Чтение онлайн

Весть о безоговорочной капитуляции фашистской Германии мы 8 мая встретили, как и все фронтовики других фронтов и армий, дружными салютами из всех видов стрелкового оружия! Мир! Долгожданная Победа и мир! Победный мир, вырванный у врага вот этими мозолистыми солдатскими руками, что, подняв винтовки, пистолеты и автоматы, салютуют своей стране, своей Коммунистической партии, своему стойкому и мужественному народу, который в невероятно тяжелой и долгой борьбе одолел фашистского Змей Горыныча, смял и задавил его, освободив весь мир от рабства, ему уготованного.

9 мая Военный совет армии устроил торжественный обед в честь Дня Победы.

В конце банкета генералу Федюнинскому подали телеграмму. Он прочитал ее, сказал мне:

— Значит, расстаемся. Ну, мы солдаты. Давай-ка по старинному обычаю обнимемся — и счастливого тебе пути!

Телеграмма была из Генерального штаба. Я должен был срочно, к 11 мая, явиться в Москву, к начальнику Генерального штаба генералу армии А. И. Антонову. Быстро собрался и отправился в Москву, в пути, разумеется, думал, зачем понадобилась такая срочность, если война закончилась. Но ничего путного не приходило в голову. Мелькнула, правда, — совсем мимоходом пришла и ушла — мысль, что воюет еще с нашими союзниками милитаристская Япония. Оказалось, эта догадка была правильной. Я получил назначение на Дальний Восток, в Первую Краснознаменную армию.

Неожиданная командировка

Весной — летом 1945 года Ставка Верховного Главнокомандования направляла через Москву на Дальний Восток большие группы офицеров и генералов с фронтовым опытом. При подборе кандидатов на командные и штабные должности учитывалось, служил ли тот или иной товарищ на Дальнем Востоке до Великой Отечественной войны, знаком [200] ли с особенностями здешнего театра военных действий, с японской императорской армией, с ее сильными и слабыми сторонами. Мне не довелось в предвоенные годы участвовать в боях с японскими агрессорами ни у озера Хасан в Приморье, ни на границе Монгольской Народной Республики на реке Халхин-Гол. Но японскую армию я знал не только теоретически — в 1939–1940 годах мне довелось работать военным советником в Китае, в гоминьдановский армии. Видимо, этот факт сыграл роль при назначении моем на должность командующего артиллерией 1-й Краснознаменной армии.

Соединения 1-й Краснознаменной дислоцировались на юге Приморского края, западней озера Ханка, в приграничном выступе. Отсюда армия нанесла удар в последовавшей вскоре Маньчжурской наступательной операции советских войск. Известно, что операция была успешно завершена буквально в считанные дни. Самое мощное из фронтовых объединений японских сухопутных сил — Квантунская армия оказалась рассеченной и окруженной, она капитулировала, предопределив тем самым капитуляцию милитаристской Японии вообще.

В Маньчжурской операции наша 1-я армия и соседние, 35-я и 5-я, армии сыграли ведущую роль в прорыве через Восточно-Маньчжурские горы и укрепленные районы противника в общем направлении на Харбин и Гирин. Но прежде чем рассказывать об этих событиях с точки зрения артиллериста, хочется вспомнить первую встречу на поле боя с японской армией в Центральном и Южном Китае в 1939–1940 годах.

Говорят, все познается в сравнении. Попытаюсь сравнить свои личные впечатления от боевых действий на территории Китая, разделенных промежутком в пять лет. И хотя операции, предпринятые гоминьдановскими войсками в 1939–1940 годах, и Маньчжурская наступательная операция советских войск 1945 года резко отличаются друг от друга и масштабом, и темпом, и результатами, но все же есть между ними нечто общее — противник был тот же самый.

В 1939 году командировка в Китай была для меня неожиданной. Примерно за полтора года до нее я подал рапорт на имя Наркома обороны К. Е. Ворошилова. Просил послать добровольцем в Испанию, где генерал Франко поднял вооруженный мятеж против республики и при поддержке немецких и итальянских фашистов наступал на Мадрид. Многие советские добровольцы, в их числе и мои хорошие друзья, [201] уже сражались в Испании, защищая республику, а я долго не получал положительного ответа. Подал второй рапорт.

