Чтение онлайн

В очередной денек, за три дня до Нового года, я вязала очередную сетчатую шаль. Выбрала все оттенки зеленых ниток и измотала их от темного к светлому оттенку. Неплохо получалось, а главное - быстро. Сплошные воздушные петли да столбики с накидом. Думаю, что в городе оценят.

В комнату вошла Глафира. Она, как и обещала, учила меня буквам и заставляла писать все эти закорючки.

– Ты прописала?

– И тебе здравствуй!
– вежливо ответила я.
– Дела у меня идут хорошо. Не болею. У папули тоже...

– Олена, если бы меня это интересовало, то я бы спросила! Мы с тобой каждый день видимся, так что я все про тебя знаю.
– Глафира прошла к столу и стала придирчиво проверять мои письменные успехи.
– Плохо! Переписывай.

Я отложила нитки и, буркнув что-то нелицеприятное, уселась за стол. Ну и что тут этой зануде не понравилось? Сверила все буковки с книгой. Все также.

– Вот тут, тут и здесь хвостики лишние.
– ткнул пальцем в бумагу Любомир.

Дядя-мачо стал заходить к нам уже даже без стука, а когда узнал, что Глафира начала обучать меня, то готов был ее караулить в моей комнате денно и нощно. Собственно, ради большего общения он и научил ее играть в карты. Вот и зачем я хотела их свести? Стоят теперь вдвоем, измываются надо мной.

– И вот здесь еще криво.
– проворковала чернявая.

Я закатила глаза. Сю-сю, му-сю, пу-сю! Фу! Аж завидно. То есть противно. Ну, может, немножечко завидно.

Переписываю сижу. Эти голуби уселись на мою кровать и начали ворковать. Хоть бы не начали нестись. И шепчутся, и хихикают, и вместе, и поочереди...

– Я вам не мешаю, граждане учителя?
– повернулась в их сторону.
– Может быть мне выйти? Я и батюшку могу позвать, он сразу же вас и обвенчает!

– А ты уже все прописала?
– покрасневшая девушка вырвала свою руку из руки Любомира и направилась к столу.
– Даже половины не исправила!

– Я буду жаловаться в общество защиты животных!
– начала закипать я.
– Вы тут розовые сопли и слюни разводите и портите мне весь настрой на учение.

Парочка гордо удалилась на кухню. Я продолжила исправлять буковки, но до меня опять стали доноситься романтические бредни.

– Я тебе сейчас чай налью.

– Ах, я такая неловкая.

– Ну что ты! Ты самая-самая!

– У тебя на щеке крошки. Хи-хи.

– А у тебя на носу.

Ну фу же! Грифель в руке сломался. Одни убытки от этих голубцов. Вот не дай бог, чтобы я также... Лучше сразу придушите и не мучайтесь!

Схватила бумагу, вышла на кухню, аккуратно втиснулась между Любомиром и Глафирой, положила на стол свою писанину и вышла в сени. Фух! Тут и дышать легче.

Папуля на втором этаже что-то колотил. Заглянула. Очередная задумка в стиле взрослого конструктора - то ли кровать, то ли стол... Но что-то очень нужное. Отвлекла его и сообщила, что иду гулять.

Иду по дороге. Солнышко слепит глаза, но мне так хорошо... Куч весело трясет хвостом и закапывает очередные "комплименты". То тут, то там раздаются голоса односельчан. Я спустилась к реке. Большая заснеженная "дорога" извивалась и убегала в даль. Какое-то поэтическое настроение напало... Стихи что ли начать писать? Солнышко какое...

– Золотая чаша золотая... Не то!
– оглянулась назад и посмотрела на крыши домов.
– Хорошо в краю родном! Пахнет сеном и... и... говном. Куч! Мог бы ты как-нибудь воздержаться от газовых атак?

Стихи не идут. Не мое это. Пойду, что ли, к старосте загляну, вдруг что интересное происходит. Или к Аглае? У нее всегда свежие сплетни.

