Огнеслава
Шрифт:
Встав на ноги, князь огляделся. Кругом валялись поверженные тела людей и оборотней.
— Каков ваш обычай прощания с усопшими? — спросил, растерявшуюся царицу.
— Мы предаем тела огню, — не задумываясь ответила она.
— Добро, — произнес в ответ.
Аскольд повел рукой и павшие в бою сами собой воспламенились. Дым от людских тел был белым, он поднимался в небеса. Оборотни же чадили, смрадная чернота от их сгорания стелилась по земле, впитываясь почву.
— Души твоих людей отправятся прямиком в верхний мир. Возрадуйся! — оглянулся молодец на царицу. — Отчего же ты снова плачешь? Разве не благо, что они встретятся с праведными предками?
— Благо, — всхлипнула царица. — Благодарю тебя...
Он улыбнулся искренне и чисто, а после вспыхнул заревом. Пламя приняло очертания птицы. Роняя искры с оперения, Рарог унесся в небо, а Мара зарыдала, опускаясь на землю.
***
Когда Велимир вернулся, его ученик глазам своим не поверил. На старце лица не было. Никогда он не видел наставника таким отрешенным. Даже если бы из него вынули душу, оставив тело пустой оболочкой, он, наверное, выглядел бы лучше, чем сейчас.
— Что случилось, отче? — испугался паренек.
— Я ничего не понимаю… — тихо, скорее для себя чем для него, произнес колдун.
— Что вы такое говорите?
— Рарог вернулся? Вернулся в обличье князя? Но как? Я не понимаю! — повторил старец, садясь на лавку. — Неужели всё было зря…
Глава 62 Пора
Теплое солнце последнего месяца лета пылало над горизонтом. Огнеслава сидела в саду и, не отрывая глаз, провожала его взглядом. Когда горевший огнем диск скрылся за лесом, она посмотрела на огромный куст шиповника, ростущий у лавки. Нежно-розовые лепестки цветов трепетали под прикосновениями прохладного ветерка. Протянув руку, молодая княгиня сорвала несколько из них. Легкие, словно крылышки бабочек, они легли на ладонь. Зародившаяся в области спины боль опоясала и опустилась вниз.
— Ну что, любовь моя, пора! — сжав лепестки в кулаке и переведя взгляд на значительно увеличившийся за лето живот, произнесла она.
Вскоре боль отпустила. Поднявшись, Огнеслава отправилась в терем. Стоявшие неподалеку девицы, приставленные Зоряницей следить за сестрой, поторопились следом. Когда до её светлицы оставалось совсем немного, новая волна болезненных ощущений пронзила изнутри. Покачнувшись на ступеньках, она потеряла равновесие, но тут же была подхвачена за локоть крепкой рукой Горлицы. Девицы-помощницы, испуганно ахнули, увидев возникшую из неоткуда деву в черных одеждах.
— Проснитесь, раззявы! Не видите, хозяйка рожает! — прикрикнула на них тень.
Началась суета. Подхватив подолы, кто-то побежал вниз, сообщить боярыне, кто-то торопился послать за повитухой, оставшиеся, прижимаясь к стеночке и стараясь не смотреть в сверкавшие гневом золотые глаза, устремились вперед, готовить постель. Поддерживаемая Горлицей и явившейся следом Нежаной, Огнеслава вошла в опочивальню.
— Не пугайте их, идите, — раздевшись до рубахи и усаживаясь на кровать, улыбнулась своим охранительницам княгиня. — Не я первая, не я последняя! Всё будет хорошо!
Тени с сомнением переглянулись, но всё же подчинились, исчезнув с глаз долой. Едва девки хлопотавшие вокруг облегченно вздохнули, в дверь влетела боярыня Зоряница.
— Как себя чувствуешь? Сильно болит? Что-нибудь хочешь? — засыпала она сестру множеством вопросов, произнесенных лишь для того, чтобы скрыть собственное волнение.
— Всё хорошо, — повторила Огнеслава, улыбнувшись и тут же поморщившись.
— За повитухой уже поехали, потерпи! — пытаясь успокоить сестру, села рядом Зоряница. — И мать твоя, и бабки, все рожали легко… — приговаривала она в растерянности.
Время шло. Когда ночь перевалила за середину, самообладание покинуло боярыню. Под предлогом проверить выполнение приказов, она оставила Огнеславу. Бледная и злая спустилась вниз.
— Где повитуха? Сколько можно ждать? — лютовала хозяйка.
— Не гневайтесь, боярыня. Мы когда приехали, бабки на месте не было, она роды в другом доме принимает. Двух парней и телегу там оставили, как выйдет сразу сюда повезут.
— Отправляйтесь снова, скажите, что я втрое, вчетверо больше заплачу! — велела Зоряница. — Немедля пусть едет!
— Говорили мы ей сие, сразу говорили! Да только отказалась она! Сказала, что на всё воля богов…
— Да что же такое! — вскричала боярыня. — Так посмотреть, волей богов, что угодно оправдать можно!
— Боярыня, боярыня! — примчавшись из сенцев, заголосила девчушка, помощница по дому. — Там! Там!
— Что там? Говори толком!
И тут за спиной перепуганной девочки возникла молодая женщина в черных одеждах и несколько девиц с ней. У всех были необычные золотые глаза и черные, как смоль, одежды. Девицы держали в руках какие-то свертки и сумы, а их предводительница оглядывала собравшихся так, словно перед ней стайка нашкодивших отроков.
— Вот, точно такие, как эти из ничего тогда возникли и исчезли, — прошептала на ухо боярыне, стоявшая позади неё девка.
— Вы кто? — сурово спросила Зоряница. — Кто вам позволили вламываться в дом Потаповых без приглашения?
— Боярыня посылала за повитухой? — холодно спросила в ответ женщина.
— Хочешь сказать, ты повитуха? — высокомерно подняла бровь Зоряница.
На самом деле, она сейчас была в замешательстве и не знала, как поступать и что говорить. Задав этот бесполезный вопрос, пыталась выиграть время и совладать с собой. Ясно, что без магии тут не обошлось и все эти люди имеют какое-то отношение к Огнеславе. Но какое? Может это враги? Может их злая ведьма, выгнавшая сестру из дома, послала, чтобы ребенка украсть?
— Да, — коротко ответила женщина.
После этих слов она решительно шагнула вперед, но Зоряница преградила дорогу. Мерное постукивание посоха впервые отозвалось в сердце боярыни не страхом, а облегчением. Обернувшись, она увидела высокую фигуру, возвышавшуюся на лестничной площадке, словно неприступная скала. Карие, почти черные, очи Златогоста сверлили нежданных гостей. В полнейшей тишине, хозяин дома спустился вниз, встав рядом с женой. Зоряница неосознанно сделала шаг назад, будто прячась за волной угрозы, что исходила от него.
Какое-то время тени просто смотрели на них, будто оценивая ситуацию, а после склонились в поклоне.
— Князь послал нас, — произнесла та, что представилась повитухой. — Прошу прощения за вторжение.
— Проходите, — разрешил Златогост, беря супругу за руку и отступая в сторону.
Зоряница проследила, как гостьи в черных одеждах поднялись по лестнице, а потом вдруг осознала, что сама сжимает ладонь боярина, пытаясь справиться с навалившимися переживаниями. Осознание происходящего, вернуло её к реальности. Страх перед супругом вновь сдавил грудь. Медленно разжав пальцы, она тихонько убрала руку. Он не противился.