Чтение онлайн

— Я предпочитаю немецкие машины вроде моего «БМВ». — Он виновато пожал плечами. — Теперь ты видишь, что я не так уж сильно люблю Францию.

Брайони скрестила руки на груди, внезапно раздраженная его безразличием к ее предложению и к тому, что он мог бы стать ее товарищем по команде.

— Представляю, каково это — врать всем на прослушивании. Так дальше продолжаться не может.

— А ты действительно хочешь выиграть немного денег, чтобы купить обувь? — спросил Льюис, и на его губах появилась самодовольная ухмылка. — Мне трудно в это поверить.

— Почему? Разве я не похожа на женщину, которая любит красивую одежду? — возразила Брайони, покраснев оттого, что ее поймали на слове.

— Как бы ни была хороша твоя одежда, ты не похожа на модного магната, да и обувь явно не соответствует твоим запросам, — продолжил он, кивнув в сторону ее удобных кроссовок. — По правде говоря, за все то время, что я тебя знаю, я не видел тебя ни в чем, кроме кроссовок или туфель на плоской подошве.

Брайони побагровела.

— Ладно, значит, мне не нужны были новые туфли. Что касается меня, то моя обувь должна быть практичной и прочной. Я провожу большую часть своих дней на ногах, преподаю, и не хочу, чтобы у меня развилось плоскостопие. Так уж получилось, что я отдала бы любой выигрыш на благотворительность, которую давно поддерживаю. У меня есть личные причины для участия в шоу, и я стараюсь использовать все возможные способы.

Льюис с задумчивым выражением вставил в аппарат еще одну капсулу.

— Так вот почему ты ныряла с акулами и занималась другими безумными выходками? — спросил он спустя некоторое время. — Тебя спонсировали для благотворительности? Я должен был догадаться. Трудно представить, что ты действительно хотела спускаться вниз по зданиям забавы ради, хоть ты и чокнутая, — добавил он.

Последовала короткая пауза, а затем Брайони неуверенно произнесла:

— Да. — Она задумалась над своей дилеммой. Она действительно должна была признаться, что ее благотворительный интерес был только частью причины, по которой она отчаянно хотела попасть на новое шоу.

Он сел рядом с ней.

— Расскажи мне о своей благотворительности, и я перестану вести себя как идиот, — заявил он, положив свою теплую руку на ее ладонь. Это ее успокоило. Его глаза были полны сострадания, и ей вдруг захотелось выговориться.

— Вредно все держать в себе. Расскажи мне все о благотворительности и о том, почему ты их поддерживаешь.

Убедившись в его искренности, она освободила себя от бремени.

— Когда мне было шесть лет, я подхватила стрептококковую инфекцию. Большинство детей нормально перенесли бы это, но я — нет. Инфекция затронула мои базальные ганглии — совокупность мозговых клеток, расположенных глубоко внутри мозга, которые играют роль в контроле движений и эмоциональных реакций. У меня было то, что известно как хорея Сиденхэма, также называемая танцем Святого Витта. В сущности, это ужасная вещь. Любой ребенок, который заболевает им, теряет контроль над своими мышцами — руки и ноги дергаются без какого-либо контроля над ними со стороны человека. Я была похожа на марионетку. В одну минуту я была в порядке, но в следующую — мои руки летали вокруг, будто управляемые невидимыми струнами. Мои глаза внезапно начинали дергаться, или я теряла контроль над своими руками. Временами это было довольно страшно.

Льюис сохранял невозмутимый вид. Его рука оставалась лежать на ее руке.

— Сначала я была так сильно больна, что несколько недель лежала прикованной к постели. Затем достаточно поправилась, чтобы начать двигаться, но у меня развились эти тиковые расстройства, я спотыкалась и даже падала. Ты можешь себе представить реакцию других детей, когда я наконец вернулась в школу. Я потеряла тех немногих друзей, которые у меня были. Надо мной смеялись и издевались. Даже маленьких детей запугивали мной, — прокомментировала она, заметив удивление на лице Льюиса. — После этого я перестала общаться со сверстниками и стала замкнутой. Я потеряла всякую уверенность в себе. Я была так несчастна. Иногда я сидела в углу и ревела навзрыд. — Она глубоко вздохнула. От этих воспоминаний у нее всегда вставал ком в горле.

Льюис похлопал ее по руке, и Брайони с трудом продолжила:

— Моему учителю часто приходилось звонить, чтобы кто-нибудь приехал и забрал меня. Хуже того, я все время чувствовала себя такой усталой, и мне становилось плохо. Мне не хотелось выходить на улицу. Я хотела оставаться дома со своей семьей, особенно с моей сестрой Ханной. Она была единственной, с кем я хотела проводить время. Я превратилась в очень встревоженного ребенка. По-видимому, это все часть болезни, хотя в то время она доводила мою маму до безумия. Она не понимала, что со мной происходит. Пыталась помочь мне избавиться от моего плохого настроения, но я хотела быть только с Ханной. — Она печально покачала головой, вспоминая все это. — За эти годы я узнала больше об этом синдроме и помогаю благотворительной организации повышать осведомленность о нем. Я не могу встать и рассказать людям о том, что лично пережила, но, если я могу помочь с финансированием благотворительности, это поможет донести до них послание. Благодаря улучшению санитарных условий и использованию антибиотиков для лечения стрептококковых инфекций и ревматической лихорадки, хорея Сиденхэма в настоящее время редко встречается в развитых и развивающихся странах. Я не хочу, чтобы другие дети чувствовали себя такими же ужасно одинокими, как я. Заражение хореей Сиденхэма было не только ужасной болезнью, но и последствиями того, что она изменила мою жизнь к худшему. Это было одной из причин, по которой Ханна сбежала из дома. Она — это еще одна причина, настоящая причина, по которой я хочу участвовать в шоу.

