Чтение онлайн

Первой на юго-западную окраину Эльбинга еще 3 февраля ворвалась 86-я стрелковая дивизия. Я уже упоминал о ее 284-м полку, который отличился в ходе прорыва и окружения Эльбинга. Это был очень слаженный воинский коллектив. Его стремительное и успешное продвижение сказалось и на успехе дивизии, первой перекрывшей тыловые коммуникации эльбингского гарнизона. Так же боевито действовали штурмовые группы полка и в уличных боях. Четко взаимодействовали с пехотой и артиллеристы 248-го артполка майора Лазариди.

Снайперы и пулеметчики эльбингской школы юнкеров сильным огнем преградили дорогу штурмовым группам. Пехота залегла. Вперед выдвинулся командир батареи старший лейтенант Домнин. Осмотрел местность и опорный пункт противника. Юнкера засели в большом каменном, казарменного типа здании. Домнин засек огневые точки, выбрал удобное место для огневой позиции, вывел батарею на прямую наводку. Орудия ударили по окнам юнкерской школы. Снаряды рвались внутри здания, огонь противника слабел. Но это еще половина дела. А другая половина, не менее важная, — очистить опорный пункт, помочь захватить его пехоте. Нужно проломить стену. «Взрыватель фугасный! Огонь!» — скомандовал Домнин. Однако снаряды, поставленные [187] на фугасное действие, не брали старинную кирпичную кладку. «Взрыватель замедленный!» — скомандовал он. Теперь снаряды рвались с замедлением — после того как глубоко врубались в стену. Четверть часа такой стрельбы, и в стене образовалось несколько проломов. Штурмовые группы проникли в дом и в ближнем бою автоматным огнем, гранатами и прикладами уничтожили противника. Главный узел обороны в этой части города был захвачен. Бойцы батальонов капитана Сидорова и старшего лейтенанта Дианова почти без потерь овладели еще шестью близлежащими городскими кварталами.

Шел жестокий бой за каждый квартал, улицу, дом. Пришлось выдвигать легкие орудия и уничтожать засевших в зданиях фашистов.

Особенно много гитлеровцев окопалось в Приморском районе, где они оказывали сильное сопротивление нашим войскам.

Штурм Эльбинга продолжался. Дивизии 98-го корпуса — 281-я и 381-я своими штурмовыми группами с севера и востока продвигались навстречу 86-й дивизии. Мне доложили, что особенно упорный бой разгорелся в полосе 281-й дивизии за опорный пункт Шпительхоф. Разобравшись в обстановке, я приказал его старинные каменные казармы и большой двор, где засели фашисты с танками и штурмовыми орудиями, разрушать комбинированным огневым ударом самых тяжелых наших артиллерийско-минометных систем, в том числе дивизиона 203-мм гаубиц большой мощности. Лавина огня буквально размесила шпительхофские казармы. Наши штурмовые группы ворвались в них, однако противник немедленно предпринял целую серию контратак. Его артиллерия, как и наша, встала на прямую наводку, и батареям 816-го артполка пришлось на всех участках боя вести огневые дуэли на расстоянии в 600–700 метров. И наши бойцы и гитлеровские пехотинцы залегли друг против друга на расстоянии двух-трех перебежек, а над их головами выли снаряды противоборствующей артиллерии.

Батарея капитана Чугунова, известного в артполку своим остроумием и мастерством в боевом деле, дуэль выиграла, разбив несколько 75-мм и 105-мм немецких пушек. Не успели артиллеристы отереть пот и остудить лица горстями снега, как кто-то крикнул: «Тигр»!» Из-за развалин, разворачивая башню и нащупывая батарейцев дулом длинной тяжелой пушки, выползал тяжелый танк. «Сержант Лобинцев! — приказал капитан Чугунов, — Сделать из «тигра» [188] теленка!» «Есть, сделать теленка!» — откликнулся Лобинцев.

Это была короткая, но жестокая дуэль. Рванул танковый снаряд, взвизгнули осколки, ударив по щиту и станинам орудия. Кровь потекла по лицам, кровь потекла по рукам. И Лобинцев и наводчик ранены, но не ушли от орудия. Только пятый снаряд остановил «тигр». Замер он, свесив к земле пушку. Все! Конец! Можно идти в медсанбат. Но пришлось героев нести на носилках. Оба были тяжело ранены.

Овладев Шпительхофом, 281-я дивизия двинулась дальше в глубь Эльбинга. И так бой за боем, день за днем, квартал за кварталом. Кольцо из штурмовых групп все более сжималось. Уже недалек был час, когда войскам 98-го и 116-го стрелковых корпусов предстояло встретиться в центре города. В ночь на 8 февраля мы в штабе армии ждали донесений об этой встрече. Все командиры и бойцы, ведущие бой, были проинструктированы, как не принять своих за чужих. В уличных боях в незнакомом горящем городе, да еще ночью, такие ошибки бывают. Как и наоборот, когда чужих принимают за своих.

