Чтение онлайн

Место, куда пристал его корабль, явно не было ни особо привлекательным на вид, ни удобным для жизни. Сезон дождей как раз подходил к концу, и сильные ливни вместе с речными разливами превратили весь край в сплошные озера. По берегам Хугли, в бамбуковых рощах и в тени кокосовых пальм были разбросаны глиняные домишки трех маленьких деревень — Сутанути, Гобиндапура и Калькутты. Вся дельта Ганга представляла собой гигантский рассадник малярийных комаров. Ртуть термометра и ночью замирала где-то возле сорока градусов, а гигрометр сообщал о почти стопроцентной влажности. И все же Джоб Чарнок обосновался со своими подопечными именно в этом негостеприимном уголке. В глазах капитана все его недостатки перевешивало единственное преимущество, которое в век мореплавания нельзя было не оценить: у Хугли широкое и глубокое русло, позволявшее кораблям с самой большой осадкой проходить сюда — более чем за пятьдесят километров от залива. Вскоре на левом берегу Хугли выросла первая британская фактория. Тут же, разумеется, возникли жилища для белых торговцев и их военной охраны. Англичане присвоили своему новому поселению имя одной из трех здешних деревень — Калькутта.

В те времена Бенгалия принадлежала империи Великих Моголов. Их резиденцией был Дели, и о восточных окраинах своего обширного государства они не слишком заботились, будучи вполне удовлетворены, если их здешний наместник, называемый навабом,исправно платил высокую ежегодную дань; в остальном же он мог делать тут все, что хотел. Англичане прекрасно это знали, и не исключено, что именно потому и сделали базой экспансионистской политики область, где не ожидали встретить большого противодействия. Они уговорили бенгальского наместника просто-напросто продать им Калькутту со всеми ее окрестностями, заплатив наличными 16 000 рупий, и, таким образом, буквально за бесценок приобрели территорию, ставшую зародышем их самой богатой колонии. На берегах Хугли была построена небольшая крепость, получившая название Форт-Уильям. Крепость имела скорее символическое, чем реальное, военное значение. Из ее пушек так по-настоящему ни разу и не стреляли — только в дни торжеств. Зато она привлекала под свою защиту беженцев из самых отдаленных уголков страны. Они спасались здесь и от разбойничьих наездов, ибо разбойникам было предоставлено в Бенгалии широкое поле деятельности, и от португальских пиратов, захвативших побережье Бенгальского залива.

В 1699 году Совет директоров Ост-Индской компании в Лондоне получил из Калькутты сообщение, в котором говорилось: «Располагая ныне сильными укреплениями и значительной территорией, мы решили именовать Бенгалию президентством, а здешнего уполномоченного компании — президентом и губернатором нашей крепости, коей мы дали название Форт-Уильям».

Калькутта была отнюдь не первым опорным пунктом британцев на Индийском субконтиненте. Однако по размерам и значению она вскоре оставила далеко позади все остальные английские торговые центры в Южной Азии. Корабли Ост-Индской компании переправляли сюда из Англин все новых торговцев и солдат, дабы новое владение процветало и имело надежную охрану. Буквально день ото дня возрастало число бенгальцев, которых гнали сюда нужда, голод и страх смерти. Для строительства города англичанам нужны были наемные рабочие, множество ремесленников и, пожалуй, еще больше домашней прислуги. Вокруг крепости бенгальцы возвели для белых господ дома, расширяя границы города все дальше на север, вдоль реки. Они вырубали джунгли, а для себя строили простые жилища, к каким привыкли в своих деревнях: вбивали в землю несколько бамбуковых столбиков, оплетали их соломой, обмазывали глиной, сверху сооружали соломенную крышу — и вот уже жилище готово. Построить такой дом нетрудно, несложно и разрушить его, если нужно освободить место для складов, канцелярий и других каменных зданий британцев, захватывавших все больше и больше земли.

В середине XVIII века в Калькутте, по некоторым сведениям, было уже около ста тысяч жителей — неплохой прирост за каких-то пятьдесят лет! — а британская торговля в Бенгалии достигла годового оборота в один миллион фунтов стерлингов. Ту Калькутту мы знаем по старым гравюрам и описаниям ряда белых поселенцев и путешественников. В центре города возвышались двухэтажные дома европейцев и нескольких наиболее богатых местных торговцев, построенные в пышном колониальном стиле. По немощеным улицам — в сезон дождей они превращались в болотистые русла — катили легкие коляски и многочисленные рикши.

