Огнеслава
Шрифт:
— Великая радость, дочка! — скрипя зубами, проговорила свекровь, она нервничала, лицо побледнело. — Теперь тебе нужно особенно беречь себя.
— Вы правы, матушка, — голос Огнеславы звучал мягко, однако глаза выдавали истинные чувства. — Но сегодня я узнала, что вам пытались навредить темной магией. Разве я теперь смогу жить спокойно?
Взгляд Вереи упал на тела жриц, которых выносили из рощи.
— Если они выживут, то понесут самое тяжелое наказание, какое возможно, — указала на едва живых служительниц богини княгиня-мать. — Эти презренные не только попытались оклеветать тебя, они предали светлых богов, осквернили святилище ложью, и едва не навредили наследнику. Я накажу их.
Собравшиеся вокруг заволновались, шепотом обсуждая сказанное Вереей. Явление богини в образе белоснежной лосихи видели все, поэтому сомнений не было. Только Огнеслава и несколько женщин из ближайшего окружения матери князя понимали, вина жриц лишь в том, что они исполнили приказ, пренебрегая своим долгом и клятвами.
По возвращении в Белый дворец, Верея проводила невестку в покои. Приказав, оставить их наедине, она, наконец, избавилась от фальшивой заботы в интонациях.
– Видно на то воля богов, чтобы это дитя появилось на свет в Белом дворце! — отстраненно проговорила свекровь. — Я уеду. Покину Зеяжск и поселюсь в Краснозерске. После сегодняшнего дня мне остается только молить богов о прощении и надеяться, что однажды мои сыновья одумаются. Хочешь стоять выше меня? Пожалуйста! Отныне, ты станешь главной женщиной в этом дворце, городе и государстве. Я больше не буду помогать тебе…
— Помогать мне? — возмущенно выдохнула Огнеслава. — Сегодня вы едва не погубили меня!
— Да, помогать тебе! — резко оборвала её Верея. — Тебе и моим сыновьям.
— После обвинения в темном колдовстве, мне оставалось только умереть! В самом лучшем случае, отправиться в изгнание! — вскричала Огнеслава, не сумев сдержаться. — Это вы называете помощью? Я принимаю, то, что меня вам не жалко, но внука своего могли бы пожалеть!
— Какая же ты глупая! — фыркнула свекровь.
— Зато вам ума не занимать! — огрызнулась молодая. — Почему вы так меня ненавидите?
— Думай, как знаешь! — отвернулась Верея. — Я сделала всё, что могла. Раз такова доля, живите по-своему. А я посмотрю, как у вас это получится. Ещё придет тот день, когда ты приползешь ко мне на коленях с мольбой о помощи.
Закончив свою речь, княгиня-мать удалилась, оставив Огнеславу сгорать от гнева в полном одиночестве.
Узнав о случившемся в святилище, говорили, Аскольд так разозлился, что немедленно потребовал у матери явиться к нему. Он никогда раньше не приказывал ей, а тут отправил письменное повеление. Представ перед сыном, Верея огорошила его известием, что уезжает молиться богам на Красное озеро.
Вечером, поймав Горана в библиотеке Черного дворца, Огнеслава впервые почувствовала себя лишней. Муж говорил с ней ласково, успокаивал, но не мог скрыть странную грусть на своем лице. Всего несколько фраз и повисло гнетущее молчание. «Настолько расстроен отъездом матери?» — гадала она. Чтобы не столкнуться взглядом, он усердно разбирал старые рукописи, искал какие-то карты. «Видимо, да — заключила для себя молодая жена. — Мать есть мать…» Пытаясь отвлечь супруга от горьких мыслей, Огнеслава вызвалась помогать. Ей тут же были вручены бумага, перо и истлевшая по краю страниц книга, которую нужно переписать. Эту работу вполне мог выполнить любой из писарей, видимо, Горан просто занял её, чтобы не докучала. Скрыв обиду, она просидела над переписью почти до рассвета, пока не сморил сон.
