Чтение онлайн

Из бани я вышла вялая как тухлый кабачок. Марита и Владимир ускакали с мамой домой. Ускакали на санях, запряженных Смолкой соседа. Это его сани стояли вчера с досками. Вот и сейчас папуля арендовал их и увез любимую с детьми.

Пока я отпивалась отваром Василены, вошел Любомир с отцом Виктора.

– Ну, и что ты скажешь?
– уставились на меня оба.

– Добрый вечер?

Оба тяжело вздохнули.

– Что вы в поле такого делали, что все было как после сражения?
– уточнил Любомир.

– Сражались.
– коротко ответила я и добавила - И чай пили. И строили. И ползали. Вроде бы все.

Немой укор в глазах дяди и непонятное одобрение в глазах Велеса Романовича.

– Повезло.
– сказал военачальник.

Любомир хмыкнул.

– Кому?
– зевая уточнила я.

– Подозреваю, что всем.

– Я такая.
– кивнула его словам.
– Я могу, умею, практикую.

Выпроводив всех, я стала готовить ужин. Знахаркины снадобья творят чудеса. Спать еще хотелось, но сил немного прибавилось. Достала из подпола картошку, соленые огурчики, замороженные грибы и затопила печурку. Пока чистила да тушила я немного задремала за столом. Разбудил меня вскрик в сенях.

Протерла глаза и выскочила за дверь. Стон и ругань доносились из-под пола. Люк был открыт и из него торчала Максимкина голова.

– Ты еще не наигрался?
– поинтересовалась я, помогая ему выбраться.

– Меня твой отец послал.
– просипел выползающий Максимка.

– Это он правильно сделал.
– кивнула я.
– Мне тебя тоже послать?

– Послал к тебе, чтобы сказать, что он придет чуть позже. А пока мне надо сидеть тут с тобой.
– недовольно пробурчал он.

– В сенях? Может хоть на кухню пройдем?

Картошечка с грибочками уже потушилась и мы вдвоем навернули по тарелочке. А там и папуля пришел. Максимка хотел посидеть с нами еще, но мой нежный папочка вежливо попросил убраться к чертям собачьим. Настоящий дипломат!

Открыла глаза. Почему так тяжело дышать? Куч? Ну ты и собака! Слезь с меня. Батюшки, как же все болит-то!

Я попыталась слезть с кровати, но упала, больно стукнувшись локтем. Лежу на животе на полу. Спокойно, Олена, от этого еще никто не умирал. Вроде бы. Взгляд натыкается на кучку собаки. Да сколько можно-то?! Глубокий вдох... Фу-у-у! Не дышать. Не люблю я ваши утры. И утры меня не любят. Взаимность - наше все!

– Олена? Ты где?

– Папулечка пришел.
– прошептала еле слышно.
– Папулечка меня непременно спасет. Папулечка хоро-оший!

Он поднял постанывающую меня и усадил на кровать.

– Где болит?
– начал папа осматривать мою тушку, когда запалил горелку.

– Везде.
– горестно вздохнула я и стала заваливаться на бок.
– Даже веки болят. Что ж так плохо-то?

– Кряхтишь как старушка.
– улыбнулся папа, сел рядом и обнял.

Я затихла. А как это? А почему? Я ведь не..., а оно вона как! И что делать, если...

– Что-то не так?
– напрягся папа.
– Ты затихла.

– Я немножечко, очень сильно забыла.

– Что?

– Я ж старушка.
– подняла голову и охнула от боли в мышцах.
– Это нормально?

– Понятия не имею.
– честно сказал он.
– Никогда сам не был старушкой и не забывал об этом.

Мы помолчали. Надо бы детей проверить. Надеюсь, никто не простудился и двигаться могут лучше меня. А то получится село зомбаков. Вот мы идем и подволакиваем ноги... Руки плетьми висят вдоль тела... Головы не в силах поднять... Мозги-и-и... Мозги, кстати, тоже болят.

– Староста вчера просил тебя зайти к нему.
– вдруг вспомнил папа.

– А чего ты мне только сейчас об этом говоришь?
– простонала, представляя как тяжко будет дойти до центра.

– А когда? Вчера ты еле живая была. А еще умудрилась ужин наварить, хотя на печи стояла сковорода с рагу.

– Я и сегодня почти труп. А сковороду не заметила. Дак что там Трофим Гордеич хотел?
– и уточнила - Может на работу меня возьмет?

– Не возьмет.
– отрезал папа.
– Там тебе что-то привезли. Трофим сказал, что отдаст тебе лично в руки.

Я посмотрела на свои руки. Ну и как в эту лапшу можно что-то отдать? А если это что-то хрупкое? Доля моя тяжкая...

– Любомира с собой возьми.
– посоветовал папуля.
– Там еще письмо. Я читать не умею, а он говорил, что может тебя научить.

Надо уже собрать себя в кучку и заняться минимальным образованием. Любомир значит... Дядя определенно лучшая кандидатура на роль учителя. Всегда под боком, парень веселый, не женатый... Интересно, Глафира как там поживает? Надо бы ее немного обработать.

Собиралась я долго. Помяла мышцы, собралась с мыслями, встала. Можно покорять вершины мира. Убрала вонючую кучку - первая вершина покорена.

За завтраком папа выдал мне починенную обувь. На обоих валенках от мыска до пяток тянулась кожаная коричневая полоска. Ровные стежки, обработанные края, толстая новая стелька. Предложила ему открыть мастерскую по починке обуви. Папа предложил мне открыть ателье по пошиву одежды. Скривились оба. Мы явно родственники.

Явился Любомир довольный жизнью. Когда он работает? Постоянно рядом ошивается. Задала ему этот вопрос.

– Вчера работал. Сегодня только после обеда пойду.

Мне бы так. Свободное посещение, как в бассейн. Хотя, я вообще безработная.

К старосте мы пошли вдвоем. У Трофима Гордеевича было тихо. Максимка с матерью куда-то ушли, а сам он сидел за огромным столом, заваленным бумагами.

– Здрасьте, Трофим Гордеич. Папуля сказал, что вы мне что-то хотели отдать лично?

– Да-да. Приветствую. Вот!

В руки мне перекочевал листок. Я глянула, но, кроме непонятных закорючек, ничего не увидела. Вопросительно уставилась на старосту.

– Неприлично это, читать чужие письма!
– заявил он.

– Письмо-то не запечатано!
– повертела я сообщение.
– Неужели вы даже не глянули?

Староста покраснел. Ай-яй-яй!

Я отдала письмо обратно и приготовилась слушать. Трофим Гордеевич прокашлялся и замер, глядя на дверь. Там стоял Любомир. Похлопала рукой по скамейке, приглашая его устраиваться рядом со мной. Теперь мы вдвоем сидели и слушали.

– Милая Олена!
– торжественно начал староста.

– Слыхал?
– я ткнула локтем в бок дяди.
– Милая!