером. — Но у меня есть немного времени. Я мог бы, эм... — я поднимаю свою кружку. — Выпить это. Вместе. С тобой?

Мне хочется влепить себе пощёчину. Почему у меня так ужасно получается?

Её улыбка становится искрящейся, широкой и тёплой.

— Как насчёт того, чтобы выйти на улицу и погреться на солнышке?

Я с трудом сглатываю. «Да», — думает мой мозг, но сердце бешено колотится, в горле першит. Мои ладони становятся влажными.

Она, кажется, не возражает против затянувшегося молчания, просто мягко улыбается, не сводя с меня глаз, пока пьёт свой кофе.

— Если ты беспокоишься о том, чтобы пойти на улицу со мной, — говорит она, — потому что тебя волнует, что я опять схвачусь за садовый инвентарь, то всё это заперто в сарае. Ты в безопасности. Обещаю.

Её игривость, её терпеливость словно щёлкают во мне выключателем. Обретя дар речи, я говорю ей:

— Выйти на улицу звучит... приятно.

Мой голос срывается, прежде чем я успеваю продолжить. Я сглатываю, смачивая горло, затем тянусь к двери, отчего оказываюсь прижатым к Виоле, окутанным её сладким, нежным ароматом.

Я открываю дверь, и в комнату врывается тёплый утренний ветерок, отбрасывая назад её волосы, заставляя их плясать вокруг её великолепного лица. Я смотрю на неё сверху вниз, с бешено колотящимся сердцем, и говорю ей:

— Дамы вперёд.

Глава 3. Джульетта

Моё нутро совершает кульбиты. Уилл одними кончиками пальцев придерживает для меня тяжёлую заднюю дверь, и это заставляет мышцы его рук вытворять непристойные штуки. Я с трудом сглатываю и заставляю себя улыбнуться шире, затем разворачиваюсь и выбегаю на заднее крыльцо Кристофера, пока на моём лице не отразились похотливые мысли.

Уилл размеренно шагает за мной, когда я пересекаю маленькое заднее крыльцо. Здесь нет мебели, и я думаю о том, где бы мы могли посидеть и поговорить. Мы могли бы сесть на ступеньках, но когда я смотрю на двор, залитый маслянистым утренним светом, на тёплый июльский ветерок, колышущий деревья над нами, я знаю, куда нам следует пойти.

Я спускаюсь по ступенькам на задний двор, и вокруг поднимается ветер, раскачивая качели, свисающие с замысловатой конструкции детской площадки, которую мои родители и родители Кристофера построили несколько десятилетий назад так, чтобы она располагалась между нашими дворами. Она сделана из цельного дерева и крепкая, на удивление в хорошем состоянии для своего возраста, хотя я знаю, что в последние несколько лет ей уделили чуть больше внимания, с тех пор как моя мама начала вскользь комментировать её будущее использование, когда мы «сочтём нужным осчастливить её внуками (без давления, конечно)».

Кейт, которая на два года младше меня и сомневается, что когда-нибудь захочет детей, фыркает и смеётся каждый раз, когда мама говорит о внуках. Би, моя близняшка, просто улыбается своему жениху Джейми, который всегда краснеет и улыбается в ответ.

В течение нескольких месяцев, после того как я рассталась со своим ужасным женихом, у меня сводило живот каждый раз, когда я видела детскую площадку. Потому что я планировала подарить маме внуков, и очень скоро. С ним.

Сейчас я улыбаюсь про себя, не чувствуя ни скручивания в животе, ни приступа грусти. Только умиротворение. Такие крошечные моменты, как этот, когда я осознаю, как далеко я продвинулась, как хорошо я исцелилась — это маленькие, но приятные победы.

Ветер снова раскачивает качели, и моя улыбка становится шире.

Оглянувшись через плечо на Уилла, я спрашиваю его:

— Как тебе идея качелей поутру? Ну то есть, я знаю, что у нас полные чашки кофе, так что никаких безумств. Просто посидеть и... поболтать?

Он смотрит на качели, которые стоят в стороне от основной конструкции детской площадки, и на его лице написан скептицизм.

— Уверен, — говорит он, — что я превышаю допустимый вес этой штуки.

Делая глоток кофе, я позволяю своему взгляду блуждать по его телу. Возможно, он дело говорит. Боже мой, он действительно большой. И прекрасно сложен. Высокий, пусть и не громоздкий, но определённо мускулистый. Мышцы тяжёлые, так что, возможно, он превышает норму допустимого веса. Но папа провёл ремонт, обеспечив структурную целостность, чтобы будущие мамины внуки не пострадали, развлекаясь у бабушки. К тому же Кристофер, который ростом близок к Уиллу, может быть, на 3-5 см ниже, но немного коренастее, иногда сидит на качелях со мной и моими сёстрами, когда мы гуляем здесь после воскресных семейных ужинов, держа в руках последние порции напитков, разговаривая и любуясь звёздами. Никогда ничего не случалось.

— Я думаю, с тобой всё будет в порядке, — говорю я ему, делаю ещё несколько шагов, затем поворачиваюсь и усаживаюсь на качели. — Кристофер сидит на них и ничего не сломал. Но если ты чувствуешь себя здесь неуютно, мы можем посидеть на задних ступеньках или пройти на переднее крыльцо.

Уилл почёсывает шею.

— Нет. Всё в порядке.

Я наблюдаю, как он идёт к качелям рядом со мной, сокращая расстояние между нами, а я обхватываю руками покрытые резиной цепи. Опуская ноги на землю, я легонько раскачиваюсь на качелях, затем делаю глоток кофе из своей кружки.

Уилл осторожно опускается на соседние качели, и его плечи опускаются от облегчения, когда конструкция не рушится сразу же. Поставив ботинки на землю, он тоже покачивается, осторожно прихлёбывая кофе. Он смотрит в мою сторону, когда наклоняется вперёд.

Я рассматриваю его, и на моих губах появляется улыбка. Я не совсем понимаю, что делаю я, что делает он. Я просто знаю, что, хотя прошлым вечером я была уверена, что он меня отшил, сегодня утром, когда я увидела его на кухне Кристофера, у меня возникло внутреннее ощущение, что произошедшее вчера было сложнее, чем хотелось бы верить моей уязвлённой гордости.