Чтение онлайн

Так и здесь.

Взгляд я ощутила как прикосновение. Очень осторожное, когда тебя будят по утрам бережно, а не тормошат в панике: «Вставай, проспали! Опаздываешь!». Под этим взглядом-касанием я с удовольствием потянулась – так и пролежала всю ночь, не меняя положения! – повернулась на бок и, сонно, медленно моргая, увидела перед собой…

– Как же ты меня напугал!

Отшатнувшийся из-за моего стремительного старта-подъема Ким Ючон смотрел на меня с пола: он что, так и просидел рядом с кроватью все утро, словно терпеливый пес, ожидающий, когда ленивый хозяин проснется? Сказал сипло:

– А я-то как напугался! Просыпаюсь и не понимаю – где я? А где я?

– А если подумать? – предложила я, опустив ноги с кровати. Склонив голову набок и впрямь как собака, Ючон разглядывал мою старенькую, но любимую пижаму в цветочек. Оценил:

– Миленько!

Спохватившись, я накинула на себя одеяло.

– Нечего на меня пялиться! Встал, оде… обулся и ушел!

– А, так я у сонбэ дома, да? – «догадался» стажер. Окинул наше жилище оценивающим взглядом. Что тут особо рассматривать: две кровати, туалетный столик, он же рабочий, когда удается разгрести от косметики; стеллажи, полки, кухня, телевизор, две двери – в санузел и на улицу, вернее, на крышу.
– А как я сюда попал? И зачем?

– Ты вспоминай, вспоминай! – поощрила я. – Я пока в душ.

– Сонбэ!

Открыв дверь, я задержалась на пороге. Парень, все еще сидевший на полу, таращился округлившимися глазами.

– Сонбэ, вы что, ночью воспользовались моим беспомощным состоянием?!
– Еще и руками себя крест-накрест обхватил – просто трагический памятник всем жертвам сексуального насилия!

– Размечтался! – припечатала я, с треском закрывая за собой дверь. За ней послышался смех. Вымывшись, с досадой поняла, что одежду-то я с собой прихватила, а вот полотенце… Приоткрыв дверь, окликнула:

– Эй, хубэ!

Судя по стуку, парень то ли резво вскочил на ноги, то ли что-то уронил.

– Да, сонбэ, чего желаете? Потереть вам спинку?

– Подай мне большое синее полотенце, - процедила я.
– В ногах кровати белый комод, открой ящик…

– Ага, вот.

Я услышала звук открываемого ящика и запоздало продолжила:

– …верхний!

Тишина.

– Ты что там копаешься? – насторожилась я.

Через паузу Ючон произнес задумчиво:

– Мне нравится ваш стиль, сонбэ…

Я завопила:

– Хватит пялиться на мое нижнее белье, извращенец! Закрой немедленно! Я сказала: самый верхний ящик!

– Секунду, сонбэ, нельзя же быть такой нетерпеливой!
– укорил стажер. – А вот и оно.

В щель просунулась рука. Быстро глянув выше, я увидела щеку старательно отворачивающегося парня, схватила полотенце, и, едва не прищемив ему пальцы, захлопнула дверь. «Не стоит благодарности!» - отчетливо произнесли за ней.

Когда я вышла с замотанной головой стажер разочарованно протянул:

– Ну во-от, а я-то ожидал, что сонбэ будет одета только в полотенчико!

– Пришибу! – сквозь зубы пообещала я. Почему-то живо представилась ситуация наоборот - как я оказываюсь в роскошной (ну я так думаю) квартире Ким Ючона, и тут открывается дверь ванной и выходит хозяин в одном обернутом вокруг бедер полотенце… Сериальный штамп, но всегда принимается на ура! Как и сцена с обнаженным героем в душе.

Стажер ткнул пальцем в лежащую на столе записку:

– Сонбэ живет не одна?

Убежавшая с раннего утра на работу Джиён озаботилась покупкой «антипохмелина». Еще и напутствие оставила: «Обязательно накорми своего миленького хубэ хэджангуком[1]!» Вместо подписи – три сердечка.

– Не одна.

– С парнем или с девушкой? – не отставал «миленький».

– С парнем, конечно! – огрызнулась я, приканчивая лечебный бутылек.

– А вот и неправда, - с удовольствием возразил Ючон, разглядывая на этикетке состав. – С девушкой!

– Что, и ее белье тоже успел изучить? – фыркнула я. Да за время, когда я была в душе, он мог обыскать весь наш домик вдоль и поперек! Даром, что никаких ценностей и секретных сведений мы здесь не храним. И даже не имеем. Стажер вместо ответа глянул глазами смертельно раненого в самую душу олененка (и так умеет!) и залпом осушил бутылочку. Н-да, выглядит он и правда не очень: бледный, губы сухие, красные прожилки в глазах. Придется-таки приводить в чувство, иэх, полвыходного на него потеряю!

– Так. Топай в душ, - начала распоряжаться я. – Слева на полке новые зубные щетки. И голову не забудь помыть, от тебя вчерашним самгёпсалем[2] несет!

Ючон потянул прядь своих волос, пытаясь к ней принюхаться.

– А свежую одежду мне выдадут?

– Что, так не терпится примерить какую-нибудь из наших вещичек? – сыронизировала я. Вновь состроил укоризненно-невинную физиономию. Отыскав просторную, практически неношеную майку, я прикинула на взгляд размер и сунула Ючону.

– Вперед! А, погоди, еще полотенце!

– А я-то думал, что здесь их традиционно приносят прямо в душ!
– невинно заметил Ючон и успел захлопнуть дверь прежде, чем в нее врезалась моя тапка.

Через час мы спустились в кафе, где обычно поправляем здоровье после напряженного вечера: хозяин, уже не спрашивая, сразу наливает нам похмельного супа. Я с ходу начала прихлебывать, жмурясь от удовольствия, а Ючон с брезгливо оттопыренной губой ковырялся ложкой в густом бульоне.

– Не нравится?

– А какие тут ингредиенты?

– Никогда не ел хэджангук? – не поверила я.

– Нет.

– Ты что, вообще никогда в жизни не напивался?!

– Ну… - хубэ практически утопил в глубокой миске ложку, а заодно и взгляд. – Я пью не очень хорошо…

– Уже поняла!
– успела вставить я, прежде чем Ючон продолжил:

– …после пятой рюмки вообще могу просто отключиться. Вмертвую.

– Так какого же… зачем ты тогда вчера пил, как рыба?!

– Ну… мне стыдно: взрослый, а пью как ребенок.
– Стажер неожиданно всполошился: - И вы тоже никому не говорите, сонбэ!

Только и осталось, что головой покачать: дурачок, натуральный самолюбивый дурак! Оказывается, даже у этого нахального парня свои комплексы имеются… Смягчившись, я перечислила, поочередно указывая ложкой:

– Говядина, лук, дайкон, лук-порей, ростки сои… Ну и еще по мелочи: рыбный соус, чеснок, чили… Да ты попробуй, это вкусно, потом за уши не оттащишь!

Вскоре хозяин наблюдал чудную картинку – как двое утренних страдальцев, причмокивая, прихлебывая, периодически даже похрюкивая, уничтожали его волшебную целебную похлебку. Смотрелись мы, наверное, в тот момент, как близнецы: оба в черных майках (неблагодарный хубэ еще попенял, что одежка безо всяких надписей и принтов!), с влажными волосами, оба с похмелья, правда, разного уровня.