Утром 10 февраля мне доложили о таком случае. Сержант Шенин из 86-й дивизии получил в ту ночь приказ занять огневую позицию близ перекрестка улиц. Командир батареи предупредил, что с тянущейся на восток улицы на перекресток должны выйти подразделения 98-го корпуса с танками. Шенин замаскировал пушку в развалинах, стал ждать. Никто из его орудийного расчета ни на шаг не отходил с огневой позиции. Даже курили по очереди, хороня огонек. Вдали стояло зарево пожара, но эту улицу в центре города он не освещал. Было темно и тревожно. Послышался грохот гусениц и гул танковых моторов. Он приблизился, и только когда танки были в 10–15 метрах от орудия, Шенин понял: «Фашисты!» За танками шла пехота. В рядах ее слышался разговор. Хвост колонны миновал замаскированное орудие, сержант махнул рукой: «На колеса!» Его поняли с полуслова. Выкатили пушку из укрытия, ударили беглым огнем по колонне. Гитлеровцы с криками разбежались, оставив на мостовой немало убитых и раненых. А к утру подошли к перекрестку штурмовые группы 98-го корпуса с танками.

Командиры обоих штурмующих корпусов доложили в штаб армии об этой встрече. Ну а вскоре такие доклады стали поступать один за другим. К полудню 10 февраля Эльбинг был полностью очищен от противника. [189]

Взятием Эльбинга закончилась для нас Восточно-Прусская операция. За боевые отличия шесть артиллерийских и минометных бригад и пять отдельных полков были удостоены боевых орденов, шести бригадам присвоены почетные наименования «Эльбингские» и «Мариенбургские».

Последний штурм

— Скоро мы станем крупными специалистами по взятию крепостей, — сказал Иван Иванович Федюнинский. — Нарва — это раз! Мариенбург — это два... Какую крепость еще желали бы взять, Константин Петрович?

— Нам бы не крепость, нам бы просто город Берлин, — отшутился я.

— А если Грауденц?

— Он же в полосе 65-й армии.

— Был! — сказал командарм. — А будет в нашей. Получен приказ командующего фронтом.

Этот сдвиг армейской полосы влево был связан с событиями, которые далеко выходили за пределы боевых действий нашего фронта, поэтому скажу о них коротко. В ходе Висло-Одерской операции 1-й Белорусский и 1-й Украинский фронты прорвались в глубину Центральной Германии и создали плацдармы на Одере. Однако на севере группа армий «Висла» удержала за собой Восточную Померанию от Вислы до Одера и теперь как бы нависала и над левым флангом нашего фронта, и над правым флангом соседнего, 1-го Белорусского фронта. Это была серьезная угроза.

Маршал Г. К. Жуков, командовавший тогда войсками 1-го Белорусского фронта, писал впоследствии: «Беспокойство Ставки о прикрытии нашего правого фланга было вполне обоснованным. Как показал последующий ход событий, угроза ударов со стороны Восточной Померании непрерывно возрастала». И далее: «Лишь 8 февраля Ставка поставила задачу 2-му Белорусскому фронту перейти 10 февраля в наступление с рубежа Грауденц — Ратцебур, разгромить противника в Восточной Померании, овладеть Данцигом и выйти на побережье Балтийского моря»{71}.

В связи с новой задачей и произошла перегруппировка войск 2-го Белорусского фронта, и наша 2-я ударная армия приняла часть полосы 65-й с городом и крепостью Грауденц (Грудзёндз). Эта крепость играла заметную роль в планах [190] вражеского командования нанести мощный фланговый удар с севера по советским армиям, нацеленным на Берлин. Уже после окончания войны взятый в плен фельдмаршал Кейтель показал: «В феврале — марте 1945 года предполагалось провести контрнаступление против войск, наступавших на Берлин, использовав для этого померанский плацдарм. Планировалось, что, прикрывшись в районе Грудзёндз, войска группы армий «Висла» прорвут русский фронт и выйдут через долины рек Варта и Нетце с тыла на Кюстрин»{72} — иными словами, выйдут в тыл войск 1-го Белорусского фронта.

Замысел был масштабный, но, как мы видели, советское командование своевременно его разгадало и приняло необходимые контрдействия. Внесла в них свой боевой вклад и 2-я ударная армия. Ликвидировать группировку противника в районе Грудзёндза, овладеть городом и крепостью — это была одна из ее задач в новой, Восточно-Померанской операции.

Для нас операция началась без малейшей оперативной паузы после предыдущей, Восточно-Прусской. Перегруппировали войска с правого фланга, из-под Эльбинга, на левый, в район Грудзёндза, и перешли в наступление. Главные силы армии, по-прежнему имея левым соседом 65-ю армию генерала П. И. Батова, наступали вдоль Вислы на север, к Данцигу, а 98-й стрелковый корпус генерала Г. И. Анисимова вел бой за Грудзёндз. В первые же дни операции город был окружен. 381-я дивизия вышла к нему с северо-востока, овладела пригородным поселком Мале-Тарпине; 37-я гвардейская дивизия, наступая по обе стороны канала Германа, ворвалась на восточную окраину, где встретила сильное сопротивление противника в опорных пунктах в районе вокзала и железнодорожной станции. Наибольшего успеха добилась 142-я дивизия. Неожиданно для фашистского гарнизона несколько стрелковых рот форсировали Вислу по рыхлому льду с западного берега на восточный и овладели юго-западной окраиной.