— Погоди. Разве ты не упоминала сестру на прослушивании?

— Точно.

— А, теперь я вспоминаю. Вот черт. Ты, должно быть, думаешь, что я совершенно бессердечный. Я пропустил кое-что из того, что ты сказала на прослушивании, потому что женщина, сидевшая рядом со мной, выбрала именно этот момент, чтобы прошептать мне на ухо и спросить, не следует ли ей упомянуть о своем ругающемся попугае. Я уловил только обрывки того, что ты сказал. Теперь я припоминаю, что слышал, как ты сказала «сестра», а потом заговорила о туфлях.

Она попыталась нащупать в кармане бумажную салфетку. Ничего не найдя, она шумно шмыгнула носом.

— Извини. Я не должна была так переживать из-за этого.

Льюис достал из ящика стола пачку салфеток и протянул ей. Она вытащила одну из них и высморкалась.

— Ты не обязана продолжать. Я чувствую себя подло, что вел себя как идиот. Ты, должно быть, подумала, что я не хочу быть твоим партнером. Я просто дразнил тебя. Если мы сможем попасть на шоу вместе, я буду счастлив. Если же нет, то займусь своим новым клиентом и буду подбадривать тебя из своего кресла. — Он положил руку на ее ладонь. — Мы организуем звонок по скайпу и сделаем все возможное, чтобы попасть в одну команду. Разве я могу отказаться? Кроме того, это будет забавно и, без сомнения, пойдет нам обоим на пользу — в последнее время у меня было не самое легкое время, так что это будет повод выпустить пар.

Брайони осторожно провела рукой под глазами.

— Мелинда рассказала мне о вашем разрыве с Максвеллом.

— В таком случае мне не нужно поднимать все эти грязные и жалкие подробности. — Он ловко изменил направление их разговора. — Давай мы оба отправим письма продюсерам шоу и скажем, что мы чрезвычайно взволнованы перспективой отправиться во Францию, хотя мы понятия не имеем, чего ожидать, когда приедем. Я полагаю, вы нуждаетесь во мне из-за моих превосходных лингвистических навыков. — Он кашлянул, а потом высоким голосом произнес: — Je m'appelle Lewis et j'ai dix ans. Merci [7] .

Брайони выдавила слабую улыбку.

— Я думаю, нам лучше оставить этот разговор обо мне. Спасибо тебе.

— Эй, вот для чего нужны друзья — раздавать салфетки, выслушивать неприятности, варить кофе и угощать шоколадным печеньем.

Волна тепла пронзила Брайони насквозь.

— Спасибо тебе. Ты потрясающий друг.

— Я бы воздержался от суждений, пока мы не вернемся из Франции. Ты еще не открыла для себя ma fetish для zee saucisson и baguettes, — сказал он с ужасным французским акцентом, подкручивая воображаемые усы.

«Поиски Ханны»

Дорогая Ханна,

Это случилось. Я буду участвовать в «Однажды в…». Льюис не хотел принимать в нем участие и нуждался в веской причине. Я изо всех сил старалась убедить его, чтобы он тоже поехал. Затем он захотел узнать о причинах моего участия в шоу, и я рассказала ему о своей детской болезни. Он не слышал ни о хорее Сиденхэма, ни о танце Святого Витта, но был на удивление сострадательным, когда я рассказала ему об этом. Он предположил, что я хочу участвовать в шоу исключительно для того, чтобы выиграть деньги на благотворительность, потому что он не слышал, как я рассказывала всем на прослушивании о тебе. Он был очень расстроен, что не проявил сочувствия, как только узнал истинную причину моего участия на шоу. И затем твердо решил, что мы должны немедленно написать продюсерам и организовать звонок по скайпу, чтобы убедить их поместить нас в одну команду. Я абсолютно уверена, что он был бы лучшим напарником для меня. Я не могу представить себя в паре с кем-то еще, например, с Хелен Миррен, которая сидела рядом со мной, или с сумасшедшей Тоней, или с кем-то еще. Ты знаешь, как я могу внезапно потерять веру в себя, и мне нужен кто-то вроде Льюиса, чтобы поддерживать во мне позитивный настрой. Я, вероятно, справилась бы сама, если бы каждый играл сам за себя, но работать в паре с незнакомцем — это не самое легкое для меня. С Льюисом мне было бы гораздо спокойнее. Я надеюсь, продюсер согласится, иначе я буду брошена на амбразуру. Я не хочу быть партнером с кем-то, кто не даст мне шанс пройти в следующий раунд. Мне нужно оставаться в игре как можно дольше. Мне нужна возможность рассказать о тебе людям. На данный момент мне больше нечем с тобой поделиться, кроме того, что съемки будут проходить через две недели, и вскоре шоу выйдет в эфир. Ведущей будет Аннека Райс, и я уверена, что тебя это не оставит равнодушной. Ты должна посмотреть его, Ханна. Ты должна увидеть меня на шоу и вернуться домой. Папа все еще очень несчастен. Каждый раз, когда я навещаю его, он думает, что я — это ты. Ты даже не представляешь, как мы все хотим, чтобы ты вернулась домой.