Минуло еще три дня, полные хлопот и одиночества. Теперь все хозяйственные заботы Белого дворца легли на её плечи. С непривычки, молодая княгиня едва не валилась с ног от усталости и уже не могла бодрствовать ночами. Горана отныне она видела мало, а когда встречались, никто не решался произнести свои мысли вслух. Сердце ныло, ей казалось, что та душевная связь, что была между ней и мужем, исчезает. Поэтому, стоя, среди разодетой свиты, глядя на то, как Верея, взяв с собой лишь немного слуг, охрану и верную боярыню Добродею, покидает Зеяжск, она вдруг почувствовала себя побежденной.
Проводив свекровь, Огнеслава вернулась в светлицу. Снова завертелась, понеслась вокруг суета дворцовых дел. Ей еще предстоит доказать свой статус, своё право называться главной женщиной в огромном «доме» правящей семьи. Непросто будет совладать с вдовами боярскими, что при Верее ведали хозяйственными делами дворца. Большинство, прознав об отъезде прежней хозяйки, сказались больными и не являлись на службу. Поэтому все, от ключниц до белошвей, потянулись напрямую к княгине. Стоило одному делу решиться, как на пороге возникала следующая просительница. Боярышни затаились, словно мышки, и тихо вышивали в сторонке. Сама же княгиня и стежка за последние дни не сделала. Мать с детства учила Огнеславу вести хозяйство, но сейчас она чувствовала, что та наука не пошла ей впрок. «Мамочка моя, — думала, — как же ты все успевала!»
— Зови следующего, — вздохнув и на миг устало опустив голову, велела Огнеслава, — пусть войдет.
Дверь тихонько скрипнула. Княгиня распрямилась, поднимая очи. Увидев поклонившуюся девицу, переменилась в лице. Брови чуть дернулись, а во взгляде отразилась тень удивления. Беляна Мстиславовна явно шла на поправку, но все еще выглядела болезненно-бледной, ни кровиночки в улыбающихся губах, ни румянца на щеках, даже глаза, казалось, потеряли свой цвет.
— Здравия, государыня, — раздался мягкий величественный голос.
— Отрадно видеть, что вы оправились после болезни, — сдержано ответила Огнеслава, пытаясь угадать мотивы змеи.
— Благодарю. Мне действительно лучше и я готова приступить к своим обязанностям, — многозначительно взглянула Беляна.
«Она что-то хочет от меня — поняла намек княгиня. — Видимо, пришло время платить за службу».
— Ваши пяльцы пустуют, — кивнула Огнеслава. — Присоединяйтесь!
Стоило змеедеве занять место среди боярышень, которые косились на неё с явным неудовольствием, как в светлицу внесли свитки с челобитными. Большинство из них все еще были адресованы матушке-княгине Верее Богумиловне. Что же, обязанности заступницы и матушки теперь тоже лежат на Огнеславе. Когда последняя грамота была прочитана, за окнами начали сгущаться сумерки. Боярышни откланивались, отправляясь по домам. Светлица опустела. Только Беляна явно не торопилась покидать княгиню.
Горан вернется в Черный дворец через час, но хочет ли он видеть её, Огнеслава не знала. Аскольд никогда не составлял ей компанию, не стоит и начинать. Зашла Забава, неся огонь, чтобы зажечь свечи. Подавив тоску в сердце, Огнеслава взглянула на змею. Та слегка усмехнулась, будто знала всё, о чем молчит молодая княгиня.
— Отужинаете со мной?
— Почему бы и нет, — согласилась Беляна.
Забава поняла без слов, бесшумно выскользнула за дверь. Вскоре княгиня с боярышней уже сидели за накрытым столом. Ели в тишине. Странное чувство, с одной стороны, Огнеслава знала, что Беляна её враг, с другой, змея уже не раз помогала. Как странно, что именно с врагом она могла сейчас разделить то, что обычно делят с подругой или сестрой.
— Благодарю тебя за помощь, — негромко произнесла княгиня, — в который раз выручаешь меня.
— Догадалась, — довольно улыбнулась Беляна.
— А что не догадаться? Любой, кто близко имел с тобой дело, догадался бы…
— Да только не любой со мной дело имеет! — сверкнула, на мгновение ставшими змеиными, очами боярышня.
— Разве боги не накажут тебя за то, что едва не умертвила служительниц Лады-матери?
— Они действительно оскорбили богиню и поступились праведностью в угоду старой княгине. Наказание было заслуженным, — беззаботно проговорила змеедева. — Боги не карают того, кто стал орудием справедливого возмездия.