Чтение онлайн

Ожидая приезда под Грудзёндз командующего армией, мы с начальником штаба артиллерии Алексеем Гавриловичем Горденко обсудили создавшуюся боевую обстановку. Фашистский гарнизон, судя по данным нашей разведки и опросу пленных, насчитывает более 9000 солдат и офицеров, более 300 орудий и минометов. Первые бои показали, что город тщательно подготовлен к длительной и жесткой [191] обороне. Система та же, что в Дейч-Эйлау, Мариенбурге, Эльбинге и других больших и малых городах, которые нашей армии пришлось штурмовать во время Восточно-Прусской операции. Но, как и в каждой обороне, в обороне Грудзёндза есть свои сильные и слабые места. Начнем с сильных. Это, во-первых, северная часть города со старинной крепостью, аналогичной Орденсбургу. Ее с ходу не возьмешь. Перед ней, на окраине, в 17 и 18 кварталах, сильные опорные пункты в трех казармах. Подступы к ним открытые — поле и парк узкий, наподобие бульвара. Ворваться с этого направления в город 381-я дивизия, конечно, может, но это повлечет за собой большие потери.

Примерно ту же картину мы видим и на восточной окраине, в полосе наступления 37-й гвардейской дивизии. Насыпь железной дороги, протянувшаяся перед восточной окраиной с севера на юг и до вокзала, укреплена, в нее врыты огневые точки. За ними открытое пространство и городской парк. Все это контролируется огнем из опорных пунктов в 19, 20, 28 и 30 кварталах (вокзал, пакгаузы, пивной завод, вторая группа казарм). Слабей укреплена южная окраина. Она частично уже захвачена 142-й дивизией, здесь идет уличный бой. Штурм города с юга, с точки зрения нашей, артиллерийской, более перспективен еще и по такой причине. Грудзёндз, как и большинство приречных городов, вытянулся вдоль Вислы, самые длинные и широкие улицы тянутся тоже вдоль реки с юга на север. А ведь, чем длинней и шире улица, тем эффективней поддерживает артиллерия свою пехоту в уличных боях. Да и танкам нашим будет просторнее. Кроме того, крепость лучше штурмовать последней, когда город уже очищен от противника, и мы сможем свободно маневрировать артиллерией большой и особой мощности.

Специально для штурма крепости нам придали 317-й отдельный дивизион особой мощности подполковника Беспалова. Могучее артиллерийское средство. Мортира калибром 280 мм, вес снаряда — почти 250 кг. Судя по опыту минувших штурмов, взламывать стены крепости придется с помощью этих мортир. Они не предназначены для стрельбы прямой наводкой, надо придвигать орудия близко к крепости, и если мы предварительно не очистим город, это опасно — противник непременно, любой ценой, постарается вывести орудия из строя и спасти крепость.

Так мы рассудили с Алексеем Гавриловичем, так и доложили свои «артиллерийские резоны», когда к нам на наблюдательный пункт приехали командующий генерал [192] И. И. Федюнинский, начальник штаба армии генерал П. И. Кокорев и член Военного совета генерал И. И. Шабалин.

— Мы тоже так думаем, — сказал генерал Федюнинский. — Главный удар нанесем с юга. А вот насчет мортир на прямую наводку — не слишком дерзко, а?

— Иначе стены не проломить, — заметил Алексей Гаврилович.

— А уставы? — спросил Иван Иванович. — Ваши артиллерийские уставы и наставления?

— Они разрешают использовать эти орудия для прямой наводки, — пояснил я. — В исключительных случаях.

— Случай не рядовой, — согласился он. — Рискнем.

По плану командующего армией, 381-я дивизия должна была сковать противника боем на северо-восточной окраине. Главный удар наносился с юга и юго-востока 142-й и 37-й гвардейскими дивизиями в обход опорных пунктов в районе вокзала и вдоль главных городских улиц{73}.

— Не замешкайтесь тут, — сказал член Военного совета Николай Иванович Шабалин, когда они собрались уезжать. — Грудзёндз — хорошо, а Данциг лучше. В 108-м корпусе артиллеристы все орудийные щиты мелом исписали: «Даешь Данциг!» Так сказать, партполитработа снизу. Не отстаньте, товарищи начальники, от подчиненных.

Мы не отстали, однако штурм Грудзёндза был долгим и трудным. В нем опять отличилась 142-я стрелковая дивизия полковника Г. Л. Сонникова. Уже в центре города, в последних числах февраля, ее штурмовые группы были задержаны противником перед естественным препятствием. Здесь пересекал город с востока на запад, выходя к Висле, глубокий и широкий канал Германа. Все подступы к нему были пристреляны артиллерийско-минометным огнем, оба моста минированы. Попытка тяжелых танков 94-й танковой бригады с ходу прорваться по мостам привела к потерям. Выручили отважные саперы. Ночью они разминировали мосты, построили и наплавной мост и тем самым открыли дорогу стрелкам 142-й и 37-й гвардейских дивизий и танкам.