У дома старосты меня встретила Валина, жена Трофима Гордеевича. Она поджала губы, глянув на меня, и только рукой махнула в сторону дверей. Староста как всегда сидел за своим столом. Рядом в бумагах копошился дядька Григо. Оба не обратили внимания на мое явление, ну я и присела на скамейку в ожидании новостей.

– Вот еще.
– Григо сунул бумагу старосте под нос.
– Нет расчетов.

– Угу.
– буркнул Трофим Гордеевич, не поднимая головы.
– Ищи еще.

– Письма очередные.
– отложил Григо в стопку пачку конвертов.
– Может нам разносчика нанять?

– Можно.
– согласился староста.
– Но писем не так и много, а потому, если нанимать, то как временного работника. И с оплатой по количеству работы.

– Вам помочь?
– вставила я.

Оба подняли головы и поморгали.

– Чем?
– осторожно уточнил Григо.
– Сватать нас будешь кому-нибудь?

– Наш уважаемый староста уже глубоко и прочно женат.
– покачала я головой.
– А вот вы... Но я таким не занимаюсь!

– И чем это я плох?
– разогнулся он, расправляя тощие плечи.

– Всем хороши. Я сватовством не занимаюсь!

– Жаль...
– вздохнул староста.
– Нашла бы может кого для этого бобыля. Забери письма свои тогда уж.

Трофим Гордеевич протянул мне три письма. Все запечатаны, но два из них были на бумаге с оттиском. Я покрутила эти два и уставилась на старосту.

– Из администрации Малых Колоколов. Видишь там оттиск птицы? Вот! А если придут с оттиском рыбы, - показал он одну из своих бумаг - То это будет из Больших, а если с козлом в короне, то это из Царь-града.

Я подошла ближе и стала рассматривать оттиски. Рыба была губаста. Неужели и до сюда дошла мода на накаченный свисток? Козел же был рогат и коронован. Только вместо копыт были какие-то завитушки. Пожала плечами и двинулась домой. Аглая немного подождет.

Любомира и Глафиры уже не было, а папуля кашеварил на кухне.

– Быстро ты погуляла. Что, опять тебя заставляют писать?
– кивнул он на письма.

– Нет. Это староста отдал. Кто-то из Малых Колоколов соизволил вспомнить о нашем существовании.

Письмецо попроще было от Виктора. Опять пишет, чтобы я не смела играть в карты. Тем более со святым отцом. Это кто у нас тут в стукачи заделался? Надо будет провести следственное мероприятие.

Два письма с оттисками были замечательными. Одно от Велеса Романовича, в котором тот любезно разрешил приехать на предновогоднюю ярмарку и остановиться в доме его семьи. С пометками: "без охраны никуда чтоб не совалась" и "чтоб больше не связывалась с Мартой". Кто такая Марта, я узнала из второго письма. Некая Марта Дмитровна по-хорошему просит прибыть меня с вязаными заказами, что я обещала выполнить, но так и не собралась явиться пред ее светлыми очами.

– Папуля, а ты не хочешь в город съездить?

– На ярмарку?
– правильно понял он.

– Ну да. Дали добро. Даже в гости пригласили.

К вечеру староста и отец Митрий с Ясминой пришли на очередную карточную партейку. Папуля донес Трофиму Гордеичу о моей просьбе и тот заявил, что сегодня же впишет наши имена в состав каравана. Дальше мы играли не отвлекаясь.

В какой-то момент в игре остались только я и староста. У меня на руках три шестерки и козырный валет. У старосты, по моим подсчетам, был один туз и козырная десятка. Его ход. С козырей пошел. Вальтом его! Бита. Какая же масть у тебя, многоуважаемый? Пойдем с сердечек - шестерка червей. Взял! Ура-ура! оставшиеся две шестерки я победно водрузила на плечи Трофима Гордеевича. Погоны!