Чтение онлайн

— Что значит «отказала»? — усмешка вмиг исчезла с лица Себастьяна.

— Он предлагал мне выйти за него замуж…

— Что? — брови Себастьяна взметнулись вверх. — Когда?

Она рассказала ему о встрече в Храме и об их разговоре, о книгах, о тавре, и о том, что было сегодня утром. И по мере её рассказа лицо Себастьяна бледнело, глаза наливались холодной ртутью, брови сошлись на переносице, а взгляд затерялся где-то на вершине Грозовой горы.

— Почему ты не рассказала мне об этом? Почему не рассказала сразу? — спросил он глухим голосом.

— Почему не рассказывала? А какой в этом смысл? — ответила она горячо. — Я даже не знаю почему, если честно! Может, потому, что привыкла, что каждый день в этом проклятом доме что-то случается! То мне подбрасывают змей, то подливают яд! То твоя сестра говорит, что во мне нет никакого смысла, то предлагает лечь с тобой в постель, как можно скорее! Твои родственники оскорбляют меня за столом, не стесняясь, кто-то всё время пытается кого-то убить, а твой дядя предлагает мне замужество за твоей спиной, ссылаясь на то, что так будет лучше для всех! И это не считая того, что над вами ещё и висит какое-то проклятье Салавара! Это происходит всё время, но ты лишь говоришь мне — потерпи. И я терпела, Себастьян! Я правда хотела быть тебе хорошей женой. Хотела найти средство от этого проклятья… Я и правда хотела просто счастья! И, наверное, я бы терпела это и дальше, но то, что произошло — оно просто произошло и никак от меня не зависело. Эти чувства — они выше моих сил! В этом нет твоей вины, ничьей вины, и поэтому я прошу прощения — потому что мне нужно было сказать всё это раньше.

— Гасьярд сегодня сказал, что у тебя есть связь с кем-то другим. Это правда? — видно было, что Себастьяну больно всё это слышать.

— Да. Правда.

— Как же такое возможно? — воскликнул он с досадой. — Кто её создал? Не Гасьярд же! Скажи, это было ещё до Мадверы, да? Ведь нельзя создать две связи одновременно, а наша помолвка была в Мадвере.

— Нет, — она покачала головой. — До вашего появления в Мадвере я вообще не знала о том, что существует что-то подобное. Это произошло по дороге в Эддар. Я всё тебе расскажу. Я хотела сделать это в день помолвки, прямо перед входом в Красный зал, но тогда ты остановил меня! А потом всё совсем запуталось, — Иррис развела руками и воскликнула, — но я боролась, Себастьян! Я хотела победить эти чувства! Я читала книги, нашла способ и разорвала эту связь! Только… это не помогло. И… всё вернулось. Прости меня!

Она говорила и не могла остановиться.

О том, как не хотела его обманывать, как пыталась освободиться от этих чувств, о письмах своим родственникам, о том, что хотела уехать, о том, как ей невыносимо стыдно за всю эту ложь, и что она не хочет жить в этой лжи, и что хуже всего в этом то, что она ужасно перед ним виновата.

Себастьян слушал её молча. Не перебивал. Видел, как блестят слёзы в её глазах, как пылают щёки и понимал, то, что она говорит — правда.

— Я не могу так больше жить, Себастьян! — произнесла она горячо, стиснув пальцы. — Я ненавижу этот дом, я ненавижу твоих родственников, я боюсь каждого угла, каждого бокала с вином, каждого шороха, я всё время чувствую вину перед тобой, за этот обман, за то, что не оправдала надежд, за свои чувства к другому, которых я не просила и не хотела, но они есть! И я ничего не могу с этим поделать. Я прошу — отпусти меня.

— К нему? — голос Себастьяна стал совсем тихим.

— Да.

— Что же такого есть в нём, чего нет во мне? — спросил он как-то обречённо.