До крепости оставалось пройти немногим более километра, во это был километр города, приспособленного к обороне. Особенно напряженные бои шли на улицах Мицкевича, Гроблова, Садова, Млыньска, у газового завода, у здания [193] суда и электростанции. Как только захватывали очередной квартал, артиллеристы сразу же выводили орудия на его северную, ближнюю к противнику, сторону и огнем прямой наводки пресекали контратаки. Памятуя недавний опыт уличных боев, расчеты таких орудий всегда продвигались попарно, одно орудие прикрывало другое. Крупные опорные пункты разрушали артиллеристы 120-й гаубичной бригады большой мощности полковника М. И. Туроверова. Более половины ее 203-мм гаубиц Мстислав Иванович выставил на прямую наводку. В это же время 317-й отдельный дивизион особой мощности мортирной навесной стрельбой с закрытых позиций разрушал крепость. Там был штаб гарнизона, и обстрел 250-килограммовыми снарядами был спланирован еще и для того, чтобы вывести из строя узел связи и вообще затруднить управление обороной города.

Ожесточенный бой начал сказываться на боеспособности гарнизона. Попытки фашистских транспортных самолетов сбросить грузы с боеприпасами и вооружением пресекались метким огнем 803-го зенитного артполка подполковника В. Ф. Слабковского. В то же время главные силы нашей армии все дальше уходили от Грудзёндза на север, так что мысль о помощи извне становилась для окруженных все более призрачной.

5 марта последние городские кварталы вокруг крепости были очищены от противника. Можно было начинать ее штурм. В ночь на 6 марта вся наша артиллерия большой и особой мощности была выведена на прямую наводку. События ближайших же часов показали, что высказанные генералом Федюнинским опасения за эти. могучие орудия, поставленные в опасной близости к противнику, были весьма основательны. На рассвете мне доложили, что артиллерия едва не попала под удар группы фашистов, примерно 500 человек, пытавшихся прорваться из крепости на север. Но мы заранее приняли соответствующие меры, бойцы 381-й дивизии окружили группу. Остатки ее сдались в плен.

Утром 6 марта артиллерия особой мощности вновь начала обстреливать крепость. Били с 600–800 метров бетонобойными снарядами. Странным показался мне звук разрыва, когда снаряд проникал уже в глубь стены. Будто бы встречал там металл. Довольно быстро пробили десять широких проходов, штурмовые группы со всех сторон ворвались в крепость и овладели ею. Только тогда мне стал понятен странный звук разрывавшихся снарядов. Оказалось, старинная кладка стен изнутри и понизу была усилена бетоном и броневыми листами. [194]

В Грудзёндзе 98-й корпус захватил 5800 пленных солдат и офицеров, более 40 орудий и много другого вооружения{74}, Проезжая через аэродром, мы добрым словом помянули летчиков 4-й воздушной армии. Славно поработали наши соколы. 110 фашистских разбитых бомбардировщиков, истребителей и транспортных самолетов насчитали мы на поле и в сгоревших ангарах местного аэродрома.

Пока мы занимались этой крепостью, войска нашего и 1-го Белорусского фронтов уже взломали оборону немецко-фашистской группы армий «Висла», рассекли ее на три изолированные группировки и вышли к побережью Балтики. Одна часть вражеских сил была окружена близ приморской крепости Кольберг (Колобжег), 3-я немецкая танковая армия (бывшая 11-я полевая) отброшена за низовья Одера, главные силы 2-й немецкой армии с боями отходили на северо-восток, к портам Данцига и Гдыни.

Наступление на Данциг запомнилось мне распутицей и половодьем, наступившим по нашим представлениям необычайно рано — в феврале. Погода сама по себе затрудняла подвоз боеприпасов) как и все прочие виды снабжения. Но еще больше хлопот доставляли нам чрезвычайно растянувшиеся коммуникации армии. Боеприпасы подвозили кружным путем, через город Торн (Торунь), поскольку кратчайший путь от Мариенвердера на левый берег Вислы и далее через нее на правый берег, в армейские тылы, был закрыт. Все мосты взорваны, а навести понтонные мешал ледоход. Поэтому первое время, пока саперы не навели под Мариенвердером наплавной мост, артиллерия испытывала недостаток боеприпасов — в первую очередь для тяжелых орудий и реактивных установок. Соответственно повысилась роль в бою легких орудий и минометов. Они в основном и прокладывали пехоте путь в февральско-мартовских боях вплоть до выхода в район Данцига, где регулярное снабжение боеприпасами тяжелой артиллерии было восстановлено.