К востоку и к северу от центра, насколько хватало глаз, тянулись хижины и домишки бедноты, над которыми высился лишь знаменитый Калигхат. На подворье этого индуистского храма в прошлом, точно так же как и сейчас, резали козлят для жертвоприношений в честь богини Кали. Левый, восточный, берег Хугли обрамляли обширные склады Ост-Индской компании, где хранились полотно, шелк, джут, пряности, рис и другие товары, вывозившиеся в Англию. По крепостным стенам Форт-Уильяма маршировали караулы, но никто не верил, что и вправду необходимо охранять спокойный сон жителей Калькутты.

И все же англичан в Калькутте еще ждала катастрофа. В 1756 году новый наваб Бенгалии Сирадж-уд-доуле рассудил, что богатства, которые англичане вывозят, больше пригодились бы его собственному двору, и неожиданно выступил против них с большим войском [6] . Нападение настолько застигло англичан врасплох, а воинские силы наваба были так многочисленны, что до сражения дело не дошло. Большинство белых жителей покинули Калькутту на кораблях, которые стояли в порту. Оставшиеся 164 человека (мужчины, женщины и дети) были взяты в плен, индийские воины согнали их в Форт-Уильям и в жаркую июльскую ночь заключили в небольшую крепостную тюрьму, знаменитую Блэк Хоул, или Черную дыру, где к утру 123 узника будто бы задохнулись. Британские историки рассказывают об этом так.

Во всяком случае, очень скоро последовал жестокий контрудар англичан. Вернувшись через несколько недель со значительными подкреплениями и воспользовавшись разногласиями среди индийских военачальников, они и подкупом, и различными обещаниями склонили часть из них на свою сторону. В сражении под Плесси разбили армию Сираджа. Так еще в 1757 году англичане практически оказались единственными хозяевами всей Бенгалии и прилегающих к ней областей Бихара и Ориссы. Крепость Форт-Уильям, которую войско Сираджа перед отступлением полностью уничтожило, была вновь отстроена, и Калькутта стала разрастаться еще быстрее, занимая все большую площадь.

Этому способствовала прежде всего катастрофическая ситуация, сложившаяся в бенгальской экономике во второй половине XVIII века, когда уже в полной мере проявились разрушительные последствия британской «индийской политики»: неупорядоченность во владении землей и все учащающиеся разорения мелких крестьян, обнищание местных ремесленников, в особенности ткачей. К тому же в 70-х годах разразился страшный голод, сгубивший почти треть всего деревенского населения. В Калькутте царила относительная уверенность в сегодняшнем дне, безопасность и спокойствие. Здесь всегда можно было найти какой-нибудь источник пропитания… Все это ускоряло приток в столицу новых жителей, чьи жилища заняли весь левый берег Хугли на протяжении нескольких километров и уже перекинулись на правый, где возник сестринский город Хаура.

Примерно в начале XIX века английская политическая стратегия в отношении индийского населения изменилась. Британским колонизаторам теперь мало было территории Бенгалии, а неурядицы в остальной Индии, быстро приходившей в упадок под властью бездарных потомков всемогущих Моголов, подталкивали англичан на продолжение экспансии, на поход в глубь субконтинента. Однако они понимали, что не смогут руководить обширной империей сами, без помощи местного населения. И хотя Индия все еще не была британской колонией в полном смысле слова — формально она превратилась в таковую лишь в 1858 году, — Королевская Ост-Индская компания давно уже была здесь самой могущественной силой. Она могла не слишком считаться с местными правителями и другими европейскими захватчиками и с первых лет XIX столетия проводила в этой стране колониальную политику в ее наиболее классической форме.

До того времени можно было по пальцам пересчитать индийцев, владевших английским языком; англичанам же, чтобы договориться с местным населением, хватало упрощенного хинди, поскольку в подлинном, более глубоком взаимопонимании они не нуждались. Однако вечно так продолжаться не могло. Англичане поняли, что им необходимо иметь среди индийцев чиновников, переводчиков и людей, способных обеспечить колонизаторам контакт с самыми широкими слоями населения. Пришлось открыть несколько школ, где индийцы могли бы научиться английскому языку, но ничему больше. Пускай себе индуисты продолжают корпеть над своими священными книгами, а мусульмане заучивать наизусть Коран — для чего им более серьезные знания европейской науки и культуры? Вполне достаточно, если к традиционным предметам обучения они присовокупят английский язык.

Однако первых овладевших английским языком индийцев это не удовлетворяло. Они хотели узнать все, что сделало современную Европу тем, чем она стала, и посредством английского языка получить доступ к европейской образованности в самом широком смысле слова. Так по инициативе индийцев в Калькутте начали возникать первые современные школы европейского типа, которые наряду с обучением английскому языку знакомили индийскую молодежь с европейскими достижениями в области науки и искусства, открывали индийцам «окна» в иной мир.