— В тебе есть всё, о чём только может мечтать женщина! Но… то, что произошло — это неподвластно рассудку, — ответила она печально и посмотрела в глубину сада, — если бы я могла победить эти чувства умом, я бы их победила.

Они молчали некоторое время, он смотрел на Грозовую гору, она — в ажурную зелень листьев, и из этого молчания их вырвало только появление Эверинн на террасе.

— Себастьян, Иррис! Мы заставляем нашу гостью ждать. Это уже неприлично!

Себастьян согнул руку в локте, подавая её Иррис, и произнёс тихо:

— Побудь моей невестой ещё немного. Хотя бы до конца этого проклятого обеда...

Иррис кивнула, положила руку на сгиб его локтя, и они направились в зал.

Все собрались, не было только Альберта. Напротив сидел Тибор, а место рядом с ним пустовало, и у Иррис появилось нехорошее предчувствие.

Почему его нет? Где он? Что он сделал после того, как прочёл дневник Людвига и письмо Адрианы?

Альберт появился, когда обед уже начался. Поймав недовольные взгляды родни, он прошёл прямиком к важной гостье, рассыпался в изящных комплиментах и извинениях и церемонно поцеловал руку.

— О, Всевидящий отец! — улыбнулась очаровательно Ребекка. — Я помню тебя совсем мальчишкой, а теперь ты так возмужал, и не принадлежи моё сердце Ирдиону, оно бы, безусловно, стало твоим!

Обычная вежливость, не более того, но Иррис видела краем глаза, как Таисса раздражённо отложила нож, а Милена усмехнулась. Альберт ответил в том же духе что-то о небесной красоте Ребекки, подобной редкой жемчужине — на этом был прощён за своё опоздание и занял место за столом.

А сердце у Иррис замерло, она так ждала этого момента, что вот он войдёт, посмотрит на неё и всё сразу станет понятно. Она сидела напряжённо, надеясь поймать его взгляд, хоть мимолётный, но он не смотрел и будто специально всячески избегал этого взгляда.

И её захлестнуло отчаянье.

— Где шлялся, Берти? — тихо спросил Тибор, чуть наклонившись к племяннику, так, чтобы никто не слышал.

— Да так… задержался у ювелира… выбирал кольцо, — услышала Иррис его ответ.

Кольцо для Хейды!

Она вспомнила их утренний разговор, и вся вспыхнула. Поток отозвался внутри сразу же, захватил её, закрутился, мгновенно раздавшись вширь и заполняя собой комнату…

Нет, Альберт! Нет! Никакой Хейды!

Она едва удержалась, чтобы не сказать это вслух и даже испугалась собственного порыва. И как-то отстранённо подумала, что с ней что-то не так…

Ей стало безразлично всё, что происходит вокруг, что подумают сидящие за столом, и что, быть может, это неприлично, но захотелось просто встать, взять за руку Альберта, и уйти.

Сесть на лошадей и поехать туда… Туда, где горы и озеро, апельсиновые рощи, где звёзды величиной с кулак, и только утки тревожат ночную тишину взмахами крыльев.

Это же так просто? Зачем им этот обед? Эта Ребекка? Вся эта семья Драго? Завтрашний совет? Что мешает сделать это прямо сейчас?

Дыхание участилось, и пальцы сжали вилку, пытаясь остановить это безумное желание. И лишь остатки рассудка удержали её от неожиданного порыва в самый последний момент, но от этого усилия вихрь внутри закрутился ещё сильнее.

— Что, не нашёл другого времени? Эверинн рвала и метала, сам понимаешь, церемония и всё такое, — буркнул Тибор, разделываясь с перепёлкой.

— Это было… очень важное кольцо, — усмехнулся Альберт и отпил из бокала.

Важное кольцо? Он всё ещё дразнит её? Он сам просил дать ответ перед обедом и не пришёл. Или ему больше не нужен ответ?

Ноздри ощущали колебания воздуха, что-то происходило, нарастало какое-то напряжение и даже кожей она чувствовала, что всё вокруг пропитано предгрозовой тревогой.