Наконец был вызван в Наркомат обороны и несколько дней спустя, в конце декабря 1938 года, в группе советских добровольцев отправился сперва пароходом во Францию, оттуда поездом к испанской границе. Путешествие было долгим. Мы вздохнули с облегчением, когда уже на автомашинах ехали по горным дорогам испанской Каталонии. Однако радость наша скоро угасла. Навстречу нам двигались толпы беженцев, затем стали встречаться отдельные бойцы и небольшие подразделения республиканской армии. Наконец дорогу загородил открытый легковой автомобиль с советским флажком на радиаторе. В машине оказался представитель нашего военного атташе. Он сказал, что Каталонский фронт прорван противником, дивизии испанских фалангистов и итальянских фашистов вступили в Барселону и другие приморские города. Шоссе перерезано, и, продвигаясь по нему на юг, мы неминуемо попадем в расположение противника. А ведь у нас даже пистолетов нет.

Это были последние недели героической Испанской республики. То, чего не мог добиться противник на фронте, в открытом бою, совершила его так называемая «пятая колонна». Республику предал генерал Миаха. Он со своими сообщниками арестовал многих видных испанских коммунистов и открыл войскам генерала Франко дорогу на Мадрид.

Остатки республиканских войск Каталонского фронта отходили через Пиренейские горы на территорию Франции, где их разоружали и отправляли в лагеря французские жандармы и пограничники. Нам с большим трудом удалось избежать участи быть интернированными в эти лагеря. Вернулись в Париж, оттуда были отправлены на Родину. Это случилось уже ранней весной 1939 года.

Мне дали отпуск, поехал с семьей в Крым, однако на пятый день отдыха получил короткую телеграмму: «Прибыть на службу». Приехал в Москву. В Наркомате обороны предложили поехать в Китай, в гоминьдановскую армию, в качестве военного советника. Ответил, что оказанное доверие оправдаю. Меня включили в группу, где были и артиллеристы, и летчики, и танкисты, и пехотинцы, и командиры других военных специальностей. Всего 26 человек. На подготовку нам отвели неделю. Это были краткосрочные курсы, но опытные преподаватели сумели дать нам и общее представление и частные полезные сведения, касавшиеся разных сторон нашей будущей деятельности. [202]

К этому времени, к лету 1939 года, японо-китайская война продолжалась два полных года. Это, так сказать, официальный счет — с июля 1937 года, когда японские войска начали открытое вторжение в Северный Китай из Маньчжурии. Однако еще в 1931 году агрессор, пользуясь разного рода предлогами, ввел свои дивизии в Маньчжурию и установил в ней жесточайший режим оккупационного террора. Таким образом, японская вооруженная интервенция на территории континентального Китая продолжалась уже восьмой год.

30 июля 1939 года наша группа прибыла поездом из Москвы в Алма-Ату, а два дня спустя пассажирский самолет поднялся с местного аэродрома, и мы, рассматривая проплывавшие внизу снежные пики Тянь-Шаня, перелетели советско-китайскую границу. Иногда среди горных теснин: мелькал больший или меньший отрезок дороги, по нему ползли колонны грузовых автомобилей. Это был Синьцзянский тракт, протянувшийся из Алма-Аты примерно на 2500 км через Северо-Западный Китай, горные хребты и пустыню Гоби до города Ланьчжоу в провинции Ганьсу, к истокам реки Хуанхэ. После того как японские войска захватили почти все крупные приморские портовые города Китая, остальное же побережье блокировали своим военным флотом и авиацией, а англичане стали чинить препятствия на Бирманской дороге, тот тракт стал для китайцев жизненно важным. По нему направлялся из Советского Союза поток военных грузов — танки, артиллерия, стрелковое вооружение, снаряды, мины, патроны, различное военное снаряжение и оборудование, а также ехали сотни советских военных специалистов, которые помогали китайцам овладевать оружием, современными методами и приемами его боевого использования, современной тактикой и оперативным искусством. Над этим трактом пролетали эскадрильи советских военных самолетов, ведомые летчиками, которые впервые в японо-китайской войне дали настоящий бой авиации агрессора: сбили в воздухе, сожгли на аэродромах множество японских истребителей и бомбардировщиков, спасли от разгрома беззащитные дотоле китайские города.